Госпожа Бовари

Гюстав Флобер



Предисловие



0



Из пяти книг, напечатанных Флобером вслед его шестидесятилетнюю жизнь, только лишь двум – «Госпожа Бовари» да «Воспитание чувств» – посвящены современной Флоберу французской действительности, периоду в ряду двумя революциями: 0830 равно 0848 годов. Они-то равно сыграли наибольшую значение на истории европейских литератур равным образом остались на памяти нашего читателя.

Жизнь Гюстава Флобера малограмотный богата событиями. Родился возлюбленный на Руане во 0821 году на семье врача да со детских планирование чувственно увлекся литературой. По настоянию отца дьявол принужден был зачислиться держи правовой юрфак Парижского университета, однако юридическими науками разрабатывать неграмотный хотел. Вскоре возлюбленный заболел тяжелой болезнью, сопровождавшейся припадками, ушел изо университета равно поселился на своем именьице Круассе получи и распишись берегу Сены, рукой подать через Руана. Здесь спирт работал, с да отрываясь ото письменного стола, во процесс дней, месяцев да лет. В последние годы жизни симпатия раз-другой позволял себя поездку во город на берегах Сены на встречи вместе с друзьями да посещения библиотек. Иногда спирт совершал поездка – возьми Восток, на Египет, переднюю Азию равным образом Грецию, – да во Африку, воеже превзойти пейзажи, посреди которых развивалось подвиг его романа «Саламбо». Франко-прусская война, повергшая его на уныние равно возбудившая на нем патриотические чувства, которых дьявол на себя невыгодный подозревал, заставила его уехать изо Круассе, идеже стояли постоем немецкие войска. По окончании войны, позже Парижской коммуны, смысла которой некто безвыгодный понял, началось до этого времени так же: нерасположение ко современности, вызванное, вместе с одной стороны, непониманием тех прогрессивных процессов, которые происходили на стране равно в всей Европе, от новый – жестокой реакцией, подавлявшей всякую свежую положение да обрекавшей Францию получи длительный застой. Флобер умер на 0880 году, задохнувшись в сезон сердечного припадка.



0



Свою литературную кампания Флобер начал капли снова мальчиком. Чуть ли никак не не без; двенадцатилетнего возраста симпатия начал чиркать – сначала бери исторические темы, спустя время получи современные.

Это было на тридцатые годы. После реакции, последовавшей вслед за Июльской революцией, равным образом торжества крупной финансовой буржуазии во широких кругах французского общества равно особенно посреди мелкой буржуазии распространялось глубокое недовольство. Действительность представлялась во самом мрачном свете, многочисленные восстания республиканцев, рабочих, доведенных развитием капитализма до самого страшной нищеты, подавлялись не без; необычайной жестокостью, да рассчитывать в лучшее будущее, казалось, отнюдь не было оснований. Пессимистические настроения получили свое представление во эдак называемой «литературе отчаяния», либо — либо «неистовой школе», сказавшейся да в русской литературе сего времени да получившей наименование «неистовой словесности».

Еще во юношеском возрасте Флобер усвоил республиканские взгляды, ненавидел монархию Луи-Филиппа равным образом жаждал новой, демократической революции. Он вдобавок приходил на отчаяние, отдал оброк «неистовой школе» равным образом написал шеренга произведений полностью во духе этой школы. Только во начале 0840-х годов некто попытался освободиться равным образом с отчаяния, равным образом ото мрачных сюжетов, заполнявших его юношеские произведения. В 0845 году некто закончил любовная связь перед названием «Воспитание чувств», каковой никак не имеет нуль общего из романом, напечатанным перед тем а названием на 0869 году.

В этом первом «Воспитании чувств» обнаруживается новое позиция для жизни равным образом некоторое отпущение через «неистовой» литературы равно «отчаянного» пессимизма. Двадцатидвухлетний Флобер высказывает идеи, которые во в таком случае промежуток времени раздольно распространялись во демократически настроенных кругах равно были оппозиционно направлены в соответствии с отношению ко правительству. Он даю голову на отсечение на том, в чем дело? содержание равно дух, а следовательно, безумица да физическая живот составляют нерасторжимое единство. Он рассматривает поднебесная по образу процесс, сосчитываемый «законами природы», от которыми человеку состязаться малограмотный дано. Он малограмотный верит во прогресс, закачаешься всяком случае, во сдвиг буржуазный, никак не верит да во вероятность образовать новое, справедливое ватага средствами политической борьбы равно социальных реформ. Но дьявол безапелляционно даю голову на отсечение во том, зачем смертный может въехать законы всемирный жизни, что такое? искусство, в такой мере а на правах доктрина равным образом философия, нужно присутствовать далеко не пустым развлечением, а предварительно лишь познанием, тем побольше полным равным образом глубоким, зачем оно выражает общие закономерности жизни во вусмерть конкретной, зримой, почти что осязаемой форме.

Житейское благополучие, удача чувств, мещанское эгоистическое счастье, сообразно мнению Флобера, обманчиво да недолговечно, по образу дом, сконструированный получи песке. Подлинное ему посчастливилось не грех отыскать всего только на познании, на искусстве, которое избавляет ото житейских бед равно лжи и, вскрывая вплоть до конца законы существования, помогает изменять круг равно доводить общественную да личную бытье во годность вместе с незыблемыми законами бытия.

Литература безвыгодный должна обнаруживать личные чувства автора, – симпатия должна корчить из себя неподдельный подлунная равным образом истины сильнее общего плана. Флобер ищет объективного, бесстрастного, пусть даже безличного искусства, благодаря тому что почто субъективные беспорядки художника, вызванные толчкообразно равно случайностями жизни, могут исключительно закрыть познание, замутить незагрязненный производное вдохновения равным образом переврать истину, понятную, обязательную равно неизбежную чтобы каждого.

«Объективное», «бесстрастное», «безличное» искусство, вроде его понимал Флобер, ни крошки безграмотный исключает ни страсти, ни сплетня писателя, ни тем паче оценки того, аюшки? некто изображает. «Безличным», сообразно мнению Флобера, художество надо фигурировать на томище смысле, что такое? портретист изображает неграмотный близкие личные страсти, а страшный своих персонажей, которые должны бытийствовать объяснены до самого конца обстоятельствами их жизни, среды, на которую они заключены, общества, которое их создало, извратило не так — не то замучило, – законами их общественного существования. В переживаниях персонажей никак не подобает являться ничто случайного, беспричинного, целое подобает взяться объяснено неизбежными силами объективного, общественного да материального мира. Судьба героя может войти в душу читателя всего только на книга случае, ежели его действия равно бедствия ажно на самой их нелепости будут закономерны да неотвратимы. «Бесстрастие», по части котором говорит Флобер, никак не значит, аюшки? любовь в долгу являться лишен страсти. Так же, по образу душа неграмотный может обретаться лишенный чего страстей, желаний, потребностей души равно тела, что-то около неграмотный может оказываться бесстрастным равно действующее лицо художественного произведения. Но рецензент потребно отведать во романе да тяга художника, а любовь персонажа – исключительно тогда, соответственно мнению Флобера, пользователь «поверит» на эту наклонность равным образом воспримет ее что непреложную истину.

«Объективное» умение требует отсутствия автора во его произведении. Автор далеко не приходится оповещать своему читателю, почто некоторый его герой положительный, а остальной – отрицательный, в чем дело? одному нужно подражать, а другого не принимать во внимание другими словами ненавидеть. Как всего лишь выпивоха обнаружит на произведении некую поучительность, воля заставить ему «точку зрения», симпатия увидит вслед персонажем равным образом событиями романа деспотизм сочинителя, образ действий равно память сердца персонажа покажутся выдумкой, да создание искусства перестанет существовать.

Но «объективность» невыгодный исключает оценки. Общественная и, следовательно, нравственная важность искусства, просто-напросто поведения героя либо — либо мотивов, которые им движут, хозяйка по мнению себя очищать черт-те что объективное, свойственное изображаемым на произведении людям да обстоятельствам. Автор неизбежно, на меру своего понимания действительности, своего проникновения на изображаемое, определяет его ценность, равным образом рецензент воспринимает сие в качестве кого особенность предметов, существующее во реальном мире, свободно с воли автора.

Таковы основные положения новой эстетики Флобера. Свое познавание искусства равным образом творчества дьявол разрабатывал равно совершенствовал во протекание всей жизни, осуществляя его во каждом своем произведении особыми средствами, во зависимости с поставленной задачи равно ото особенностей изображаемого материала.



0



Чувствуя гадливость ко своей современности, Флобер чувственно интересовался экзотикой, древним, доисторическим Востоком, нравами равно верованиями варварских народов, далеких через цивилизации, древним Римом, кто симпатия как и рассматривал во вкусе варварскую, хоть равно героическую эпоху. И тем никак не не в такого типа степени спирт безвыгодный был в состоянии уйти ото своей современности. Два самых замечательных его романа посвящены эпохе, которую симпатия знал до собственному опыту. Первым его печатным произведением была «Госпожа Бовари».

В маленьком городке Ионвиле несть синь порох экзотического. Затхлое век мещан, напоминающее, до словам Флобера, жизнь мокриц, бедность интересов равно идей – целое вызывало нестерпимую скуку равным образом охота лежать несравнимо зеницы глядят. Замысел «Госпожи Бовари» Флобер вывез от Востока, идеже путешествовал во изм двух лет. Начал спирт принадлежащий любовь на 0851 году, покамест безграмотный остыв ото сильнейших впечатлений, пейзажей равно нравов Востока, равно закончил на 0856 году. Тогда но любовная связь был напечатан на журнале «Ревю -де Пари». Некоторые его сцены, – верно равным образом всегда снимок французской действительности, – имели в такой мере угрюмый равно лично выявительный характер, который народный обвинитель счел нужным увлечь Флобера ко суду следовать ущемление общественной нравственности. Суд оправдал его, равно «Госпожа Бовари» появилась на земля отдельным изданием во 0857 году.

Когда со временем Июльской революции творческий почерк исторического романа потерял свою прежнюю жгучесть да получай смену ему пришел любовь изо современной жизни, стали барабанить по отношению чрезвычайных трудностях сего нового жанра. Он труден потому, почто злободневность лишена резких контрастов: безвыездно носят один в одного костюмы, всё-таки по слухам этак одинаково равно одинаково обращаются доброжелатель для другу от обычным «сударь» да «сударыня». Затем писатели заметили, что такое? сие однообразие представляет особенный интерес; конечно, всё-таки носят непременный смоляной матине равным образом подчиняются тем а правилам приличия, так оттенков во поведении равно мышлении куда-нибудь больше, нежели во примитивном средневековье. Современность предоставляет художнику неограниченные потенциал исследования, угадывания равно творчества. Так говорил равным образом Бальзак. Флобер чисто поставил себя задачей установить на этой тоскливой действительности тайны души равным образом оттенки нравов, поражающие своими до этого времени неграмотный изученными глубинами. Нужно было только лишь получить сие обывательщина да эту пугающую клюковка что фатум да заявить во них то, что-нибудь захватывает читателя во романах с средневековой жизни, во сказках «Тысячи равным образом одной ночи», во приключенческих равным образом «страшных» повестях. Дело во оттенках, а далеко не во кричащей пестроте красок, равно чтоб известить действительность, нужен тоненький психический анализ, опирающийся сверху компетентность современного общества.

Флобер выбрал заурядный сюжет, целый ряд однажды трактовавшийся на литературе, – историю супружеской измены, общепринятый блядовство на запутанный провинции. Был ли у Флобера какой бы так ни было бытовой источник, другими словами спирт построил собственный содержание с многих житейских равно литературных воспоминаний, малограмотный поддающихся точному учету, – проблема несущественный. Важно другое: Флобер вложил на него такое глубокое существо да придал ему ёбаный повальный смысл, ась? любовная связь оказался чисто формулой современной души равным образом общества эпохи Июльской монархии. Трагедия обыкновенной провинциальной дамы, мещанки, невыгодный отличающейся ни образованием, ни умом, почти его руками стала трагедией каждого человека, взыскующего лучшей жизни, больше высокого счастья да второй действительности.

Европейская библиография давненько сделано знала героев, неграмотный принимавших мира, на котором они существовали, протестовавших навстречу его законов, его несправедливости равным образом его зла. «Фауст» Гете создал целую школу беспричинно называемой «символической» драмы, получившей особое эволюция позднее буржуазной революции конца XVIII века. «Каин» Байрона, «Прометей раскованный» Шелли, «Эмпедокл» Гельдерлина, десятки других произведений на стихах равным образом на прозе разрабатывали ту но проблему равным образом ту но «болезнь», которую называли «болезнью века». Но безвыездно сии герои были «сверхчеловеками», взятыми изо мифа равно легенды. Прометей был титаном, Эмпедокл – великим философом, Фауст – ученым, разочаровавшимся на науке, Каин – сыном первого человека да легендарным братоубийцей.

Затем оный богатырь стал «очеловечиваться». Он получил общественное положение, биографию, среду, которая его создала равно воспитала. Из Каина вырос Жюльен Сорель, витязь «Красного да черного», самолюбивый плебей, престолонаследник революционеров 0793 года, равно Вотрен с «Отца Горио». Флобер есть нижеприведённый шаг. Он безграмотный хотел раздроблять людей для «великих» да «малых», сверхчеловеков равно чернь. Задача с целью него заключалась на том, воеже заметить на каждой активный душе ту а жажду лучшего, недоброкачественность тем, зачем есть, условиями существования, противными природе человека. Он продолжал то, который из эдакий принципиальностью делала Жорж Санд, нашедшая во социальных «низах» тяготение для общественной справедливости, тоску по части идеалу равно прометеевскую жажду возложить на алтарь собой чтобы спасения человечества. Но витязь ее романа «Странствующий подмастерье» (1841) краснодеревщик Пьер Югенен, вдохновенный на графиню, был героем на подлинном смысле слова, готовым для действие из-за других Флобер понимал сопротивление наравне описатель разве малограмотный всех, в таком случае многих, так дьявол невыгодный любил идеальных героев. Его ифигения была приблизительно но эгоистична равным образом этак а пошла, по образу равно до этого времени ее окружение, а идеал, которого симпатия искала, обретал смешные равно в свою очередь пошлые формы, подсказанные модной современной литературой. Он ес ее жалкой прелюбодейной женой, неграмотный разглядевшей вслед уродством действительности бесконечно живых нравственных ценностей.

Симпатизировал ли Флобер своей героине? Хотел ли некто обступить ее неким ореолом? Или оценить вслед бессердечие равным образом эгоизм, кой привел ее для несчастью, безумию равно смерти? Очевидно, Флобер ставил пизда с лица другую задачу.

Истина, по мнению его мнению, должна запирать на себя однако противоречия. Показать человека исключительно вместе с одной его стороны, положительной иначе говоря отрицательной, следственно совершить абстракцию равным образом утаить правду. Поэтому спирт отнюдь не хочет ни оправдывать, ни осуждать, дьявол только лишь показывает равным образом объясняет человека таким, каким его создало сообщество равно его законы. Бунт Эммы Бовари – а сие форменный равно определённый мятеж – принимает уродливые, эгоистические равным образом ажно отвратительные формы, ибо зачем да самый бунт, равным образом его телосложение обусловлены обществом, средой, провинцией, нравственным уровнем ее жителей, умственным уровнем современных ей французов, ложью, царящей повсюду, равно необходимостью враз равно взять эту ложь, равным образом спорить из нею, воеже жить. Такова таинство центрального образа романа да предлог того, сколько Эмма Бовари вызывает у читателя одновр`еменно протест равным образом мучительное сострадание. Жажда счастья равно неприязнь для супу семейного обеда из-за семейным столом вызывают неосуществимые мечты, приводящие ее ко гибели.

Полной противоположностью госпоже Бовари является ее муж, которым интимные отношения начинается равным образом заканчивается. Он безвыгодный блещет ни умом, ни остроумием, ни образованием, неграмотный стремится для больше высокому положению, безвыгодный рвется во Париж, малограмотный читает романов. Заурядный отдаленный лекарь, дьявол счастлив тем, в чем дело? имеет, и, повторяя сотрясение воздуха Пушкина, доволен «своим обедом равным образом женой». И до этого времени а сие человек высоких душевных качеств. У него также убирать своя мечта, питаться равно особый долг, которого никак не ощущала мадама Бовари, жаждавшая всего своего личного счастья. Он эврика свое удача на Эмме да потерял его совместно со нею. В протекание лишь романа дьявол переживает сие победа во полном удовлетворении жизнью – равно во полном противоречии со своей женой, где-то да безвыгодный нашедшей удовлетворения ни во чем. Шарль Бовари трогателен на своей вере равным образом любви, дьявол будь по-вашему получи и распишись любую жертву за жены, – равно совместно не без; тем смешон своей удовлетворенностью, ограниченностью да убожеством мысли.

Так предстают пред нами неуд главных героя – убогими, жалкими на своем победа н беде, во своем эгоизме равным образом во своей жертвенности, во непонимании того, почто происходит со ними да около них. И любой изо них вызывает сострадание, которое оправдывает всякого человека, бедствующего на этом плохо организованном обществе.

Другие персонажи, пожалуй, неграмотный меньше выразительны равным образом малограмотный не так типичны. Аптекарь Оме – деюн едва символический. Это персонифицированная неблагопристойность эпохи, сие возвеселяющийся Калибан изо шекспировской «Бури», да полностью человекообразный, «прогрессивный», «либеральный» равно «просвещенный». Орден Почетного легиона равно «победа» надо слепым нищим, которого в конце концов «заперли» на богадельню, придают этому наивному, преуспевающему да гадкому персонажу жуткий равно угрожающий смысл: сие самовлюбленное мещанство, определяющее натура целой эпохи да ведущее страну ко духовной равно политической гибели.

И в надежде выразить другую сторону буржуазного общества, Флобер ввел на нестандартный трали-вали спорадический персонаж, страшным призраком минувший чрез действие, – Катрину Леру, батрачку, получившую из-за пятидесятилетнюю службу бери одной да праздник но ферме серебряную награда ценою во двадцать пятью франков. Нищая, измученная, отупевшая ото непрерывного труда женщина превращает шутка сельскохозяйственной выставки во жестокую трагедию.

Так торжествует на романе «бесстрастность», полная яростного негодования, равно потрясающая так оно и есть сего поистине объективного изображения. Флобер, боровшийся от «тенденцией» равно проповедовавший самосильность литературы через политики, создал необычайно пронзительный на политическом смысле роман, так насущный да разоблачительный, сколько объединение глубине сатиры да силе идеологического воздействия в французской литературе XIX века тяжело было бы отрыть что-либо подобное.



0



Едва закончив «Госпожу Бовари», Флобер принялся вслед за новоявленный роман, в рассуждении котором мечтал прежде по возникновения замысла. Из отвращения ко современности, в качестве кого возлюбленный уверял, дьявол взял интрига с дохристианской эры равным образом неклассической цивилизации. «Саламбо», потребовавшая огромного труда, была начата на 0857 году равным образом вышла во мир на конце 0862 года.

Это был тишина с современности. Карфаген III века перед нашей эры: обилие племен да народов Африки, Азии равным образом Европы, зверские религии, бог знает что чудовищное на правах, инстинктах, сознании варваров равным образом наравне из сим колоссальное казус на истории античного решетка – устранение Карфагенского государства да констатирование римского владычества сверху во всем Средиземноморье.

Несмотря бери замечательные совершенства романа, впервинку на художественной литературе «открывшего» психологию варвара отдаленных равным образом малоизученных эпох, «Саламбо» имела ахти короткий успех. Изображенные на ней свычаи и обычаи оказались непонятными да аж смешными читателям равно особенно критикам. В журналах печатались пародии, карикатуры равно стишки, высмеивавшие героев равно их поступки. И совершенно сие свидетельствовало что до том, что-нибудь историчный жанр, воскрешающий чуждые цивилизации, был с целью французской литературы пройденным этапом. Читатели интересовались только лишь своей современностью, сильнее доступной их пониманию равным образом паче важной в целях дальнейшей практической деятельности.

«Современность ми в такой мере но противна, во вкусе равным образом прежде, – писал Флобер, закончив „Саламбо“. – От одной лишь только мысли, аюшки? моя особа буду очерчивать мещан, меня тошнит... Вдохновляться господами да дамами у меня сильнее недостает сил». И совершенно а после порядком дней за выхода на сверкание «Саламбо» симпатия сделано разрабатывал конспект «современного парижского романа», некоторый был назван «Воспитанием чувств». Работа по-над новым произведением продолжалась семь парение равным образом закончилась на мае 0869 года.

«Жизнь должна взяться непрерывным воспитанием, – писал Флобер вслед за три месяца поперед окончания романа. – Всему нужно учиться, проходить говорить, что-то около но в качестве кого научаться умирать».

«Воспитание», очевидно, понимается в этом месте что утечка иллюзий. Под ударами опыта героиня вынужден осознать тщету своих стремлений равно фантастичность «практического» счастья.

«Я хочу набросать нравственную историю людей мой поколения, иными словами было бы сказать, историю их чувств», – пишет Флобер. Лучше, нежели кого-либо с своих современников, Флобер знал самого себя. Может быть, сия «нравственная летопись поколения» является историей самого Флобера? Буржуазные критики твердят сие на нераздельно бас и, конечно, заблуждаются.

В ранней юности Флобер был «бесконечно влюблен» равно рассказал об этой любви на одной с своих юношеских повестей. Госпожа Арну равно ее половина напоминают подробностями своей семейной жизни госпожу Шлезенжер, экземпляр юношеской страшный Флобера, равным образом ее мужа. Но сие далеко не делает трали-вали автобиографическим равным образом никоим образом безвыгодный объясняет его проблематику. Герой романа представляет собой прямую антитеза Флоберу. Создав сей персонаж, Флобер вступал на полемику вместе с неприемлемыми на него эстетическими теориями, политическими тенденциями, от самым характером мышления современного ему мещанства. В образе Фредерика дьявол хотел разбудить черт-те что типическое, обобщенное, свободное равно ото личных чувств, равно ото случайного портретного сходства. Он был в силах черпать любым материалом своей современности – эпизодом с жизни своего знакомого, каким-нибудь художественным произведением, газетной статьей, фактом политической истории другими словами скандальной хроники, только полный нынешний «материал», не так — не то «воспоминания», иначе «заимствования» были включены на интрига с целью того, дабы мотивировать нужную Флоберу проблему, уложить в голове равным образом инсценировать особенности равно закономерности эпохи.

Фредерик, несомненно, неудачник. Но профессия безграмотный на этом. Дело на причинах, которые сделали его неудачником. Эти причины – во нем самом, на характере его сознания, во его взглядах возьми жизнь, на непонимании действительности.

Но сии воззрения равным образом сие бельмесость свойственны никак не только лишь ему одному – эдак же, что кайфовый всех своих произведениях, Флобер безвыгодный хочет в этом месте отнять фигура ото общества, хоть бы на иных случаях его богатырь противопоставлен среде.

Иногда говорят, сколько на образе Фредерика Флобер разоблачил романтизм. Но воображать где-то блистает своим отсутствием никаких оснований. Флобер вступает во борьбу никак не из романтизмом, какой-никакой по образу литературная стиль был равно прошел, однако вместе с эпохой, длившейся дольше, нежели романтическая школа, да включавшей во себя счета литературных, философских да политических направлений, – не без; эпохой, которой самоуправно дьявол был свидетелем. На своем веку Флобер видел сколько-нибудь революций. Он родился возле Реставрации Бурбонов, пережил Июльскую революцию равно Июльскую монархию, Февральскую революцию, декабрьский фляк 0851 годы равно сейчас наблюдал Вторую империю, «эпоху безумия равным образом позора», объединение определению Эмиля Золя, близкую ко своему концу.

Он был республиканцем покамест тогда, в отдельных случаях писал домашние первые детские повести. Он радовался Февральской революции, надеясь, аюшки? новая государство сделает что-нибудь доброе про населения страны. И потом каждой революции наступала реакция, по прошествии взрыва надежд – сожаление равным образом отчаяние.

Основной равно самый потрясающий согрешение современности, по мнению мнению Флобера, – сие субъективизм, абсентеизм всякой системы, всякой научности мышления, неохота числиться вместе с разумом, из логикой, подозрительность ко знанию. Люди никак не привыкли да невыгодный хотят мыслить. Они свыше верят чувству, «сердцу», «первому движению». Они дурманят себя словами, которые вызывают приятное волнение, в области далеко не заключают во себя никакого содержания. Все бедствия, обрушившиеся держи Францию во прохождение столетия, позорные предательства равно политические мошенничества – весь это, до мнению Флобера, свидетельствует по части нежелании научно полагать равно насчёт торжестве «личного» начала, ведь убирать произвола равным образом умственной анархии. Предоставив законченный свобода «чувству», отдаваясь любому порыву, волнению минуты, французы закрыли себя достижимость систематического труда равно объективного, научного знания действительности. Этот своевластие равно «ячество», покорливость кому всего только не лень эмоции, вспыхнувшей до тому иначе говоря иному случаю, получили свое тень равным образом на теории «личной поэзии», которая раздражала Флобера на творчестве Мюссе да Ламартина.

В общественной деятельности сие «ячество» приводит для обожествлению своего личного интереса, какой-никакой заслоняет побольше широкие горизонты интереса общего. Это психология собственника.

Не веря во способ социальной революции, а понимая классовую природу политики буржуазии, идущей для своему господству, Флобер рассматривал свой интерес, горячность для чистогану как бы недосмотр «научности», в духе личную равным образом классовую ограниченность. От сего порока, за мнению Флобера, не возбраняется излечиться быть помощи одной всего науки, не принимая во внимание каких-либо коренных социальных преобразований. Причина всех преступлений, совершенных буржуазией во 0848 году, полагает он, заключается во хаосе неорганизованной мысли, на сутолоке мнений, одинаково нелепых, вследствие этого что такое? произвольных равным образом научно необязательных, на непонимании другого человека равно на фанатизме личного интереса. Вся законодательница мод больна одной болезнью, индивидуализмом, который-нибудь равен глупости, а только лишь возможное освобождение – освобождение ради границы своего интереса, своего эгоизма во мир научного познания, которое создаст право, беспристрастие равно великую новую культуру.

Это отвратительное «ячество» сквозит во разговорах перепуганных буржуй во салоне Дамбрёза да других персонажей романа. Делорье доказывает близкие философия аргументами логики, симпатия верит на то, в чем дело? говорит, – да меняет близкие убеждения, нет-нет да и сие на поверку выгодно. Художник Пеллерен ненавидит престол далеко не потому, зачем симпатия плоха, а потому, в чем дело? его произведения невыгодный попадают бери выставку. Драматург Юсоннэ ненавидит актеров из тех пор, как бы его игра была отвергнута театральным комитетом. Если возлюбленная полноте принята, некто изменит приманка симпатии равным образом взгляды. Защита собственности ссылкой получи льва, «который, кабы бы туман заговорить, объявил бы себя собственником», равно досада коммерсанта, тот или другой желал придушить Прудона, «и задушил бы, разве бы мог», – всё-таки сие омерзительное равно глупое изображено со необычайной правдивостью. Лучше, нежели кто-либо новый изо современных ему писателей, Флобер обнажил классовую природу политических мнений равным образом любопытство идеологий. Он показал, ась? стирание действительности во классовом сознании буржуазии приводит для абсурду да несчастьям, терзающим Францию. И нежели заостреннее классовая борьба, нежели очевиднее опасность, угрожающая буржуазным интересам, тем полнее торжествует «чувство» равным образом парализуется «понимание». После страхов, испытанных буржуазией во 0848 году, пишет Флобер, пусть даже «умные люди... в всю проживание остались идиотами».

Фредерик Моро – супрефект равным образом сверхжертва того а индивидуализма. Его поведение равно мысли произвольны. Он мыслит штампами, «общепринятыми идеями», равным образом ему невыгодный приходит на голову опробовать их разумом. И себя возлюбленный рассматривает через те а распространенные на его времена штампы. Чтобы сложить великие произведения искусства, нужно любить, думает он, – да пишет романы да картины, уповая нате свою привязанность ко госпоже Арну. Разорившись, возлюбленный надеется, в чем дело? бедность сделает его великим человеком, равным образом радуется разорению. Он рассчитывает выудить портфельчик министра до протекции под неизвестного ему банкира Дамбрёза. Во промежуток времени революции, сочувствуя восставшим, он, однако, бросается во атаку всего потому, зачем рассердился для солдат, которые, в качестве кого ему казалось, целили на него. В июньские часы Фредерик гуляет со Розанеттой за парку Фонтенебло, равным образом волнения ему, эдак но равно как Розанетте, к тому идет пустяком на сравнении от их ничтожной любовью. И у Фредерика «познание» уготовано «чувством», – желаниями, мечтами, штампованными идеалами мелкобуржуазного интеллигента. И возлюбленный также несвободен, заключен на окружность своего эгоизма, спирт в свой черед отнюдь не может выступить после границы своего интереса. Единственное, нежели некто отличается через окружающей его толпы персонажей, сие его постоянное на приливах равно отливах чувствование для госпоже Арну.

После появления «Госпожи Бовари» равно «Саламбо» критики упрекали Флобера на том, что-то у него не имеется ни одного положительного либо хотя бы бы симпатичного героя. В «Воспитании чувств» Флобер создал наконец-то славный образ, проектированный во вкусе апогей женского совершенства. Госпожа Арну живет во обстоятельствах, которые определяют ее жизненную позицию да нравственную задачу. Она пытается избавить свою взяв семь раз великими жертвами. Она слабит свое груз безропотно, из восторгом принимает крохи счастья, выпавшие получи ее долю, противостоит искушениям да невыгодный хочет нуль менять, в такой мере в качестве кого малограмотный во этом видит личный долг. Она восхищена Фредериком, а некто изменяет равным образом лжет ей. Она принимает оскорбления в духе ежедневную пищу равным образом невыгодный смеет ни одной живой души винить на изменах равно лжи, прозревая подчас утешающую ее правду – невысказанную бескорыстная Фредерика.

В поведении Фредерика вранье да да вступают на удивительные сочетания. Будучи честным юношей, некто лжет по всем статьям своим близким равно живет во постоянном самообмане. Он кому-то признается во любви, хотя сие невыгодный любовь, а иллюзия. Он любит, же отказывается с любви. Он самопроизвольно малограмотный знает, зачем возлюбленный чувствует, равным образом совершает поступки, неожиданные к себя самого. Может ли буде неграмотный Фредерик, в таком случае несмотря на то бы самоуправно писатель вбить причины этой непоследовательности, сих внутренних противоречий, с которых что-то около нелегко выискать выход?

Конечно, сии противоречия – неграмотный прочет да невыгодный оплошка Флобера. Путаница чувств, мучащих его героя, говорит невыгодный в отношении том, что-нибудь во душе человека ничто возбраняется уяснить равным образом ничему невозможно верить; Флобер невыгодный неумышленно пришел для таким психологическим парадоксам. Его искусный расследование – новоявленный рецепт психологического исследования, соединенный вместе с современной Флоберу наукой.

Исходя с своего основного положения – единства материи равным образом духа, психиатры, физиологи равно философы утверждали, что-нибудь неважнецкий душевнобольной слушание невозможен помимо движения нервных клеток. Из сего они делали вывод, что такое? любая работа нервных клеток постоянно сопровождается психическими процессами ощущения равно чувства. Сознание всего-навсего регистрирует последствие сих процессов, происходящих в всех органах человеческого тела, а благодаря тому что подлинная, творческая процесс совершается приблизительно на темноте неосознанного.

Флобер, наблюдательно следивший ради успехами психологии да психиатрии, был способным определить об этом свободно распространенном учении с специальных книг, с бесед от знакомыми ему учеными, например, от И. Тэном, каковой как бы разок во 0860-е годы писал близкий усилие «Об уме да познании», во основном рукоположенный этой проблеме. С принятой Флобером точки зрения, характерный диверсия воспрещено трактовать наравне незагрязненный плод логического рассуждения. Поступки человека могут отрицать его намерениям да желаниям, беспричинно во вкусе они возникают с глубины подсознательного, изо неясных для того самого человека побуждений, инстинктов равно социальных привычек, ставших «второй природой».

Поведение Фредерика объясняется этой игрой чувств, по-над которыми симпатия невыгодный властен. Логика руководит им меньше, нежели другими, не так даже, нежели импульсивными равно чувственными натурами кажется Розанетты иначе говоря господина Арну. Слабость воли равным образом убожество событий на его жизни, вопреки возьми избыток бестолковых поступков, объясняются после этого противоречивостью побуждений да под равной насильно борющихся сторон. Обнаружить борьбу полярно направленных влечений, подглядеть зарождение волевого акта, установить неодинаковые мотивы, диктующие человеку его поведение, различить сии голоса, звучащие в среднем нате границах физиологии, взять в толк целую общежитие на ее видимой нелепости в духе следствие этой единой борьбы – такова была урок Флобера, в наибольшей степени полным-полна разрешенная на образе Фредерика.

Поступки самочки за себя невыгодный интересуют Флобера. Ведь действие отнюдь не означает ничего, даже если наша сестра безграмотный знаем вызвавших его побуждений. Эти-то побуждения да стоят во центре его внимания, равным образом поведение героя спирт показывает всего только тогда, если вслед ними допускается оказаться причины. Фредерик со временем аукциона отказывается ото брака из госпожой Дамбрёз да тутовник но удивляется своему решению; страшная душевная усталость, которую некто чувствует позднее того, что захлопнул дверцы кареты, свидетельствует что касается длительной да трудной борьбе, происходившей круглым счетом во глубине. Этот шаг неграмотный требует объяснений, возлюбленный конечно равным образом явственно объясняет то, насчёт чем, может быть, неграмотный догадывался равно лично герой. В последней сцене романа Фредерик отказывается с любви госпожи Арну, которую любил всю жизнь, – нынешний мание непонятен самостоятельно объединение себе, равным образом Флобер анализирует его мотивы.

Очевидно, Фредерик ошибался во направление всей своей жизни. Так же, по образу некто невыгодный понимал искусство, творчество, политику, людей равно свое подход для ним, симпатия отнюдь не понимал стоящих до ним задач, своих потребностей, возможностей равно характера. И всё-таки сие ото того но мещанского индивидуализма, через неумения тож нежелания сам да «научно» мыслить. То, который его внутренняя сущность равным образом благонравный интуиция сопротивляются его намерениям равно идейным штампам, которым дьявол надлежит помимо критики да вне размышлений, свидетельствует в рассуждении том, что такое? дьявол безграмотный дает себя труда хватить ни самого себя, ни окружающий вселенная от его законами равным образом необходимостями.

В этом психологическом романе или, выгодно отличается сказать, романе нравов огромную дело играет революция. Это родовой последствие Июльской монархии – в качестве кого апелляция наперекор нее равно как бы ее продолжение. То но мещанское «ячество», классовые интересы, выражающиеся на форме личной выгоды, действуют да на 0848 году. Социальное благополучие, по части мнению Флобера, невозможно, сей поры сыны Земли да ассоциация никак не излечатся ото сего «порока» иначе говоря «свойства», равно оттого мятеж кончается переворотом 0 декабря.

Во сезон революций завтра приходит быстро, говорил Гюго: из-за какие-нибудь три-четыре годы бунт сменилась реакцией, постоянно менялось счета раз, так ничто малограмотный изменилось, да Вторая владычество вернула страну для тому а положению, на котором возлюбленная находилась предварительно Февраля, – таков был дедукция Флобера изо трагических событий, которые прошли примерно возьми его глазах. История со всеми ее переменами есть, на сущности, бездействие сверху месте. К этой мысли приводили Флобера неудачи двух революций, да опять же упорное, страстное неготовность накрыть во истории усовершенствование равно общественные закономерности, ведущие сыны адама чрез совершенно заблуждения равным образом бедствия ко надежно осознанным идеалам.

Флобер был способным бы приспеть ко другим взглядам сверху историю равным образом общество. В картине революции, показанной на романе, позволено выявить ясно осознанные классовые противоречия, для которым дьявол относится издали безвыгодный безразлично. Буржуазия, ошалевшая ото страха, поэтому торжествующая свою победу, изображена во самом отвратительном виде. Это глупцы, хитрецы, предатели равным образом убийцы. Рабочие, которых скудость равно голодьба приводят для Июньскому восстанию, больше беспомощны, нежели господствующие классы, покамест присест утвердившие свое преобладание за кровавого избиения закачаешься пора Июньских дней. Но держи стороне рабочих, в стороне побежденных – справедливость, героизм, поистине человеческие идеалы, равно одинарный позитивный действующее лицо во этой массе беснующихся стяжателей, честолюбцев равным образом проходимцев – сие Дюссардье, правопреемник обездоленного труда, преданный своим идеалам, насквозь заблуждения равным образом сомнения припожаловавший наконец-то для правде, вслед за которую отдает свою жизнь.

Флобер хотел «вымазать свою насущность навозом», как бы индусы покрывали коровьим пометом домашние храмы. Он ес сие во «Воспитании чувств». Но симпатия избегал «выводов», оттого что-нибудь считал их вмешательством автора на объективную действительность. Внимательный читатель, современник Флобера, в такой мере а что лектриса нашего времени, отнюдь не может невыгодный произвести своих выводов изо того, что такое? предложил ему писатель. Бесстрастный связь превратился во разоблачение, осмысленное да осознанное. Можно было бы сказать, который спирт оказался во известном смысле пророчеством.

Все бедствия 0870 года, говорил Флобер, произошли потому, в чем дело? французы невыгодный поняли его «Воспитания чувств», – так, насмехаясь надо своим великим другом, рассказывал на своих воспоминаниях Мака Дюкан. Он передал нам подлинную парадокс Флобера, безвыгодный уловив ее смысла. Действительно, Флобер хотел показать, ко каким бедствиям приводит неспособность мыслить, взаимонепонимание действительности, своекорыстность личная равным образом классовая. И со свойственной ему наивностью считал, что, когда банда поймет текущий разъедающий его порок, оно избавится ото него, придет для научному познанию и, следовательно, ко великой общественной справедливости – сверх восстаний, насилий да катастроф. Это была фантазия человека, больше лишь боявшегося утопий.



0



Согласно французской романтической эстетике, основным достоинством романа считалась драматичность. В романах этой поры несогласованность был максимально острым, а маневр подчинено борьбе противоречий, около вечно разрешавшейся трагически. Романтики понимали дни на правах борьбу противоречий, во вкусе двойственность обида равно общества, а благодаря этому нежели драматичнее был роман, тем глубже возлюбленный проникал во самую сущность действительности, тем симпатия был правдивее. Ромуля Бальзака подчинялся тому а закону.

Во другой половине XIX века представления в рассуждении жизни и, следовательно, относительно художественной правде усильно изменились. Жизнь человека во обществе рассматривалась никак не как бы борьба, а по образу монотонное, пошлое, лишенное кризисов равно катаклизмов существование.

Такой видели свою ультрасовременность те, кто, чувствуя гадливость ко царству чистогана, жаждали больше напряженной работы ума равным образом сильнее рациональной общественной жизни. События банальны, страшный ничтожны, кругозор ограничены бытом, а в силу того что приискивать на этом существовании острых конфликтов равно катастроф следственно замышлять то, ась? нет. В творчестве Флобера, Гонкуров, Золя случай была сведена вплоть до минимума.

В «Госпоже Бовари» поведение весть мало, неудовлетворительно адюльтера растворены на пошлости провинциальной жизни, а суицид да танатология Эммы лишены какого-либо героизма. Однако страсть, самоубийство, успение самочки объединение себя драматичны, равным образом сделано по прошествии того, как бы трали-вали был напечатан, Флобер решил, что-нибудь его опус бедно правдиво, аюшки? оно подчинилось старым традициям драматического романа. Принимаясь из-за последний интимные отношения с современной жизни, симпатия попытался совершенно дать его драмы, ведь кушать учинить его уже побольше правдивым добро бы бы аж ценою отказа ото искусства. Но оторвать от себя искусством для правды значило построить новое искусство, соответствующее новой действительности равно с вместе с тем новым требованиям, для ней предъявляемым.

В «Воспитании чувств» пропал под никаких внешних катастроф, ни убийств, ни самоубийств, ничего, в чем дело? ломало бы обиход частной жизни. Смерть Дюссардье является исключительно фоном, возьми котором влачат свое факт главные герои. Это перестановка во неподвижности, толкучка обыденной жизни, околесица невыгодный меняющая во своем бестолковом движении. Флобер от удивительной последовательностью развивал то, в чем дело? формулировал во своих юношеских письмах да выразил сделано на первом романе.

Развивается равным образом новый эстетический принцип, поразивший читателей поуже во «Госпоже Бовари», – максима безличности. В «Воспитании чувств» герои покамест сильнее освобождаются ото автора. Они существуют самочки до себе, они проходят до нами ровно во каком-то бесцветном фильме, на кой-как уловимых оттенках добра равно зла, равно читателю случается «работать» надо ними, приложить руку на творчестве автора, воеже обнаружить ключ, на котором нужно заразиться чем эту унылую действительность, показанную е таким мастерством да вместе с таким авторским самоотречением.

В «Госпоже Бовари» Флобер пытался, в какой мере возможно, ускальзывать повествования, блестящим мастером которого во так срок считался Алексаня Дюма. Описания, в такой мере обильные у Бальзака, в свою очередь малограмотный привлекали Флобера. Лишь на редких случаях дьявол пользовался диалогом, тот или иной ввел на связь управляющий людьми Скотт. Флоберу казалось, сколько такими средствами несладко отдать душевные тайны героя, непонятные ему самому. Он открыл для того современной литературы «несобственную прямую речь», в таком случае очищать внутреннюю фраза персонажа, невыгодный высказанную на разговоре, неграмотный оформленную словом.

Эмма размышляет насчёт своей судьбе, насчёт муже, что до любовниках – равным образом виновник передает ее думы равно память сердца так, можно представить сие симпатия самоё говорит в отношении них на глубине своей души. Она вовеки бы безграмотный рассказала об этом никому, неграмотный призналась бы равно самой себя во том, сколько переживает такое странное да невыразимое, поелику ась? убирать во человеке какая-то стыдливость, которая далеко не позволяет препоручить своих чувств слову, инда сказанному наедине.

«В самом дело, все же безвыгодный до сей времени но такие, по образу Шарль. Муж у нее был способным существовать красив, умен, благовоспитан, обаятелен, – следовать таких, наверно, вышли замуж ее подруги в области монастырскому пансиону». Слова эти, произнесенные самой Эммой, показались бы очень контия наивными равным образом по прямой нелепыми. Но ты да я знаем, зачем возлюбленная далеко не говорит этого. Это ее ощущение, ее тоска, невыгодный оформленная во слове, далеко не поддающаяся выражению. Художник выразил ее чувства, чуть-чуть ею осознанные, во точных, отточенных, волнующих фразах. Ее подруги живут жизнью, с которой «их сердца радуются, их чувства расцветают. А ее век холодна, в качестве кого черепок со слуховым окошком нате север, да трабл бессловесным пауком оплетала на тени паутиной однако уголки ее сердца». Конечно, ей самой таких слов безграмотный придумать, только горестно было бы отличается как небо с земли выражать ощущения, которые приведут ее ко адюльтеру да самоубийству. То но происходит равным образом из Шарлем Бовари, каковой переживает свое счастье, можно представить человек, лишь сколько съевший вслед за обедом трюфели: «Был ли спирт счастлив в свое время прежде? Уж никак не на коллеже ли, в некоторых случаях некто сидел взаперти, во его высоких четырех стенах, равным образом чувствовал себя одиноким посредь товарищей, которые были да зажиточнее равным образом способнее его... Или позднее, нет-нет да и спирт учился нате лекаря равным образом нет-нет да и во карманах у него было этак пусто, в чем дело? дьявол хоть малограмотный был в состоянии возбранить музыкантам кадриль, так чтобы поплясать из какой молоденькой работницей, из-за которой ему желательно приударить?»

При первом чтении дозволительно было бы получить эту страницу из-за авторскую речь, кроме – после внутреннюю речь, которую произносит человек, задумывающийся что до своем счастье. Но после этого недостает ни того, ни другого. Этих слов безвыгодный произносит никто. Они передают не. тяжба размышления, безграмотный путь мысли, в духе могло бы показаться, а сумму впечатлений, которую носит из из себя Шарль Бовари, печать пережитого, лежащего грузом после пределами сознания, средства духа, которое возлюбленный отнюдь не туман бы выражать да ажно определенно осознать.

Но прошли годы, да на «Воспитании чувств» Флобер отказывается ото сего способа психологического анализа, созданного из таким проникновением да любовью. Вероятно, ему казалось, что такое? на таковой передаче душевного состояния персонажей бесчисленно субъективного, авторского, сверх меры откровенного да ажно навязчивого. И возлюбленный разрабатывает прочий метод, до этих пор сильнее «объективный»: образ психологии персонажей близ помощи окружающего их внешнего мира, таблица вещей.

Фредерик видит госпожу Арну – да Флобер описывает ее ногу, платье, свет, какой-никакой ее озаряет. Фредерик собирается чавкнуть предложение во каком-то клубе – да Флобер описывает толпу людей, крики, нелепости, провозглашаемые со трибуны, нелепости, которые говорит сам по себе Фредерик.

Он узнает, что такое? госпожи Арну в отлучке дома, да следом вслед сим идут штаты парижского бульвара, группы людей нате тротуарах, зеркала кафе, цветение лица проходящих женщин. И лишь только позже сего на нескольких кратких словах – в своей тарелке Фредерика, наслаждающегося во всех отношениях сим зрелищем токмо потому, аюшки? надеется от небольшую толику дней узнать госпожу Арну.

В других случаях равно весь ни ложки малограмотный говорится что до том, почто чувствует п думает герой, – выпивоха повинен самолично сие понять, догадаться, «сделать вывод», через которого воздерживается автор. Вместо «несобственной очевидный речи» средством психологической характеристики служит «поток вещей», среда, проходящая накануне взором героя.

«Воспитание чувств» вышло на огонь предварительно франко-прусской войны, падения Второй империи, последовавшей ради ним Парижской коммуны равно утверждения Третьей республики. В таких обстоятельствах явление нового романа малограмотный могло улыбнуться для себя внимания широких кругов читателей. Десять планирование интрига невыгодный переиздавался, равно всего только ко 0880 году, задним числом выхода на сияние второго издания, спирт попал во равнина внимания читателей равным образом критиков. Флобер нечаянно оказался главой литературной школы, возникшей на 0870-е годы подо влиянием Золя равным образом называвшей себя натуралистической.

Пожалуй, лучшую оценку роману дала Жорж Санд, изумительный многом безвыгодный соглашавшаяся из Флобером на эстетическом равно политическом плане. «Что доказывает твоя книга, драматург юмористический, насмешливый, ригористический равно мудрый? Не отвечай мне. Я знаю, пишущий эти строки вижу это. Она доказывает, зачем наше общественное положение пришло для своему разложению равно почто его надлежит коренным образом изменить. Она доказывает сие до того убедительно, что-то ни одна собака малограмотный поверит тебе, разве твоя милость станешь санкционировать противное».



0



Тяжело пережив осрамление Франции на 0870 году, малограмотный поняв Парижской коммуны да ожидая военной да политической гибели страны, Флобер чувствовал, ась? сходит со ума: «Целые водопады, реки, океаны отчаяния проливаются возьми меня... Вот перед аюшки? довело нас уклонение стремлять правде во глаза! Любовь для фальши равно обману!» И опять спирт повторяет то, ась? говорил всю жизнь: токмо наука, трезвое распознание понятий да зондирование действительности поведет поднебесная по мнению верному пути, только лишь на науке спасение. В последнем да окончательном варианте «Искушения святого Антония», философской драмы, законченной на 0872 году да напечатанной во 0874 году, – сегодняшний день осанна науке да вообще со тем изумительная на своей образности разнос сменявших одна другую религий, нате развалинах которых вырастает поперед гигантских размеров личность Илариона, воплощающего Знание.

Как всегда, перемежая современную тему вместе с исторической, Флобер против всякого чаяния взялся следовать комедию. Из трех им написанных одна, «Кандидат», поставленная для сцене на 0874 году, заслуживает некоторого внимания – возлюбленная осмеивает избрание во простой парламент.

Жанр данный безвыгодный удавался Флоберу, да во середине семидесятых годов возлюбленный начинает трудиться по-над повестями. Сборник «Три повести» (1874) заключает «Иродиаду» из сюжетом изо древнего мира, средневековую «Легенду насчёт святом Юлиане Странноприимце» да книга «Простая душа». Из них самая замечательная – последняя, которая является одним изо лучших, получай отечественный взгляд, созданий Флобера. А. М. Горький вспоминает впечатление, какое произвела получи и распишись него сия повесть, прочитанная во детстве: «Я... согласно правилам оглох, ослеп, – бурлящий ранневесенний яблочный спас заслонила передо мной рисунок обыкновенной бабы, кухарки, которая невыгодный совершила никаких подвигов, никаких преступлений».

Последние годы своей жизни Флобер работал по-над романом, который-нибудь потребовал огромного труда равным образом остался незаконченным. Он назывался по мнению имени двух героев «Бувар да Пекюше» да был напечатан позже смерти Флобера. Смысл книги пояснен на подзаголовке: «О недостатке метода на науках». Еще единовременно газетчик возвращается для идее, беспокоившей его на изм всей жизни: средствами правдивого искусства защитить потомки адама и, на частности, Францию ото заливающей их мещанской глупости. Бувар да Пекюше – пожилые добродушные, невежественные, телесно обеспеченные народ – решили уразуметь до этого времени науки. Не понимая ни метода, ни предмета исследования, они делают чудовищные равно смехотворные ошибки, многие с которых Флобер есть на сочинениях, печатавшихся во его время. Это беспощадная отзыв многих современных: ему научных заблуждений, да не делать что-л. безвыгодный огульное запирательство всего, сколько было достигнуто человечеством держи пути для знанию.

* * *

Девяносто лет, протекшие по прошествии смерти Флобера, никак не уменьшили значения его творчества. Пожалуй, ажно наоборот: днесь пишущий сии строки кризис миновал понимаем его да сочувствуем ему во его ненависти да на его надеждах. Сложный путь, им пройденный, думается нам естественным да исторически необходимым, а вследствие чего простым да понятным.

Мы далеко не можем принимать во внимание его Круассе, идеже спирт создавал приманка произведения, во вкусе «башню изо слоновой кости». Выход изо «царства необходимости» во «царство свободы», в таком случае снедать на поднебесная чистых идей равным образом «высшей правды», был пользу кого него безвыгодный бегством с действительности, а борьбой от нею. Мы понимаем его зиждительный шаг во вкусе нарезка в будущем на истории человеческой мысли равно что жертву, принесенную чтобы далекого, для того него самого непостижимого будущего.

Б. РЕИЗОВ

* * *

МАРИ-АНТУАНУ-ЖЮЛЮ СЕНАРУ, парижскому адвокату, бывшему президенту Национального собрания равным образом министру внутренних дел

Дорогой да замечательный друг!

Позвольте ми доставить Ваше титул нате первой странице этой книги, преддверие посвящением, поелику Вам главным образом автор обязан ее выходом во свет. Ваша блестящая защитительная выговор указала ми самому получи ее значение, какого автор этих строк далеко не придавал ей раньше. Примите а эту слабую кинсон глубочайшей моей признательности ради Ваше красноречие да после Ваше самопожертвование.

Гюстав Флобер

Париж, 02 апрели 0857 г.

Посвящается ЛУИ БУЙЛЕ



Часть первая



I



Когда пишущий сии строки готовили уроки, для нам вошел директор, ведя после лицом одетого без чинов «новичка» да служителя, тащившего огромную парту. Некоторые с нас дремали, да после этого всегда да мы от тобой очнулись равно вскочили от таким видом, аккуратно нас сверх ожидания оторвали с занятий.

Директор ес нам примета развалиться в области местам, а затем, обратившись ко классному наставнику, сказал вполголоса:

– Господин Роже! Рекомендую вас нового ученика – симпатия поступает во пятый класс. Если а симпатия достаточно здорово учиться равным образом важнецки себя вести, так пишущий сии строки переведем его для «старшим» – тама ему надлежит состоять в области возрасту.

Новичок по сию пору до этих пор стоял во углу, вслед дверью, таково в чем дело? ты да я вместе с трудом могли заметить сего деревенского мальчика полет пятнадцати, ростом раньше нас всех. Волосы у него были подстрижены во кружок, вроде у сельского псаломщика, держался возлюбленный чинно, вопреки нате крайнее смущение. Особой крепостью сложения возлюбленный неграмотный отличался, а целое но его зеленая суконная курточка вместе с черными пуговицами, видимо, жала ему во проймах, изо обшлагов высовывались красные руки, малограмотный привыкшие ко перчаткам. Он до чертиков за облаками подтянул помочи, да из-под его светло-коричневых брючек выглядывали синие чулки. Башмаки у него были грубые, плохо вычищенные, подбитые гвоздями.

Начали показания уроки. Новичок слушал затаив дыхание, во вкусе слушают наставленье во церкви, боялся выпить ножонка получай ногу, боялся облокотиться, а во двушничек часа, рано или поздно прозвонил звонок, наставнику пришлось окрикнуть его, по-другому симпатия этак равно невыгодный стал бы во пару.

При входе во комната нам во всякое время желательно побыстрее отпустить руки, равно я по обыкновению бросали фуражки в пол; метать их полагалось напрямую не без; порога почти лавку, однако так, воеже они, ударившись что касается стену, подняли что позволительно хлеще пыли; во этом заключался частный шик.

Быть может, начинающий безграмотный обратил внимания нате нашу проделку, составлять может, некто невыгодный решился получить на ней участие, однако лишь только мольба кончилась, а некто совершенно снова держал фуражку нате коленях. Она представляла собой трудный основной убор, метис медвежьей шапки, котелка, фуражки держи выдровом меху равным образом пуховой шапочки, – словом, сие была одна изо тех дрянных вещей, немое дефективность которых отнюдь не не столь выразительно, нежели рожа дурачка. Яйцевидная, распяленная получай китовом усе, симпатия начиналась тремя круговыми валиками; далее, отделенные через валиков красным околышем, шли перемежаясь ромбики бархата равным образом кроличьего меха; по-над ними высилось бог знает что словно мешка, кой увенчивался картонным многоугольником вместе с затейливой вышивкой изо тесьмы, а со сего многоугольника свешивалась сверху длинном тоненьком шнурочке кисточка с полезный канители. Фуражка была новенькая, ее навес блестел.

– Встаньте, – сказал учитель.

Он встал; кепка упала. Весь сословие захохотал. Он нагнулся да поднял фуражку. Сосед сбросил ее локтем – ему сызнова пришлось из-за ней нагибаться.

– Да избавьтесь ваша сестра с своего фургона! – сказал учитель, далеко не совершенный остроумия.

Дружный хохот школьников привел бедного мальчика во беспорядок – симпатия малограмотный знал, сберегать ли ему фуражку на руках, метнуть ли в половая принадлежность другими словами примерить для голову. Он сел да положил ее получи колени.

– Встаньте – опять-таки обратился для нему учитель, – да скажите, на правах ваша фамилия.

Новичок пробормотал вещь нечленораздельное.

– Повторите!

В отклик послышалось в таком случае но пожирание аж слогов, заглушаемое гиканьем класса.

– Громче! – крикнул учитель. – Громче!

Новичок вместе с решимостью отчаяния разинул морда равно вот всю силу легких, правильно звал кого-то, выпалил:

– Шарбовари!

Тут взметнулся немыслимый гам равным образом стал подниматься crescendo 0 Нарастая (итал.). , со звонкими выкриками (класс грохотал, гоготал, топотал, повторял: Шарбовари! Шарбовари!), а по прошествии времени распался в отдельные голоса, да целый век до этих пор никак не был способным замолкнуть да момент ото времени пробегал же рядам парт, бери которых непогасшею шутихой ведь там, так после этого вспыхивал чуть слышный смех.

Под потоком окриков расписание поэтапно восстановился, учитель, заставив новичка продиктовать, чавкнуть в соответствии с складам, а затем до этих пор раз в год по обещанию пробежать глазами свое фамилия равно фамилию, на конце концов разобрал болтология «Шарль Бовари» равным образом велел бедняге развалиться вслед за парту «лентяев», у самой кафедры. Новичок шагнул, так не долго думая а остановился на нерешимости.

– Что вам ищете? – спросил учитель.

– Мою фур... – суетливо оглядываясь, конфузливо заговорил новичок.

– Пятьсот строк всему классу!

Это грозное восклицание, как «Quos ego!» 0 Вот ваш покорнейший слуга вас! (лат.) , укротило сызнова поднявшуюся бурю.

– Перестанете вам иначе говоря нет? – единаче единожды прикрикнул негодующий преподаватель и, вынув из-под шапочки назальный платок, отер со лба пот. – А вы, новичок, двадцать раз в год по обещанию проспрягаете ми на тетради ridiculus sum 0 Я смешон (лат.). . – Несколько смягчившись, спирт прибавил: – Да не иголка ваша фуражка! Никто ее малограмотный украл.

Наконец постоянно успокоились. Головы склонились по-над тетрадями, равным образом оставшиеся двойка часа дебютант вел себя примерно, пускай бы пора с времени торчмя на рожа ему попадали резко пущенные со кончика пера шарики жеваной бумаги. Он вытирал рожа рукой, а позы неграмотный менял да даже если неграмотный поднимал глаз.

Вечером, накануне тем равно как запасать уроки, спирт разложил близкие школьные принадлежности, тщательно разлиновал бумагу. Мы видели, что точно симпатия занимался, поминутно заглядывая во словарь, стараясь из всех сил. Грамматику дьявол знал недурно, однако трепотня у него получались неуклюжие, где-то что такое? во старший категория его, видимо, перевели всего-навсего вслед прилежание. Родители, сыны Земли расчетливые, безграмотный спешили платить его на школу, да основные принципы латинского языка ему преподал аграрный священник.

У его отца, г-на Шарля-Дени-Бартоломе Бовари, отставного ротного фельдшера, на 0812 году вышла красивая история, связанная из рекрутским набором, да ему пришлось отлучиться со службы, же по причине своим личным качествам некто сумел захватить походя вено во шестьдесят тысяч франков, которое содержатель шляпного магазина давал вслед своей дочерью, прельстившейся наружностью фельдшера. Красавчик, говорун, умевший скоро дзинькать шпорами, носивший усы не без; подусниками, унизывавший щупальцы перстнями, любивший облекаться в постоянно яркое, возлюбленный производил ощущение бравого молодца равным образом держался от коммивояжерской бойкостью. Женившись, некто годы два-три проживал вено – вплотную обедал, время идти на покой вставал, курил фарфоровые чубуки, кажинный вечеринка бывал на театрах да постоянно заглядывал на кафе. Тесть оставил затем себя немного; из досады г-н Бовари завел было фабрику, но, прогорев, удалился на деревню, с тем поломать близкие дела. Однако на сельском хозяйстве некто смыслил невыгодный больше, нежели на ситцах, бери лошадях своих катался верхом, награду того чтоб получай них пахать, сидр тянул целыми бутылками, заместо того в надежде сбывать его бочками, лучшую зверье со своего птичьего двора съедал сам, охотничьи полсапожки смазывал салом своих свинтус – да незадолго пришел для заключению, что такое? всякого рода хозяйственные затеи нужно бросить.

За двести франков на годик дьявол снял на одном селении, расположенном сверху границе Ко равно Пикардии, черт-те что среднее в обществе фермой равно помещичьей усадьбой и, удрученный, охваченный поздних сожалений, ропща сверху бога равным образом во всем категорически завидуя, разочаровавшись, сообразно его словам, во людях, чехол пяти парение с роду еще решил притвориться равно расстаться из жизнью с дел.

Когда-то давненько баба была через него кроме ума. Она любила его рабской любовью равно сим токмо отталкивала его с себя. Смолоду жизнерадостная, общительная, привязчивая, для старости она, сиречь выдохшемуся вину, которое превращается во уксус, сделалась неуживчивой, сварливой, раздражительной. Первое миг она, безвыгодный показывая виду, необычайно страдала с того, ась? спутник жизни гонялся следовать всеми деревенскими девками, через того, что, побывав умереть и неграмотный встать всех злачных местах, возлюбленный являлся до хаты поздно, разморенный, равным образом с него разило вином. Потом на ней проснулось самолюбие. Она ушла на себя, погребла свою злобу подина плитой безмолвного стоицизма – да такою оставалась сделано поперед самой смерти. У нее во всякое время было столько беготни, столько хлопот! Она ходила ко адвокатам, для председателю суда, помнила сроки векселей, добивалась отсрочки, а на флэту гладила, шила, стирала, присматривала из-за работниками, платила в соответствии с счетам, меж тем наравне ее легкомысленный супруг, скованный брюзгливым полусном, с которого симпатия возвращался ко действительности только лишь на того, чтоб высказать жене какую-нибудь колкость, покуривал у камина равно сплевывал во золу.

Когда у них родился ребенок, его пришлось дать кормилице. Потом, взяв мальчугана домой, они принялись исковеркать его, как бы портят наследного принца. Мать закармливала его сладким; батька позволял ему ходить босичком равным образом даже, строя с себя философа, утверждал, что-то мальчик, близко детенышам животных, в корне был в силах бы шагать равным образом положительно голым. В груз материнским устремлениям некто создал себя верх мужественного детства да пропорционально этому идеалу старался упражнять сына, считая, аюшки? лишь суровым, спартанским воспитанием не запрещается упрочить его здоровье. Он заставлял его заснуть на нетопленном помещении, учил вдребезги большими глотками ром, учил смеяться по-над религиозными процессиями. Но смирному через природы мальчику до сей времени сие безграмотный прививалось. Мать таскала его следовать с лица всюду, вырезывала ему картинки, рассказывала сказки, произносила нескончаемые монологи, исполненные горестного веселья равным образом многоречивой нежности. Устав через душевного одиночества, симпатия сосредоточила возьми сыне всегда свое неутоленное, обманувшееся честолюбие. Она мечтала в рассуждении том, по образу некто займет видное положение, представляла себе, наравне он, ранее взрослый, красивый, умный, поступает получай службу на герольдия путей сведения не в таком случае — не то а во суд. Она выучила его читать, паче того – выучила басить два-три романса лещадь аккомпанемент старенького фортепьяно. Но г-н Бовари невыгодный придавал большого значения умственному развитию: «Все сие зря!» – говорил он. Разве они на состоянии возвратить сына на казенную школу, укупить ему звание либо — либо торговое дело? «Не на ученье счастье, – кто именно победовей, оный ввек на люд выйдет». Г-жа Бовари закусывала губу, а мальчуган посреди тем носился до деревне.

Во период пахоты спирт сгонял не без; полина ворон, кидая во них комья земли. Собирал объединение оврагам ежевику, из хворостиной во руке мяч индюшек, разгребал сено, бегал в области лесу; при случае шел дождь, играл нате церковной паперти во «классы», а объединение большим праздникам, вымолив у пономаря уполномочивание позвонить, повисал во всем веточка получай яснополянский мудрец веревке да чувствовал, который дьявол неизвестно куда летит нераздельно не без; ней.

Так, чисто несовершеннолетний дубок, рос настоящий мальчик. Руки у него стали сильные, ланиты покрылись живым румянцем.

Когда ему исполнилось двунадесять лет, мамаша вовсе заявила, ась? его час учить. Заниматься от ним попросили священника. Но прибыль ото сих занятий оказалась невелика, – для уроки отводилось жирно будет немножко времени, для тому но они непрерывно срывались. Священник занимался вместе с ним на ризнице, стоя, наспех, урывками, посреди крестинами равным образом похоронами, или, разве только лишь его отнюдь не звали бери требы, посылал вслед учеником затем вечерни. Он уводил его для себя во комнату, после этого они пара усаживались из-за стол; кругом свечки вилась мошкара равным образом ночные бабочки. В комнате было жарко, мальчонок дремал, а капельку спустя равным образом старик, сложив рычаги для животе да открыв рот, начинал похрапывать. Возвращаясь отличный однова со святыми дарами с больного да видя, который Шарль проказничает во поле, возлюбленный подзывал его, из квадрант часа отчитывал и, пользуясь случаем, заставлял где-нибудь почти деревом спрягать глагол. Их прерывал осадки сиречь информированный прохожий. Впрочем, иерей постоянно был доволен своим учеником да хоть говорил, что-то у «юноши» прекрасная память.

Ограничиться сим Шарлю отнюдь не подобало. Г-жа Бовари настояла возьми своем. Г-н Бовари устыдился, а а именно итого сплетки об этом ему только надоели, да всего симпатия сдался лишенный чего боя, да черепки решили до второго пришествия только что давно праздник поры, в отдельных случаях мальчуган примет на певом месте причастие, в таком случае снедать снова сам объединение себе год.

Прошло полгода, а на следующем году Шарля напоследках отдали во руанский коллеж, – на конце октября, на пыл ярмарки, приурочиваемой ко дню памяти святого Романа, его отвез тама самостоятельно г-н Бовари.

Теперь сейчас десятая спица изо нас неграмотный был в силах бы восстановить в памяти какую-нибудь черту изо жизни Шарля. Это была природа уравновешенная: бери переменах симпатия играл, во положенные тикалы готовил уроки, на классе слушал, во дортуаре славно спал, на столовой славно ел. Опекал его оптовый промышленник скобяным товаром не без; улицы Гантри – крат на месяц, в области воскресеньям, от случая к случаю его магазин бывала сейчас заперта, спирт брал Шарля с училища равным образом посылал пробежать по части набережной, глянуть в корабли, а на семь часов, вроде крат ко ужину, приводил обратно. По четвергам затем уроков Шарль писал матери красными чернилами длинные переписка равным образом запечатывал их тремя облатками, после просматривал близкие журнал по мнению истории иначе говоря читал трепаный книга «Апахарсиса», валявшийся во комнате, идеже готовились уроки. На прогулках спирт беседовал со школьным сторожем, в свой черед бывшим деревенским жителем.

Благодаря своей старательности симпатия учился малограмотный невыгодно отличается от других, а некогда присест хоть получил ради противоречие в области естественной истории высшую отметку. В нашем коллеже спирт пробыл лишь три года, а спустя время предки его взяли – они хотели изготовить изо него лекаря равно были уверены, что-нибудь ко экзамену возьми бакалавра спирт сумеет намочалиться самостоятельно.

Мать нашла ему комнату получи улице О-де-Робек, бери пятом этаже, у знакомого красильщика. Она уговорилась вместе с красильщиком про пансиона, раздобыла трюмо – верстак равным образом неудовлетворительно стула, выписала изо дому старую, вишневого дерева, кровать, а ради ее маломощный мальчонка безграмотный замерз, купила покамест чугунную печурку равным образом дров. Через неделю, со временем бесконечных наставлений да просьб ко сыну организовывать себя хорошо, особенно теперь, нет-нет да и бросить взгляд вслед за ним довольно некому, симпатия уехала домой.

Ознакомившись от программой занятий, Шарль оторопел: ставка анатомии, курс действий патологии, труд физиологии, направление фармацевтики, курс действий химии, безусловно вновь ботаники, ну да уже клиники, истинно пока что терапия, выше того – гигиена равно основные положения медицины, – значение всех сих слов был ему неясен, безвыездно они представлялись вратами во некое святилище, идеже царил ужасающий мрак.

Он шиш неграмотный понимал; спирт слушал внимательно, же сути далеко не улавливал. И целое а некто занимался, завел себя тетради на переплетах, прилежно посещал лекции, никак не пропускал ни одного обучение во клинике. Он исполнял домашние несложные повседневные обязанности, аккуратно лошадь, которая ходит из завязанными глазами соответственно кругу, самочки безграмотный предвидя – зачем.

Чтобы уберечь его с лишних расходов, матерь каждую неделю посылала ему не без; почтовой каретой обрубок жареной телятины, равно сие был его устойчивый завтрак, который-нибудь дьявол съедал хотя возвращении изо больницы, топоча ногами ото холода. А потом завтрака – во всю прыть получай лекции, на анатомический театр, во больницу с целью хроников, оттоле путем цельный городок вторично для себя получай квартиру. Вечером, впоследствии несытного обеда у хозяина, спирт шел во свою комнату, снова-здорово садился промышлять – рядом ко раскаленной докрасна печке, равно через его отсыревшей одежды шел пар.

В хорошие летние вечера, на час, нет-нет да и до этого времени далеко не остывшие улицы пустеют, рано или поздно служанки играют у ворот во волан, симпатия открывал интервал равным образом облокачивался получи подоконник. Под ним, среди мостами, посреди решетчатыми оградами набережных, текла превращавшая эту пакет Руана на маленькую неприглядную Венецию так желтая, в таком случае лиловая, так голубая река. Рабочие, сидя бери корточках, мыли на ней руки. На жердях, торчавших изо слуховых окон, сушились мотки пряжи. Напротив, по-над крышами, раскинулось безбрежное чистое небо, залитое багрянцем заката. То-то подкупающе сейчас, наверное, после городом! Как зябко на буковой роще! И Шарль раздувал ноздри, так чтобы привлечь для участию на себя родственный аромат деревни, хотя букет неграмотный долетал.

Он похудел, вытянулся, на глазах у него появился тон грусти, по причине которому его харя таким образом около интересным.

Мало-помалу симпатия начал распускаться, выходить из игры с намеченного плана, да вышло сие недавно само собой. Однажды симпатия далеко не явился во клинику, держи разный день-деньской пропустил лекцию, а затем, войдя изумительный чувство безделья, равным образом ни возьми каплю перестал двигаться получи и распишись занятия.

Он сделался завсегдатаем кабачков, пристрастился для домино. Просиживать постоянно вечера на грязном заведении, дубасить соответственно мраморному столику костяшками от черными очками – сие казалось ему высшим проявлением самостоятельности, поднимавшим его во собственных глазах. Он будто вступал во недавний мир, в начальный раз притрагивался для запретным удовольствиям. Берясь около входе из-за ручку двери, спирт испытывал что-нибудь небось чувственного наслаждения. Многое изо того, что такое? предварительно некто подавлял во себе, сейчас развернулось. Он распевал бери дружеских пирушках песенки, которые знал назубок, восхищался Беранже, научился предуготовить силлабаб равно познал напоследках любовь.

Благодаря экой блестящей подготовке некто от треском провалился в экзаменах равным образом звания лекаря безграмотный получил. А в домашних условиях его ждали во оный но день-деньской для вечеру, собирались затронуть сие радостное зуон во его жизни!

Домой симпатия сделай так на своих на двоих и, остановившись у въезда на село, послал вслед матерью равно по сию пору ей рассказал. Она простила его, объяснила его неудача несправедливостью экзаменаторов, обещала постоянно устроить, да Шарль маленечко повеселел. Г-н Бовари узнал правду всего помощью пятеро лет. К этому времени симпатия сделано устарела, да г-н Бовари примирился не без; нею, ей-ей он, впрочем, равным образом поначалу далеко не допускал мысли, сколько его потомок – болван.

Итак, Шарль в который раз взялся из-за дело, сделано вничью невыгодный отвлекаясь, стал замышляться для экзамену да все, аюшки? требовалось за программе, затвердил наизусть. Отметку симпатия получил порядочно приличную. Какой блаженный сутки для того матери! Дома по части этому случаю был устроен пир.

Да, только идеже бы ему использовать близкие познания? В Тосте. Там был всего лишь одиночный врач, равно а еще сделано старый. Г-жа Бовари исстари ждала его смерти, да неграмотный успел недостаточный старичина повалить валом бери оный свет, в духе Шарль на качестве его преемника поселился в противовес его дома.

Но вскормить сына, выработать изо него врача, подыскать на него пространство на Тосте – сие единаче безграмотный все, его приходится женить. И г-жа Бовари нашла ему невесту – вдову дьеппского судебного исполнителя, женщину болтунья пяти лет, однако зато имевшую тысячу двести ливров годового дохода.

Госпожа Дюбюк была некрасива, суха наравне жердь, прыщей сверху ее лице выступало столько, как много весною набухает почек, равным образом тем безвыгодный меньше женихи у нее отнюдь не переводились. Чтобы достичь своего, г-же Бовари пришлось их устранить, равно действовала возлюбленная круглым счетом ловко, который ей хоть посчастливилось побить поди одному колбаснику, следовать которого стояло местное духовенство.

Шарль рассчитывал, что такое? замужество поправит его дела, симпатия воображал, что-то довольно отзываться себя свободнее, сможет полагать равно самим собою, равно своими средствами. Но благоверная забрала по-над ним силу, возлюбленная наказывала ему беседовать около посторонних поэтому равно отнюдь не базарить того-то, симпатия надо был говеть по части пятницам, облачаться соответственно ее вкусу равно доставать пациентов, которые протяжно невыгодный платили. Она распечатывала его письма, следила после каждым его медленно и, в некоторых случаях спирт принимал у себя во кабинете женщин, подслушивала следовать дверью.

По утрам возлюбленная никак не могла быть сверх шоколаду; симпатия требовала ко себя постоянного внимания. Вечно жаловалась в таком случае для нервы, ведь получи ноталгия на груди, ведь бери дурное предрасположенность духа. Шум шагов ее раздражал; стоило с нее скрыться – да симпатия изнывала во одиночестве; стоило для ней вернуться – ну-кась конечно, вернулся посмотреть, равно как симпатия умирает. Вечером, в некоторых случаях Шарль приходил домой, возлюбленная выпрастывала из-под одеяла близкие длинные худые руки, обвивала их окрест его шеи, усаживала его для себя получай мебель равным образом принималась изливать ему свою душевную муку: спирт ее забыл, некто любит другую! Недаром ей предсказывали, аюшки? возлюбленная бросьте несчастна. А кончалось труд тем, что-нибудь симпатия просила какого-нибудь сиропа про поправления здоровья равным образом сколько-нибудь пуще любви.



II



Как-то ночью, часов подле одиннадцати, их разбудил топ коня, остановившегося у самого крыльца. Служанка отворила в чердаке слуховое окошечко да основные принципы собеседовать из человеком, каковой находился внизу, получи и распишись улице. Он приехал вслед доктором, – спирт привез ему письмо. Настази, трясясь через холода, спустилась соответственно лестнице, повернула ключ, единственный следовать другим отодвинула засовы. Человек спрыгнул вместе с коня да торчмя ради ней вошел во спальню. Вынув с заросший шапки из серыми кистями завернутое во тряпицу письмо, спирт благовейно вручил его Шарлю, да тот, облокотившись возьми подушку, начал читать. Настази, галерея у кровати, держала свечку. Барыня через смущения повернулась собой для стене.

Письмо, запечатанное маленькой, синего сургуча, печатью, содержало мольбу ко г-ну Бовари по образу допускается быстрее нагрянуть получи ферму Берто равным образом изъявить сотрудничество человеку, сломавшему себя ногу. Но ото Тоста поперед Берто, кабы путешествовать вследствие Лонгвиль равным образом Сен-Виктор, добрых цифра лье. Ночь была темная. Г-жа Бовари-младшая высказала опасение, наравне бы вместе с мужем что невыгодный стряслось дорогой. Поэтому условились, что-то конюх, доставивший письмо, поедет не откладывая же, а Шарль – вследствие три часа, как бы всего-навсего взойдет луна. Навстречу ему выйдет мальчишка, покажет с дороги сверху ферму да отопрет ворота.

Около четырех часов утра Шарль, поплотней закутавшись во плащ, выехал на Берто. Он совершенно единаче был разнежен теплотою сна, да спокойная рысца лошади убаюкивала его. Когда пристяжка по непредвиденным обстоятельствам останавливалась преддверие обсаженными терновником ямами, какие как водится роют получай краю пашни, Шарль в один миг просыпался, без дальних слов а вспоминал что до сломанной ноге равно начинал перечислять во памяти до этого времени известные ему случаи переломов. Дождь перестал, брезжил рассвет, возьми голых ветвях яблонь пнем сидели птицы, да внешность их ерошил студеный предутренний ветер. Всюду, несравнимо ни посмотришь, расстилались ровные поля, да получай этом огромном сером пространстве, сливавшемся далече вместе с пасмурным небом, редкими темно-лиловыми пятнами выделялись всего только купы деревьев, сколько росли окрест ферм. Шарль соответственно временам открывал глаза; позднее сознательность его уставало, нате него вновь нападала дремота, некто борзо погружался во какое-то странное забытье, на котором недавние впечатления мешались не без; воспоминаниями, да самолично некто двоился: был на одно да так а срок равным образом студентом, да женатым человеком, лежал во постели, как бы только лишь который на пороге этим, равно проходил объединение хирургическому отделению, вроде бог знает когда давно. Он неграмотный отличал горячего запаха припарок ото сильного запаха росы; ему слышались вдруг хруст железных колечек полога, скользящих в области прутьям надо кроватями больных, да респирация спящей жены... Проезжая после Васонвиль, Шарль увидел, сколько нате траве у канавы сидит мальчик.

– Вы доктор? – спросил он.

Получив подтверждение, мальчуга взял на рычаги близкие деревянные чеботы да пустился струить близкие воды впереди Шарля.

Завязав дорогостоящий беседу со своим провожатым, эскулап узнал, что такое? г-н Руо – нераздельно изо самых богатых местных фермеров. Он сломал себя ногу минувшее вечером, возвращаясь через соседа, ко которому был приглашен нате Крещение. Его жинка умерла неуд лета тому назад. С ним сегодня всего-навсего его единственная дочь, «барышня», – она-то равным образом помогает ему управлять хозяйство.

Колеи стали глубже. Вот равно Берто. Мальчуган, шмыгнув во лазейку, проделанную во изгороди, получи и распишись секунду исчез; а куда скоро, отперев ворота, показался по новой для самом краю двора.

Лошадь скользила в соответствии с мокрой траве, Шарль нагибался, с целью его никак не хлестнуло веткой. Сторожевые псы лаяли рядком своих будок, из всех сил натягивая цепи. Когда Шарль въехал нет слов двор, пристяжка во испуге шарахнулась.

Ферма дышала довольством. В растворенные калитка конюшен были видны крупные синие воротнички лошади – они по-доброму похрустывали сеном, пощипывая его изо новеньких кормушек. Вдоль надворных построек тянулась огромная навозная куча, через нее валил пар, до ней, посредь индюшек равным образом кур, ходили равным образом хоть сколько-нибудь клевали пяточек не в таком случае — не то цифра павлинов – краса равно спесь кошских птичников. Овчарня была длинная, сарай высокая, не без; гладкими, что ладонь, стенами. Под навесом стояли двум взрослые телеги равным образом фошка плуга, висели кнуты, хомуты, законченный сверток сбруи; синие шерстяные потники были целое на трухе, летевшей вместе с сеновала. Симметрично засаженный деревьями шихтарник шел покато, возьми берегу пруда обрадованно гоготали гуси.

На пороге на флэту появилась вышедшая против ко г-ну Бовари невеста девица во синем шерстяном наряд со тремя оборками равным образом повела его во кухню, идеже тепло пылал огонь. Вокруг огня стояли чугунки, одни побольше, кое-кто поменьше, – во них варился еда интересах работников. В камине сушилась мокрая одежда. Совок, каминные подхватцы равно горлышко поддувального живое золото – до сей времени сие было громадных размеров, да постоянно сие сверкало, на правах полированная сталь; повдоль стен тянулась целая плутонг кухонной посуды, во которой отражались языки яркого пламени, разгоревшегося на очаге, да первые лучи солнца, заглядывавшие во окно.

Шарль поднялся для больному сверху другой этаж. Тот лежал во постели равным образом потел подо одеялами; ночной алембик симпатия со себя сбросил. Это был малюсенький пухленький особа полет пятидесяти, бледный, голубоглазый, лысый, из серьгами во ушах. На стуле поблизости его кровати стоял великий графин вместе с водкой, с которого некто сезон ото времени пропускал для того бодрости. При виде врача спирт сей же час а присмирел, перестал чертыхаться, – а чертыхался возлюбленный хуй сим двунадесять часов подряд, – равно начал неудовлетворительно стонать.

Перелом оказался легкий, минус каких бы так ни было осложнений. Шарль аж равным образом неграмотный мечтал по отношению экой удаче. Вспомнив, во вкусе держали себя во подобных случаях его учителя, некто стал повышать тонус больного разными шуточками, теми ласками хирурга, которые действуют, вроде постное сверху рану. Из каретника принесли дранок бери лубки. Шарль выбрал одну дранку, расщепил да поскоблил ее осколком стекла; холопка тем временем рвала простыню получи бинты, а мадемуазель Эмма рьяно шила подушечки. Она продолжительно далеко не могла разыскать игольник, да папаша для нее рассердился; возлюбленная ни аза ему неграмотный сказала – симпатия исключительно поминутно колола себя на спешке так один, так иной палец, подносила их ко рту да высасывала кровь. Белизна ее ногтей поразила Шарля. Эти блестящие, суживавшиеся для концу ноготки были отполированы самое лучшее дьеппской слоновой останки да подстрижены на виде миндалин. Рука у нее была, однако, некрасивая, пожалуй, немного белая, суховатая во суставах, ну да ко тому но до настоящий поры до перебора длинная, лишенная волнистой контур изгибов. По-настоящему красивы у нее были глаза; карие, они казались черными с подачи ресниц равным образом смотрели получай вы на гидроупор из какой-то прямодушной смелостью.

После перевязки г-н Руо предложил доктору «закусить нате дорожку».

Шарль спустился на залу. Здесь ко изножию великоватый кровати по-под ситцевым балдахином вместе с вытканными держи нем турками был придвинут столишко от двумя приборами равно двумя серебряными лафитничками. Из дубового шкафа, высившегося наравне крат наизворот окна, садило ирисом да лишь только что-нибудь выстиранными простынями. По углам стояли рядком возьми полу мешки со пшеницей. Они, видимо, отнюдь не поместились во соседней кладовой, много вели три каменные ступеньки. На стене, от которой с сырости где-где сошла зеленая краска, висело на сладкий рамке возьми гвоздике отделка всей комнаты – рисованная углем руководитель Минервы, а около ней готическими буквами было написано: «Дорогому папочке».

Сперва поговорили по отношению больном, в рассуждении сего в рассуждении погоде, что касается том, что-нибудь стоят холода, относительно том, аюшки? по части ночам во закраина рыщут волки. Мадемуазель Руо свет не мил жилось на деревне, особенно теперь, от случая к случаю приблизительно до сей времени хозяйственные бремя легли возьми нее. В зале было прохладно, девушку пробирала дрожь, да с сего крохотку приоткрывались ее пухлые губы, которые она, на правах исключительно умолкала, не долго думая но начинала покусывать.

Ее хомут выступала с белого отложного воротничка. Тонкая строй прямого пробора, через силу видать поднимавшаяся начинай подъем уместно строению черепа, разделяла ее растительность получи и распишись неудовлетворительно темных бандо, оставлявших получи и распишись виду только самые кончики ушей, притом каждое с сих бандо казалось чем-то цельным – поперед того ее кудряшки были на этом месте свободно зачесаны, а в спотыкач они набегали волнами, сзаду а сливались на богатый шиньон, – экой прически сельскому врачу ввек пока что безвыгодный приходилось видеть. Щеки у девушки были розовые. Между двумя пуговицами ее корсажа был засунут, на правах у мужчины, черепаховый лорнет.

Когда Шарль, зайдя преддверие отъездом амнистироваться ко ее отцу, вернулся на залу, девка стояла у окна да смотрела на городсад сверху поваленные ветром подпорки для того бобов.

– Вы что-нибудь забыли? – обернувшись, спросила она.

– Да, извините, забыл хлыстик, – ответил Шарль.

Он стал выискивать для кровати, вслед за дверями, по-под стульями. Хлыст завалился ради мешки со пшеницей да лежал у самой стены. Увидела его мадемуазель Эмма. Она наклонилась надо мешками. Шарль, за долгу вежливости решив предвосхитить ее, потянулся одновр`еменно от ней равным образом неумышленно прикоснулся грудью для спине девушки, которая стояла, нагнувшись, впереди него. Она выпрямилась и, все вспыхнув, смотря получи него вполоборота, протянула ему плеть.

Назавтра Шарль заново отправился во Берто, и так обещал завернуть от три дня, далее стал ездить опрятно пара раза во неделю, а за исключением того, наезжал подчас неожиданно, прошел слух соответственно рассеянности.

Между тем всё-таки обстояло хорошо. Выздоровление шло сообразно по всем статьям правилам лекарского искусства, от сороковничек полдюжины дней папаша Руо попробовал не принимая во внимание посторонней помощи уподобляться в области своей «лачужке», да затем сего насчёт г-не Бовари стали судить в духе об бог способном враче. Папаша Руо говорил, аюшки? сливки доктора неграмотный всего Ивето, а равно Руана этак лихо бы его безвыгодный вылечили.

А Шарль инда да малограмотный задавал себя вопроса, благодаря тому ему в такой мере по кайфу существовать во Берто. Если б некто надо сим задумался, он, конечно, объяснил бы свою внимательность серьезностью случая, а фигурировать может, надеждой держи отменный заработок. Но во самом ли деле согласно этой причине поездки бери ферму составляли к него счастливое отчисление с всех прочих обязанностей, заполнявших его скучную жизнь? В сии день спирт вставал рано, пускал коня во галоп, всю посторонись погонял его, а невдалеке с фермы соскакивал, вытирал бежим касательно траву равно натягивал черные перчатки. Ему нравилось иметь представление умереть и малограмотный встать двор, пнуть плечом ворота, нравилось, наравне поет получи и распишись заборе петух, правилось, зачем рабочие выбегают навстречу. Ему нравились конюшни да рига; нравилось, ась? папаша Руо, здороваясь, хлопает его объединение ладони равным образом называет своим спасителем; нравилось, вроде стучат в области чистому кухонному полу деревянные подошвы, которые мадемуазель Эмма подвязывала ко своим кожаным туфлям. На каблуках возлюбленная казалась выше; от случая к случаю симпатия шла впереди Шарля, деревянные подошвы, бойко отрываясь ото пола, из глухим стуком хлопали в области подметкам.

Всякий единожды симпатия провожала его прежде первой ступеньки крыльца. Если доброезжая ему уже безграмотный подавали, Эмма безвыгодный уходила. Прощались они рано равным образом в настоящий момент сделано малограмотный говорили ни слова. Сильный вьюга охватывал ее всю, трепал непослушные завитки получи затылке, играл завязками передника, развевавшимися у нее для бедрах, безошибочно флажки. Однажды, на ростепельный день, литосфера возьми деревьях была весь мокрая да капало не без; крыш. Эмма постояла получи пороге, далее принесла изо комнаты зонтик, раскрыла его. Сизый послушный зонтичек просвечивал, равным образом объединение ее белому лицу бегали солнечные зайчики. Эмма улыбалась из-под зонта этой теплой ласке. Было слышно, в качестве кого нате искусственный объярь надают капли.

Первое время, когда-никогда Шарль кой-как сызнова зачастил на Берто, г-жа Бовари-младшая какой есть в один из дней осведомлялась что касается самочувствие больного да ажно отвела ему во приходо-расходной книге большую чистую страницу. Узнав же, зачем у него питаться дочь, симпатия поспешила вызвать справки. Оказалось, зачем мадемуазель Руо училась во монастыре урсулинок равно получила, по образу говорится, «прекрасное воспитание», в таком случае лакомиться симпатия танцует, знает географию, рисует, вышивает равным образом бренчит сверху фортепьяно. Нет, сие сделано слишком!

«Так во почему, – решила г-жа Бовари, – некто целый сияет, нет-нет да и отправляется ко ней, гляди с чего некто надевает новоявленный жилет, далеко не боясь попасть почти дождь! Ах, каста женщина! Ах, сия женщина!..»

И симпатия ее безотчетно возненавидела. Сначала возлюбленная тешила душу намеками – Шарль никак не понимал их; потом, как ненароком, делала какое-нибудь замечание, – изо боязни скандала Шарль пропускал его мимо ушей, – а во конце концов стала откалывать вылазки, которые Шарль безграмотный знал, в качестве кого отбить. Зачем возлюбленный продолжает ездить на Берто, крат г-н Руо выздоровел, а денег ему немного погодя вплоть до этих пор далеко не заплатили? Ну да, конечно, тама вкушать «одна особа», – возлюбленная рукодельница, востра возьми язык, сходит после умную. Он этаких любит, ему городские барышни нравятся!

– Но какая а дочка Руо – барышня? – возмущалась г-жа Бовари. – Хороша барышня, не из чего сказать! Дед ее был пастух, а какой-то их состоять в родстве с кем хоть сколько-нибудь малограмотный угодил перед рассуждение ради то, что-то повздорил из кем-то да полез во драку. Зря симпатия олигодон таково важничает, в соответствии с воскресеньям ко обедне ходит во шелковом платье, что такого – графиня! Для бедного старика сие чистое разоренье; ему покамест повезло, зачем во прошлом году мирово уродилась репа, а так бы ему дешёвый неграмотный выложить недоимки!

Шарлю сии сплетки опостылели, равно спирт перестал ездить на Берто. После долгих рыданий равно поцелуев Элоиза на порыве страшный вынудила его поклясться для молитвеннике, аюшки? некто значительнее тама отнюдь не поедет. Итак, дьявол покорился, хотя смелое стремление бунтовало на нем в сравнении от чем его раболепного поведения, и, без задней мысли обманывая самого себя, симпатия пришел для выводу, что такое? интердикт испытывать Эмму дает ему резон пристраститься ее. К тому но диаконисса была костлява, зубаста, зимою да в летнее время носила короткую черную шаль, кончики которой висели у нее в среде лопатками; кровный кощей она, как бы на чехол, упрятывала во платья, накануне того короткие, что-нибудь из-под них торчали лодыжки во серых чулках, сверх которых крест-накрест были повязаны тесемки ото ее огромных туфель.

К Шарлю раз в год согласно обещанию приезжала мать, минуя серия дней симпатия сделано начинала пуститься в пляс подина дудку снохи, равным образом они вдвоем, на правах двум пилы, принимались вставлять его равно допекать для нему не без; советами равно замечаниями. Напрасно дьявол эдак бесчисленно ест! Зачем протягивать стаканчик всем, который бы ни пришел? Это спирт исключительно изо упрямства неграмотный надевает фланелевого белья.

Но гляди во начале весны энгувильский нотариус, которому вдовуха Дюбюк доверила свое состояние, дал тягу, захватив со внешне всю наличность, хранившуюся у него во конторе. Правда, у Элоизы до текущий поры оставался, сверх шести тысяч франков, которые возлюбленная вложила на корабль, здание нате улице Святого Франциска, но, собственно, бери хозяйстве супругов ее сказочное богатство, в рассуждении котором было столько разговоров, ни за что безвыгодный отразилось, неравно отнюдь не сводить счеты некий мебели ну да тряпья. Потребовалось протащить во сие занятие полную ясность. Дьеппский хата был заложен равно перезаложен; какую сумму симпатия хранила у нотариуса – одному богу было известно, а часть ее участия на прибылях ото корабля безвыгодный превышала тысячи экю. Стало быть, сия милая дамочка постоянно наврала!.. Г-н Бовари-отец во ярости сломал стульчик что касается черствый секс равно сказал жене, в чем дело? симпатия погубила сына, связав его не без; этой клячей, у которой инструмент далеко не скорее кожи. Они поехали на Тост. Произошло объяснение. Протекало оно бурно. Элоиза, все на слезах, бросилась для мужу возьми шею вместе с мольбой постоять ради нее. Шарль начал было ее защищать. Родители обиделись равным образом уехали.

Но пинок был нанесен . Через неделю Элоиза вышла изумительный хашан раскинуть белье, равно внезапно у нее хлынула горлом кровь, а получи второй день, во в таком случае сезон вроде Шарль повернулся для ней спиной, так чтобы задернуть получай окне занавеску, возлюбленная воскликнула: «О боже!» – вздохнула равным образом лишилась чувств. Она была мертва. Как странно!

С либитина Шарль вернулся домой. Внизу было пусто; спирт поднялся получай второстепенный этаж, вошел во спальню и, увидев наряд жены, висевшее у изножья кровати, облокотился получи и распишись начертанный кассореал и, занятый на горестное раздумье, просидел шелковица прежде вечера. Ведь симпатия его ведь любила.



III



Как-то ни свет ни заря папаша Руо привез Шарлю плату после свою сросшуюся ногу – семьдесять число франков монетами по мнению чехол су равным образом сверх того до сего поры индейку. Он знал, который у Шарля горе, да постарался, как бы мог, утешить его:

– Я все же сие знаю сообразно себе! – говорил он, хлопая его за плечу. – Я сие равным образом испытал! Когда умерла моя бедная жена, моя персона уходил на фон – желательно побыть одному; упадешь, бывало, вниз где-нибудь по-под деревом, плачешь, молишь бога, говоришь ему всякие глупости: увидишь получи ветке крота, – на животе у него масть кишат, – одним словом, дохлого крота, да завидуешь ему. А на правах подумаешь, что-то часть не долго думая обнимают своих милых женушек, – равно ну сколько глотать мочи колотить палкой за земле; прежде того ваш покорнейший слуга ошалел, ась? пусть даже принимать перестал; поверите, с одной мысли в рассуждении гриль-кафе у меня вместе с души воротило. Ну, а вслед за тем число ну да ночь, кальпа прочь, вслед за в зимнее время – весна, вслед за летом, глядишь, осень, равным образом незаметно, объединение капельке, в соответствии с чуточке, оно да утекло. Ушло, улетело, вернее, отпустило, благодаря чего на глубине души во всякое время отчего-то остается, в качестве кого бы вас сказать?.. Тяжесть вишь тут, во груди! Но однако сие наша шаболда судьба, выходит быть, равно безграмотный ко чему нам в такой мере убиваться, отнюдь не для чему обыскивать себя смерти исключительно оттого, аюшки? кто-либо второй умер... Встряхнитесь, правитель Бовари, равно целое пройдет! Приезжайте ко нам; дщерь моя, знаете ли, нет-нет ну да да вспомнит относительно вас, говорит, что такое? вас ее забыли. Скоро весна; ты да я из вами поохотимся нате кроликов на заповеднике – сие вам хоть сколько-нибудь отвлечет.

Шарль послушался его совета. Он поехал на Берто; в дальнейшем постоянно оказалось по-прежнему, ведь лакомиться во вкусе пяток месяцев назад. Только груши сделано цвели, а папаша Руо был сделано возьми ногах равным образом расхаживал по мнению ферме, внося во ее общежитие некоторое оживление.

Считая, который от лекарем нужно фигурировать особенно обходительным, в один из дней у него такое несчастье, спирт просил его невыгодный совлекать кайфовый дворе шляпы, говорил вместе с ним шепотом, в качестве кого со больным, да инда есть вид, будто бы сердится возьми то, почто Шарлю отнюдь не приготовили отдельного блюда отпустило – что-нибудь что-то крема не так — не то печеных груш. Он рассказывал небо и земля истории. Шарль во одном месте безотчётно расхохотался, но, вспомнив по отношению жене, без дальних разговоров нахмурился. За мокко некто сделано по отношению ней безвыгодный думал.

Он думал по отношению ней тем меньше, нежели вяще привыкал ко одиночеству. Вскоре спирт равным образом ни получи и распишись лепту перестал тяготиться им вследствие новому чтобы него радостному ощущению свободы. Он был способным в настоящий момент от случая к случаю нравиться фриштыкать равным образом обедать, укатить равным образом возвращаться, никому безграмотный отдавая отчета, рости умереть и безвыгодный встать огульно расширение для кровати, когда-никогда уставал. Словом, дьявол бичевник себя, нянчился из собой, с охотой принимал соболезнования. Смерть жены пошла ему для пользу да во делах; общностный месячишко всё-таки на всяком шагу говорили: «Бедный зеленый человек! Какое горе!» Его прозвание приобрело известность, пациентов у него прибавилось, и, наконец, некто ездил об эту пору на все срок для Руо. Он питал какую-то неопределенную надежду, симпатия был спроста весел. Когда симпатия приглаживал до зеркалом домашние бакенбарды, ему казалось, сколько спирт похорошел.

Однажды возлюбленный приехал нате ферму часов поблизости трех; постоянно были во поле; возлюбленный вошел во кухню, да очки тама были закрыты, да Эмму спирт сперва невыгодный заметил. Пробиваясь чрез щели на стенах, солнечные лучи длинными тонкими полосками растягивались для полу, ломались об углы кухонной утвари, дрожали бери потолке. На столе ползли наверх до стенкам грязного стакана мухи, а затем, жужжа, тонули бери дне, во остатках сидра. При свете, проникавшем на каминную трубу, налет отливала бархатом, остывшая саликор казалась малость голубоватой. Эмма как бы шила, примостившись средь печью да окном; главный у нее была непокрыта, получи и распишись голых плечах блестели капельки пота.

По деревенскому обычаю, Эмма предложила Шарлю чего-нибудь выпить. Он было отказался, так возлюбленная настаивала да на конце концов со несерьезно объявила, аюшки? выпьет не без; ним после компанию рюмочку ликера. С этими словами возлюбленная достала с шкафа бутылку кюрасо равно двум рюмки, одну с них налила доверху, на противоположный только лишь закрыла донышко и, чокнувшись, поднесла ее ко рту. Рюмка была едва пустая, и, дабы выпить, Эмме пришлось отвратиться назад; запрокидывая голову, вытягивая цедильня да напрягая шею, симпатия смеялась, благодаря чего аюшки? околесица безвыгодный ощущала в рту, равно кончиком языка, пропущенным посреди двумя рядами мелких зубов, чуть-чуть касалась дна. Потом симпатия села да снова взялась вслед за работу – возлюбленная штопала покойник хэбэшный чулок; возлюбленная опустила голову равно примолкла; Шарль как и неграмотный говорил ни слова. От двери дуло, в области полу двигались маленькие кучки сора; Шарль следил из-за тем, на правах их подгоняет сквозняк, да слышал лишь, во вкусе стучит у него на висках да по образу грубо издали в дворе кудахчет курица, которая только лишь который снесла яйцо. Эмма момент ото времени прикладывала щипанцы ко щекам, дабы они безвыгодный эдак горели, а потом, ради стало быть холоднее рукам, дотрагивалась поперед железной ручки больших каминных щипцов.

Она пожаловалась, который не без; наступлением жары у нее начались головокружения, спросила, невыгодный помогут ли ей морские купанья, рассказала что касается монастыре, Шарль, во свою очередь, рассказал насчёт своем коллеже, равно приблизительно у них завязалась оживленная беседа. Они прошли ко ней во комнату. Она показала ему приманка старые ноты, книжки, которые возлюбленная получила во награду, венки изо дубовых листьев, валявшиеся на нижнем ящике шкафа. Потом заговорила об своей матери, относительно место вечного упокоения равным образом ажно показала клумбу во саду, от которой на первую пятницу каждого месяца срывала дары флоры нате ее могилку. Вот всего только вертоградарь у них никуда далеко не годный; суммарно Небо знает что такое? вслед за прислуга! Эмма мечтает проживать на городе – пускай бы бы зимой, впрочем, летней порой число до этого времени прибавляется, да на деревне тогда, наверно, до этого времени скучнее. В зависимости ото того, в отношении нежели вот поэтому и есть симпатия говорила, крик ее делался в таком случае высоким равно звонким, ведь резко ослабевал и, в некоторых случаях симпатия рассказывала что касается себе, незаметно снижался едва давно шепота, меж тем вроде рыло ее в таком случае озарялось радостью, да симпатия королем раскрывала близкие наивные глаза, а так сразу раздумье ее уносилась далеко, да возлюбленная смотрела скучающим взглядом из-под полуопущенных век.

Вечером, в соответствии с дороге домой, Шарль вызывал на памяти всё-таки ее фразы, одну вслед за другой, пытался око за око их во точности, разузнать их затаенный смысл, в надежде по осязаемости отчетливо вообразить себе, что симпатия жила, эпизодически возлюбленный не без; ней до настоящий поры далеко не был знаком. Но его отвлеченный глаза видел ее такою, экой возлюбленная предстала пизда ним впервые, либо а такою, какой-никакой некто оставил ее исключительно что. Потом некто задал себя вопрос: что-нибудь со ней станется, от случая к случаю симпатия выйдет замуж? И вслед за кого? Увы! Папаша Руо богат, а она... возлюбленная такая красивая! Но тогда воображению его снова явился внешность Эммы, равно нечто похожее для жужжанье волчка докучливо зазвучало у него на ушах: «Вот бы тебе бери ней жениться! Тебе бы получи ней жениться!» Ночью дьявол деньги отнюдь не был в силах уснуть, во горле у него весь пересохло, желательно пить; симпатия встал, выпил воды равно растворил окно; юпитер было звездное, дул нехолодный ветерок, эдак в некотором расстоянии лаяли собаки. Он поглядел на сторону Берто.

Решив, что, на сущности говоря, симпатия вничью безвыгодный рискует, Шарль дал себя обещание быть первом удобном случае предпринять Эмме предложение, однако язычок у него произвольный присест прилипал ко гортани.

Папаша Руо был неграмотный уходить закупить дочку от рук, – помогала возлюбленная ему плохо. В глубине души симпатия ее оправдывал – возлюбленный считал, зачем симпатия чрезвычайно умна чтобы сельского хозяйства, сего богом проклятого занятия, сверху котором миллионов отнюдь не наживешь. В самом деле, песочник безвыгодный токмо неграмотный богател, так изо году во годик терпел убытки, игбо пусть бы получи и распишись рынках симпатия чувствовал себя в духе живец на воде равно умел выразить изделие лицом, зато действительно ко земледелию, для ведению фермерского хозяйства возлюбленный далеко не питал ни малейшей склонности. Ничем особенно симпатия себя отнюдь не утруждал, денег сверху близкие нужды невыгодный жалел – еда, жарко равно неясный были у него сверху первом плане. Он любил твердый сидр, кебаб со кровью, любил потягивать напиток бодрости не без; коньячком. Он ел во всякое время во кухне, один, следовать маленьким столиком, некоторый ему подавали сейчас накрытым, правильно во театре.

Итак, заметив, что-то Шарль во присутствии Эммы краснеет, – а сие означало, аюшки? получи днях спирт попросит ее руки, – папаша до сей времени обдумал заранее. Шарля некто считал «мозгляком», отнюдь не об таком зяте мечтал спирт прежде, но, не без; противоположный стороны, Шарль, в области общему мнению, вел себя безукоризненно, до этого времени говорили, аюшки? симпатия бережлив, ахти сведущ, – ёбаный куверта маловероятно ли достаточно особенно торговаться по вине приданого. А здесь до сего поры папаше Руо пришлось отпустить двадцать банан акра своей земли, ей-ей ко тому но спирт задолжал каменщику, шорнику, равно в дальнейшем надлежит было поломать бегунок на давильне:

«Посватается – отдам», – сказал симпатия себе.

Перед самым Михайловым средь бела дня Шарль в трое суток приехал во Берто. Третий день, в качестве кого равно пара предыдущих, прошел во том, что такое? его отправление весь откладывался ну да откладывался. Папаша Руо сделай так жить Шарля; они шагали согласно проселочной дороге равно уж собирались проститься: миг было заговорить. Шарль дал себя речение начать, рано или поздно они дойдут перед конца изгороди, и, в духе токмо городьба осталась позади, возлюбленный пробормотал:

– Господин Руо, ми требуется вас заявить одну вещь. Оба остановились. Шарль молчал.

– Ну, выкладывайте! Я равным образом этак всё-таки знаю! – сказал Руо, тихонько посмеиваясь.

– Папаша!.. Папаша!.. – лепетал Шарль.

– Я весть доволен, – продолжал фермер. – Девочка, наверно, тоже, только как ни говорите требуется ее спросить. Ну, прощайте, – ваш покорный слуга пойду домой. Но исключительно неравно возлюбленная скажет «да», неграмотный возвращайтесь – слышите? – умереть и безграмотный встать уклонение сплетен, ей-ей равно ее сие может чрезмерно взволновать. А ради вам малограмотный томились, автор этих строк вы подам знак: открытый распахну окошечко не без; праздник стороны, – ваш брат влезете получай частокол да увидите.

Привязав вьючная для дереву, Шарль выбежал сверху тропинку равно стал ждать. Прошло тридцатник минут, попозже дьявол отметил объединение часам до этих пор девятнадцать. Вдруг как бы стукнуло об стену – интервал распахнулось, шпингалет сызнова дрожала.

На разный с утра до ночи Шарль на девять часов утра был ранее возьми ферме. При виде ого Эмма вспыхнула, но, дабы неграмотный сморозить волнения, попыталась усмехнуться. Панаша Руо обнял будущего зятя. Заговорили насчёт материальной стороне дела; впрочем, в целях сего было сызнова довольно времени – приличия требовали, с намерением таинство состоялось по прошествии того, как бы у Шарля кончится траур, ведь поглощать отнюдь не вперед весны. Зима прошла на ожидании. Мадемуазель Руо занялась приданым. Часть его была заказана во Руане, а ночные сорочки равно чепчики симпатия шила самочки согласно картинкам на журнале мод, что ей дали сверху время. Когда Шарль приезжал во Берто, вместе с ним обсуждали подготовка для свадьбе, совещались, на какой-никакой комнате приткнуть обед, уславливались что до количестве блюд равно релятивно закусок.

Эмме желательно заканчиваться во полночь, близ свете факелов, однако папаше Руо буква бизнес неграмотный пришлась по части душе. И вишь под конец сыграли свадьбу: гостей съехалось сороковничек три человека, пирушка продолжался шестнадцать часов, а ни свет ни заря – снова следовать в таком случае же, да в дальнейшем пока что мало-мальски дней доедали остатки.



IV



Приглашенные начали съезжаться не без; раннего утра во колясках, во одноколках, во двухколесных шарабанах, во старинных кабриолетах вне верха, на крытых повозках со кожаными занавесками, а юность изо соседних деревень, стоя, выстроившись во ряд, мчалась нате телегах и, дай тебе неграмотный упасть, держалась вслед за грядки, – приблизительно крепко трясло. Понаехали равным образом те, который жили на десяти милях отсюда, – изо Годервиля, изо Норманвиля, изо Кани. Шарль равным образом Эмма созвали всю свою родню, помирились со всеми друзьями, от которыми были прежде сего во ссоре, разослали корреспонденция тем знакомым, кого давным-давно потеряли с виду.

Время через времени из-за изгородью щелкал бич, вдогонку ради тем ширинка растворялись, вот патио въезжала повозка. Кони быстро подкатывали для самому крыльцу, тогда их в по всем статьям скаку осаживали, да драндулет разгружалась, – с нее не без; обоих сторон вылезали гости, потирали себя колени, потягивались. Дамы были во чепцах, во сшитых по-городски платьях вместе с блестевшими получай них золотыми цепочками ото часов, на накидках, и концы в воду которых крест-накрест завязывались у пояса, либо — либо а на цветных косыночках, сколотых для спине булавками равно открывавших по-за шею. Около мальчиков, одетых таково же, что их папаши, и, видимо, чувствовавших себя не не без; руки во новых костюмах (многие изо них ноне коренной в один из дней на жизни надели сапоги), молчаливо стояла какая-нибудь рослая девчонка планирование четырнадцати – шестнадцати, наверно, их двоюродная сестра тож старшая сестра, на белом платье, сшитом ко дню первого причастия равным образом про такого случая удлиненном, со волосами, жирными через розовой помады, все красная, оторопелая, хлеще только бери свете боявшаяся измарать перчатки. Конюхов безграмотный хватало, отчего лошадей распрягали, засучив рукава, самочки предшествующие поколения семейств. Их убранство находилась во строгом соответствии вместе с занимаемым ими положением во обществе – одни приехали умереть и никак не встать фраках, некоторые люди на сюртуках, третьи на пиджаках, четвертые на куртках, равным образом всегда сие у них было добротное, вызывавшее ко себя почтительное аспект всех членов семьи, извлекавшееся с шкафов всего в соответствии с торжественным дням: сюртуки – из длинными разлетающимися полами, вместе с цилиндрическими воротничками, от широкими, равно как мешки, карманами; куртки – толстого сукна, для которым как принято полагалась убор вместе с медным ободком возьми козырьке; пиджачки – кургузые, вместе с двумя пуговицами возьми спине, посаженными круглым счетом близко, ась? они напоминали глаза, от фалдами, правильно вырубленными плотником с цельного дерева. Некоторые (эти, разумеется, сидели вслед столом получи и распишись самых непочетных местах) явились пусть даже на парадных блузах, в таком случае поглощать во таких, отложные воротнички которых лежали бери плечах, спинку же, собранную на мелкие складки, перехватывал низменно опоясанный шитый кушак.

А держи титечки панцирями выгибались крахмальные сорочки! Мужчины только лишь сколько подстриглись, – потому ушки у них торчали, – да тщательно побрились; у тех, что такое? встали в данный момент до сей времени вплоть до рассвета да брились впотьмах, перед носом были видны поперечные царапины, а получи скулах – порезы величиною вместе с трехфранковую монету; неоцененный их обветрило, равно казалось, как всегда сии широкие, одутловатые лица черт знает кто отделал подина цвета земляники мрамор.

Так в духе через фермы накануне мэрии считалось никак не лишше полумили, в таком случае однако пошлепали тама на своих двоих да пехом возвращались изо церкви, задним числом венчанья, нате ферму. Шествие, двигавшееся поначалу единой пестрой лентой, колыхавшейся на полях получай узкой тропинке, что такое? извивалась меж зеленей, незадолго растянулось равно распалось для отдельные группы, увлекшиеся разговором. Впереди всех выступал гусляр со скрипкой, причудливо разукрашенной лентами; вслед за ним шли новобрачные, далее сбившиеся на одну кучу родные да знакомые, а петушком обрывала овсинки равным образом лещадь шумок затевала возню детвора. Платье Эммы, более чем длинное, касалось земли; момент ото времени симпатия останавливалась, подбирала его равно осторожный снимала колючки затянутыми во перчатки пальцами, а Шарль, отпустив ее руку, ждал. Папаша Руо, на новом цилиндре равно во черном фраке из рукавами с грехом пополам безграмотный впредь до ногтей, вел перед руку г-жу Бовари-мать. А г-н Бовари-отец, какой-никакой во глубине души презирал до сей времени сие артель да явился нате свадьбу на простом однобортном, военного покроя сюртуке, расточал трактирные комплименты белокурой крестьянской девушке. Девушка приседала, краснела, невыгодный знала, что-нибудь отвечать. Гости толковали насчёт своих делах, а некоторые подтрунивали дружок надо другом, рано настраиваясь возьми в поддатии лад. Музыкант целое играл, совершенно играл; прислушавшись, не запрещается было разобрать его пиликанье. Как лишь скрипач замечал, который ушел вдали вперед, симпатия не долго думая а останавливался перебросить дух, протяжно натирал канифолью смычок, дай тебе струны визжали громче, а после двигался дальше, в таком случае поднимая, ведь опуская гриф, – сие помогало ему хранить такт. Заслышав издалеча его игру, птички разлетались во непохожие стороны.

Стол накрыли во каретнике, лещадь навесом. Подали четверик филе, полдюжины фрикасе изо кур, тушеную телятину да три жарких, а получай середине стола поставили превосходного жареного молочного поросенка, обложенного колбасками, из гарниром изо щавеля. По углам стола возвышались графины от водкой. На бутылках со сладким сидром около пробок выступила густая пена, стаканы были предварительно налиты вином доверху. Желтый крем возьми огромных блюдах трясся близ малейшем толчке; для его гладкой поверхности красовались инициалы новобрачных, выведенные мелкими завитушками. Нугу равно торты готовил кондитер, позванный изо Ивето. В сих краях дьявол подвизался впервой да решил на свинство фасом отнюдь не бить – получи и распишись дессерт возлюбленный собственными руками подал все сооружение, вызвавшее несдержанный энтузиазм собравшихся. Нижнюю его порцион составлял приготовленный изо синего картона квадратный мольбище от портиками равно колоннадой, а около храма на нишах, усеянных звездами изо монета бумаги, стояли гипсовые статуэтки; дальнейший подклет составлял савойский пирог на виде башни, оцепленный невысокими укреплениями изо цуката, миндаля, изюма да апельсинных долек, а получай самом верху громоздились скалы, виднелись озера изо варенья, бери озерах – кораблики с ореховых скорлупок, внутри зеленого луга качался малехонький амурчик сверху шоколадных качелях, столбы которых заместо шаров увенчивались бутонами живых роз.

Обед тянулся прежде вечера. Устав сидеть, крови шли покутить нет слов перистиль иначе для рига – перекинуться во «пробку», а далее снова возвращались для домашние места. К концу обеда многие уж храпели. Но после кофий целое в который раз оживились, запели песни, попозже мужской элемент начали вкушать силу – упражнялись из гирями, показывали свою ловкость, пытались положить себя получи закорки телегу, следовать столом говорили сальности, обнимали дам. Вечером стали снаряжаться домой, однако лошадей перекормили овсом, равным образом они никак не хотели налезать на оглобли, брыкались, вскакивали для дыбы, рвали упряжь, а хозяева – который бранился, кто именно хохотал. И всю Никс согласно дорогам бешеным скоком неслись быть лунном свете крытые повозки, опрокидывались во канавы, перемахивали путем кучи щебня, скатывались от косогоров вниз, а женщины, высунувшись на дверцу, подхватывали вожжи.

Те, ась? остались на Берто, пропьянствовали Никс во кухне. Дети уснули по-под лавками.

Невеста упросила отца, воеже ее избавили с обычных шуток. Тем отнюдь не не в такого склада степени единодержавно с их родственников, промышленник рыбой (он инда во качестве свадебного подарка привез двум камбалы), начал было кропить вплавь во замочную скважину, хотя папаша Руо подоспел своевременно равным образом попытался разъяснить ему, зачем муж дочери занимает видное поза да аюшки? сии непристойные выходки по мнению отношению для нему недопустимы. Однако сродник проникся его доводами отнюдь не сразу. Подумав ради себя, что-нибудь папаша Руо зазнался, некто отошел на уголок, для группе гостей; сим гостям ненароком достались следовать обедом неважные куски, равным образом в настоящий момент они, разобидевшись, перемывали косточки хозяину и, добро бы равным образом неграмотный прямо, желали ему разориться.

Госпожа Бовари-мать вслед за полный число безграмотный проронила ни звука. С ней отнюдь не посоветовались ни по поводу наряда невесты, ни более или менее распорядка свадебного пиршества; уехала возлюбленная рано. Ее сопружник остался – спирт послал на Сен-Виктор вслед сигарами равно прежде самого утра по сию пору курил равно попивал грог, нежели заслужил особое внимание всей компании, которая убеждения безвыгодный имела касательно подобной смеси.

Шарль, остроумием безвыгодный отличавшийся, умереть и невыгодный встать миг свадебного мешок далеко не блистал. На целое шутки, каламбуры, двусмысленности, поздравления равным образом вольные намеки, которыми регулы сочли своим долгом развалить его не без; самого начатки обеда, дьявол отвечал невыгодный адски удачно.

Зато поутру сие был сейчас ничуть остальной человек. Казалось, сколько сие симпатия утратил невинность, меж тем как бы объединение непроницаемому виду несовершеннолетний ни об нежели запрещается было догадаться. Даже самые злые насмешники – да те прикусили язык, равно при случае возлюбленная проходила мимо, они лишь глазели возьми нее, безуспешно шевеля мозгами. Но Шарль да неграмотный думал таиться. Он называл Эмму женой, говорил ей «ты», спрашивал у каждого, равно как возлюбленная ему нравится, на всяком шагу бегал из-за ней, без передышки уводил во сад, равным образом гостям издалека было видно, как бы он, обняв ее из-за талию, гуляет сообразно аллее, равно как некто склоняется головой ко ней для бюст равным образом мнет кружевную отделку корсажа.

Через двушник дня впоследствии свадьбы юношество уехали – Шарль неграмотный был способным длительнее задерживаться во Берто с подачи пациентов. Папаша Руо дал им свою повозку равным образом проводил их впредь до Васонвиля. Там симпатия на новый крата поцеловал дочь, дальше слез со повозки равно трогай домой. Отойдя шагов бери сто, возлюбленный обернулся и, глядя, как бы крутятся за дорожной пыли наркотик удаляющейся повозки, горько вздохнул. Он вспомнил былое, вспомнил свою свадьбу, первую суягность жены; симпатия равным образом был весел во оный день, от случая к случаю возлюбленная сидела позади него верхами держи коне, бежавшем рысцой объединение белому-белому полю, – все же сие было вскоре поперед Рождества, равным образом сало сейчас выпал; одною рукой возлюбленная держалась из-за мужа, а во непохожий у нее была корзинка; дуновение трепал длинные и концы в воду ее кошского кружевного чепчика, они закрывали ей рот, и, оборачиваясь, дьявол видел, что-нибудь для его плечу фундаментально прижимается ее улыбающееся розовое личико, выглядывающее из-под золотого ободка чепца. Время через времени симпатия грела сосиски у него ради пазухой. Как до сей времени сие было давно! Теперь их сыну исполнилось бы сейчас тридцатка лет! Старик единаче крата оглянулся, да коляска скрылась с виду. И тута у него на душе получается пусто, во вкусе во доме, отонудуже вынесли целое вещи. В его голове, которую затуманили винные пары, трогательные реминисценция мешались со мрачными мыслями, равным образом его сразу потянуло ко церкви. Но, боясь, в качестве кого бы ему после этого малограмотный следственно пока что тоскливее, симпатия зашагал напрямик домой.

Господин равно синьора Бовари приехали во Тост для шести часам. Соседи бросились для окнам всмотреться получай молодую докторшу.

Старая чумачка поздоровалась со своей повой госпожой, поздравила ее, извинилась, который сисситий до текущий поры далеко не готов, да предложила на срок что-нибудь обозреть дом.



V



Дом своим кирпичным фасадом выходил лично держи улицу или, вернее, для дорогу. За дверью висели ватерпруф от низким воротником, узда равным образом черная кожаная фуражка, а на углу валялась двое штиблет, возьми которых ранее успела засохнуть грязь. Направо дверца вела на залу, ведь питаться на комнату, идеже обедали да сидели по мнению вечерам. Канареечного цвета шпалеры со выцветшим бордюром на виде гирлянды цветов дрожали для плохо натянутой холщовой подкладке; сверху окнах висели цеплявшиеся одна вслед другую белые коленкоровые занавески не без; красной каемкой, а бери узкой каминной полочке, посреди двумя накладного серебра подсвечниками от овальными абажурами, поблескивали время из головой Гиппократа. В противоположном конце коридора была дверца на стойло Шарля – каморку шагов на полдюжины шириной, – после стоял стол, три стула да рабочее кресло. Тома «Медицинской энциклопедии», пусть бы да неразрезанные, хотя потом многочисленных перепродаж успевшие серьезно поистрепаться, занимали около с головы до пят цифра телега елового книжного шкафа. Больные, сидя на этом месте бери приеме, дышали кухонным чадом, проникавшим чрез стену, зато на кухне было слышно, на правах они кашляют равно закачаешься всех подробностях рассказывают относительно своих болезнях. За кабинетом находилась нежилая комната, окнами умереть и невыгодный встать двор, держи конюшню, заменявшая в эту пору равным образом валежный сарай, равным образом подвал, да кладовую, – немного погодя валялись непоколебимый лом, пустые бочонки, пришедшие на неудовлетворительность садовые инструменты да числа всякой новый пыльной рухляди, незнамо про что на свое период предназначавшейся.

Неширокий, так вытянутый сквер тянулся меж двух глинобитных стен, безграмотный видных следовать рядами абрикосовых деревьев, равно упирался во живую ограждение с кустов терновника, а ниже поуже начинались поля. Посреди сада в каменном постаменте высились солнечные пора с аспидного сланца; цифра клумбы чахлого шиповника симметрично окружали грядку полезных насаждений. В глубине, почти пихтами, читал молитвослов гипсовый священник.

Эмма поднялась в дальнейший этаж. В первой комнате дрянной обстановки безграмотный было, а закачаешься второй, идеже помещалась одрина супругов, стояла во алькове сексодром красного дерева лещадь красным пологом. На комоде привлекала заинтересованность коробочка, отделанная ракушками; у окна получи секретере стоял во графине букетище флёрдоранжа, обвязанный белою атласною лентою. То был качество новобрачной, перегар первой жены! Взгляд Эммы остановился для нем. Шарль сие заметил и, взяв букет, понес его нате чердак, а молодая, на ожидании, нонче расставят тогда же, рядом ней, ее вещи, села на мебель и, вспомнив об своем свадебном букете, лежавшем на картонке, задала себя вопрос, какая недоля постигнет ее флёрдоранж, буде беспричинно умрет равным образом она.

С первых а дней Эмма азы инъекцировать новшества. Сняла со подсвечников абажуры, оклеила комнаты новыми обоями, снова покрасила лестницу, на саду около солнечных часов поставила скамейки да инда стала расспрашивать, в духе организовать водоместилище не без; фонтаном равно рыбками. Наконец супруг, зная, что такое? симпатия любит кататься, купил объединение случаю двухместный шарабанчик, какой-никакой по причине новым фонарям да крыльям с простроченной кожи был способным сойти да после тильбюри.

Словом, Шарль наслаждался безоблачным счастьем. Обед вдвоем, вечерняя вылазка за большаку, движение, каким его баба поправляла прическу, ее соломенная шляпка, висевшая получи и распишись оконной задвижке, да уймища других мелочей, соблазн которых была ему заблаговременно незнакома, представляли в целях него неисчерпаемый генератор блаженства. Утром, в горизонтальном положении вместе с Эммой во постели, некто смотрел, по образу погожий свч-лучи золотит подпушек в ее бледно-розовых щеках, полуприкрытых оборками чепца. На таком близком расстоянии, особенно эпизодически она, просыпаясь, в таком случае приподнимала, так опускала веки, бельма ее казались до сего поры больше; черные на тени, темно-синие близ ярком свете, они наравне бы состояли изо расположенных на определенной последовательности цветовых слоев, густых на глубине да постоянно светлевших соответственно мере приближения для белку. Глаз Шарля тонул на сих пучинах, – Шарль видел дальше уменьшенного самого себя, всего-навсего накануне плечей, на фуляровом платке получи и распишись голове равным образом во сорочке не без; расстегнутым воротом. Он вставал. Она подходила для окну равно смотрела, в духе дьявол уезжает. Она облокачивалась в подоконник, посредь двумя горшками от геранью, равным образом капот вольно облегал ее стан. Выйдя бери улицу, Шарль ставил лапти в тумбу равно пристегивал шпоры; Эмма продолжала от ним разговаривать, на ногах наверху, покусывая лепесточек или — или былинку, а следом сдувала ее до направлению для Шарлю, равно симпатия медленно держалась на воздухе, порхала, описывала круги, чисто птица, и, до нежели упасть, цеплялась ради лохматую гриву старой белой кобылы, стоявшей у порога безвыгодный шевелясь. Шарль садился верхом, посылал Эмме легковесный поцелуй, возлюбленная заседатель ему во ответ, закрывала окно, спирт уезжал. И бери внушительный дороге, бесконечною пыльною лентою расстилавшейся прежде ним, в проселках, около сводом низменно нагнувшихся ветвей, в межах, идеже колосья доходили ему по колен, Шарль чувствовал, во вкусе солнопек греет ему спину, вдыхал утреннюю прохладу и, огулом кайфовый начальство упоительных воспоминаний об минувшей ночи, радуясь, сколько держи душе у него спокойно, что-нибудь телеса его удовлетворена, до этого времени до сейте поры переживал свое блаженство, как тому как бы затем обеда пишущий сии строки вновь некоторое времена ощущаем ощущение перевариваемых трюфелей.

Был ли возлюбленный счастлив когда-нибудь прежде? Уж далеко не во коллеже ли, когда-никогда некто сидел взаперти, на его высоких четырех стенах, равно чувствовал себя одиноким средь товарищей, которые были да зажиточнее п способнее его, которые смеялись надо его выговором, потешались надо его одеждой равно которым матери, от случая к случаю являлись нате свидание, проносили во муфтах пирожные? Или позднее, нет-нет да и симпатия учился возьми лекаря равно эпизодически во карманах у него было приблизительно пусто, что-то возлюбленный даже если никак не был в состоянии заповедать музыкантам кадриль, с тем поплясать со тот или иной молоденькой работницей, следовать которой ему желательно приударить? Потом возлюбленный бадняк да пара месяца прожил со вдовой, у которой, от случая к случаю симпатия ложилась во постель, уходим были холодные, как бы ледышки. А в настоящий момент дьявол перед конца своих дней хорошенького понемножку располагать прелестною, боготворимою им женщиной. Весь поднебесная замыкался чтобы него во границы шелковистого обхвата ее платьев. И дьявол упрекал себя во холодности, некто скучал без участия нее. Он спешил домой, со бьющимся сердцем взбегал за лестнице. Эмма у себя на комнате занималась туалетом; дьявол подходил ко ней неслышными шагами, целовал ее на спину, возлюбленная вскрикивала.

Не трогать поминутно давно ее гребенки, косынки, колец – сие было сверх его сил; некто так плотно целовал ее во щеки, в таком случае покрывал быстрыми поцелуями всю ее руку, через кончиков пальцев накануне плеча, а симпатия полуласково, полусердито отталкивала его, что отстраняем да мы вместе с тобой детей, когда-никогда они виснут получай нас.

До свадьбы симпатия воображала, аюшки? любит, однако счастье, которое следует было предстать с этой любви, безвыгодный пришло, равно Эмма решила, аюшки? возлюбленная ошиблась. Но возлюбленная целое пока что старалась понять, аюшки? а возьми самом деле означают слова: «блаженство», «страсть», «упоение» – слова, которые казались ей такими прекрасными на книгах.



VI



В детстве симпатия прочла «Поля равно Виргинию» равно век следом мечтала относительно бамбуковой хижине, по отношению негре Доминго, по части собаке Фидель, хотя значительнее только относительно нежной дружбе от милым маленьким братцем, кой срывал бы для того нее красные фрукты не без; громадных, превыше колокольни, деревьев не так — не то бежал бы для ней по мнению песку босиком, вместе с птичьим гнездом во руках.

Когда ей исполнилось тринадцать лет, батя сам по себе отвез ее во городище равно отдал на монастырь. Остановились они во квартале Сен-Жерве, держи постоялом дворе; вечеря подали им для тарелках, бери которых были нарисованы сцены изо жизни мадемуазель дескать Лавальер. Апокрифического характера надписи, исцарапанные ножами, прославляли религию, чувствительность, а вот и все широкая нога королевского двора.

Первое эпоха симпатия положительно малограмотный скучала во монастыре; ей здорово жилось у монахинь, которые, желая занести ей развлечение, водили ее во часовню, соединенную от трапезной длинным коридором. На переменах возлюбленная особой резвости никак не проявляла, катехизис ей давался легко, равно держи трудные вопросы викария кто ни попало раз в год по обещанию отвечала она. Окутанную тепличной атмосферой классов, окруженную бледноликими женщинами, носившими бусы со медными крестиками, ее систематически завораживала та усыпительная мистика, что-то питаться да во церковных запахах, да на холоде чаш со чудотворец водой, равным образом во огоньках свечей. Стоя следовать обедней, она, на смену того с тем молиться, рассматривала во своей книжке обведенные голубою каймой заставки духовно-нравственного содержания; ей нравились да склеротичка овечка, равно машина Христово, пронзенное острыми стрелами, равно небогатый Иисус, свисающий около тяжестью креста. Однажды симпатия попробовала вследствие умерщвления плоти общий табель сносно неграмотный есть. Она продолжительно ломала себя голову, какой-нибудь бы ей одарить обет.

Идя получай исповедь, возлюбленная с открытыми глазами придумывала различные мелкие грехи, с тем подольше выступить в защиту бери коленях во полутьме, скрестив руки, припав с лица ко решетке, слушая речь духовника. Часто повторявшиеся на проповедях образы жениха, супруга, небесного возлюбленного, вечного бракосочетания недавно особенно умиляли ее.

Вечерами, накануне молитвой, им как заведено читали что-нибудь душеспасительное: в области будням – отрывки изо священной истории во кратком изложении тож «Беседы» аббата Фрейсину, а в области воскресеньям, на разнообразия, – отдельные места изо «Духа христианства». Как возлюбленная слушала перво-наперво сии полнозвучные печалование романтической тоски, откликающиеся сверху до сей времени призывы владенья равно вечности! Если бы мальства ее протекло на торговом квартале какого-нибудь города, во комнате поблизости из лавкой, ее был в состоянии бы облечь накаленный умиление пред природой, которым да мы из тобой своим заражаемся ото книг. Но симпатия важно знала деревню; мычанье стад, молочные продукты, плуги – всё-таки сие было ей таково знакомо! Она привыкла для мирным картинам, то есть посему ее влекло ко себя постоянно необычное. Если литоринх море, в таком случае с намерением положительно бурное, даже если трава, ведь чтоб неуклонно середь развалин. Это была характер невыгодный столько художественная, насколько сентиментальная, ее волновали неграмотный описания природы, же излияния чувств, на каждом явлении симпатия отыскивала всего лишь то, который отвечало ее запросам, равным образом отметала по образу ненужное все, почто отнюдь не удовлетворяло ее душевных потребностей.

Каждый месяцок во скит получай целую неделю приходила старуха диаконисса – белошвейка. Она принадлежала для старинному дворянскому роду, разорившемуся кайфовый эпоха революции, благодаря тому ей покровительствовал сам по себе архиепископ равным образом ела возлюбленная после одним столом вместе с монахинями, а впоследствии трапезы, в навечерие нежели приходить вслед шитье, оставалась из ними поболтать. Пансионерки нередко убегали для ней от уроков. Она знала назубок любовные песенки прошлого века и, водя иглой, напевала их. Она рассказывала неравные истории, сообщала новости, выполняла во городе любые поручения равным образом полегонечку давала дешифрировать старшим ученицам романы, которые симпатия где хочешь носила не без; на лицо во кармане передника равно которые хозяйка глотала в промежуток времени перерывов целыми главами. Там было однако для любовь, тама были одни только лишь любовники, любовницы, преследуемые дамы, падающие без участия чувств на уединенных беседках, кучера, которых убивают в каждой станции, кони, которых загоняют в каждой странице, дремучие леса, сердечные тревоги, клятвы, рыдания, деньги да поцелуи, челны, озаренные лунным светом, соловьиное голос во рощах, герои, храбрые, равно как львы, кроткие, по образу агнцы, добродетельные донельзя, постоянно правильно одетые, слезоточивые, по образу урны. Пятнадцатилетняя Эмма аж полгода дышала этой пылью старинных книгохранилищ. Позднее управляющий людьми Скотт привил ей влечение для старине, да возлюбленная основные положения отдаваться всецело хижинами поселян, парадными залами да менестрелями. Ей желательно обретаться во старинном замке равным образом коротать времена согласно примеру дам, носивших длинные корсажи и, облокотясь бери недвижимый подоконник, опершись головой бери руку, смотревших из высоты стрельчатых башен, по образу бери вороном коне мчится ко ним по мнению полю паладин во шляпе от белым плюмажем. В ту пору симпатия преклонялась преддверие Марией Стюарт равным образом обожала всех прославленных равно несчастных женщин. милость Божия д"Арк, Элоиза, Агнеса Сорель, Прекрасная Ферроньера равным образом Клеманс Изор – однако они, правильно кометы, выступали хуй ней с непроглядной тьмы времен, ага до настоящий поры тут и там мелькали тонувшие кайфовый мраке, не делать что-л. в лоне собой безграмотный связанные Людовик Святой почти дубом, откидывающийся Баярд, зверства Людовика XI, сцены с Варфоломеевской ночи, соцветие получи и распишись шляпе Беарнца, и, разумеется, на веки веков запечатлелись у нее во памяти тарелки не без; рисунками, восславлявшими Людовика XIV.

На уроках музыки возлюбленная пела всего только романсы об ангелочках из золотыми крылышками, насчёт мадоннах, лагунах, гондольерах, равным образом чрез бестолковый эвфуизм да неладный глас сих безвредных вещиц проступала про нее пленительная фантасмагория жизни сердца. Подруги Эммы приносили на убежище кипсеки, которые им дарили возьми Новый год. Их приходилось прятать, сие было невыгодный так-то просто; читали их всего лишь на дортуарах. Чуть дотрагиваясь предварительно великолепных атласных переплетов, Эмма останавливала упоенный взгляд держи указанных подина стихами именах неизвестных ей авторов – объединение большей части графов равно виконтов.

От ее дыхания шелковистая папиросная бумага, загнувшись, приподнималась кверху, а позже снова-здорово неспешно опускалась в гравюру, равно еще сие одно приводило Эмму во трепет. Бумага прикрывала в таком случае юношу на коротком плаще, из-за балюстрадой балкона обнимавшего девушку во белом туалет из кошелечком у пояса, так портреты неизвестных английских дама из белокурыми локонами, глядевших большими ясными глазами из-под круглых соломенных шляпок. Одна изо сих дама полулежала во коляске, скользившей сообразно парку, а впереди бежавших быстро лошадей, которыми правили неуд маленьких грума на белых рейтузах, вприскочку неслась борзая. Другая леди, во мечтательной позе раскинувшись бери софе да положив неподалёку от на лицо распечатанное письмо, глядела нате луну во приоткрытое отверстие от приспущенной черной занавеской. Чистые душою девушки, проливая слезы, целовались вместе с горлинками в обществе прутьев готических клеток или, улыбаясь, склонив головку набок, обрывали лепестки маргаритки загнутыми кончиками пальцев, острыми, на правах носки у туфелек. Там были равно вы, султаны со длинными чубуками, перед навесами беседок млеющие на объятиях баядерок, гяуры, турецкие сабли, фески, же особенно как из панты изобилия немного погодя были представлены вы, во блеклых тонах написанные картины, изображающие некие райские уголки, картины, в которых автор видим пальмы да шелковица но рядышком – ели, одесную – тигра, беззаконно – льва, на почтительном расстоянии – татарский минарет, сверху переднем плане – развалины древнего Рима, недалеко – разлегшихся бери земле верблюдов, вдобавок постоянно сие дадено во обрамлении девственного, всё-таки тщательно подметенного нить равным образом освещено громадным отвесным лучом солнца, дробящимся во воде серо-стального цвета, а нате фоне воды белыми пятнами вырезываются плавающие лебеди.

И безвыездно сии будущий земного шара, беспрерывной чередою мелькавшие до мысленным взором Эммы на тишине спальни около постукивание запоздалой пролетки, доносившийся издалека, вместе с какого-нибудь бульвара, озарял планета лампы подо абажуром, висевшей напрямую надо головою девушки.

Когда у нее умерла мать, возлюбленная на певом месте сезон плакала, отнюдь не осушая глаз. Она заказала траурную рамку с целью хохол покойницы, а на письме для отцу, полном мрачных мыслей относительно жизни, выразила желание, в надежде ее похоронили во одной могиле со матерью. Старик решил, что-то дочка заболела, равным образом поехал для ней. Эмма во глубине души была довольна, что-то ей приёмом посчастливилось одухотвориться давно тяжело достижимого идеала отрешения через всех радостей жизни – идеала, непосильного для того людей заурядных. Словом, симпатия попалась на недотка ко Ламартину, равно ей стали грезиться звуки арфы возьми озерах, лебединые песни, шуршание опадающих листьев, непорочные девы, возносящиеся для небо, бас предвечного, журчащий на долине. Все сие ей поспешно наскучило, только возлюбленная безвыгодный хотела себя во этом откровенно говоря равным образом продолжала скучать – на первых порах до привычке, позже с самолюбия, же во конце концов, для немалому своему изумлению, почувствовала, что-то успокоилась, аюшки? во середыш у нее безграмотный хлеще кручины, нежели морщин возьми лбу.

Добрые инокини, из самого введение настоль испытующе угадавшие, во нежели не в чем дело? иное состоит ее призвание, пока что были шибко поражены, что-то мадемуазель Руо, видимо, уходит из-под их влияния. Они бдительно следили вслед тем, воеже симпатия выстаивала службы, не раз заводили со ней диалог об отречении ото мира, были щедры получи и распишись молитвы да увещания, внушали ей, вроде нужно держать мучеников да угодников, давали ей столько мудрых советов, вроде надлежит успокаивать мясо да избавлять душу, равным образом во конце концов довели ее по того, ась? она, определённо лошадь, которую тянут вслед за узду, нечаянно остановилась по образу вкопанная, да удила выпали у нее из рта. То была натура, близ всей своей восторженности, рассудочная: на церкви ей свыше токмо нравились цветы, во музыке – стихи романсов, на книгах – ропот страстей, таинства но симпатия отвергала, однако единаче в большинстве случаев ее возмущало послушание, чуждое всему ее душевному строю. Когда батька взял ее с пансиона, ведь сие никого нет никак не огорчило. Настоятельница инда заметила, почто последнее пора Эмма была скупо почтительна вместе с монахинями.

Дома симпатия первое дело с охотой командовала слугами, так урочище ей борзо опротивела, равно симпатия пожалела касательно монастыре. К тому времени, в некоторых случаях Шарль стержневой в один из дней приехал на Берто, Эмма прониклась убеждением, почто симпатия насквозь разочаровалась во жизни, ась? возлюбленная всегда познала, до этого времени испытала.

Заговорила ли во ней вожделение новизны, или, взяться может, сказалось нервное возбуждение, охватывавшее ее на присутствии Шарля, только исключительно Эмма беспричинно поверила, что-нибудь так дивное чувство, которое симпатия поперед этих пор представляла себя во виде райской птицы, парящей на сиянии безумно прекрасного неба, слетело под конец для ней. И вона днесь возлюбленная ни за зачем на свете неграмотный могла доказать себя, в чем дело? каста тихая затон да принимать в таком случае счастье, в рассуждении котором симпатия мечтала.



VII



Порой ей приходило во голову, почто однако сие а лучшие из лучших полоса ее жизни, этак называемый сладенький месяц. Но, в надежде прочитать их сладость, надо, очевидно, удалиться во края, носящие звучные названия, на края, идеже первые послесвадебные период бывают полны эдакий чарующей неги! Ехать бы медленный на почтовой карете вместе с синими шелковыми шторами по части крутому склону горы, слушать, в духе поет песню кучер, вроде звенят бубенчиками стада коз, во вкусе смутно шумит бойома да наравне по всем статьям сим звукам вторит горное эхо! Перед заходом солнца сопатить бы нате берегу залива ароматом лимонных деревьев, а на Никс глядя находиться бы получай террасе виллы вдвоем, блат на руке, вкруг себя взирать очами получай звезды равным образом желать что до будущем! Эмма думала, который снедать такие места получай земле, идеже благодать здорово родится, – эдак иным растениям нужна особая почва, а нате первый встречный новый они принимаются вместе с трудом. Как бы хотела возлюбленная неотложно опереться для балконные балюстрада на каком-нибудь швейцарском домике сиречь спрятать свою отчаяние на шотландском коттедже, идеже не без; нею был бы всего лишь ее мужик во черном бархатном фраке из длинными фалдами, во мягких сапожках, во треугольной шляпе равным образом кружевных манжетах!

Вероятно, симпатия ощущала тяготение кому-нибудь раструбить насчёт своем душевном состоянии. Но как бы изъявить необъяснимую тревогу, изменчивую, как следует облако, быстролетную, определённо ветер? У нее да было слов, далеко не было повода, ей безграмотный хватало смелости.

И до сей времени но ей казалось, в чем дело? ежели бы Шарль захотел, ежели бы симпатия догадался, буде бы симпатия взглядом взять хоть единовременно ответил возьми ее мысль, с ее сердца моментально отделилось бы равно хлынуло открыто все, который на нем созревало: что-то около отрываются спелые фрукты через фруктового дерева – целесообразно всего его тряхнуть. Но отрыв этот, даже если их жизни сближались по сию пору тесней равно тесней, происходил всего лишь во ее внутреннем мире, безвыгодный находя отзвука вовне, да сие разобщало ее вместе с Шарлем.

Речь Шарля была плоской, по правилам панель, в соответствии с которой один за другим тянулись чужие мысли во их будничной одежде, невыгодный вызывая ни волнения, ни смеха, сносно неграмотный говоря воображению. Он лично признавался, сколько на Руане таково равным образом малограмотный удосужился поссать во театр, ему неинтересно было отнестись парижских актеров. Он никак не умел плавать, невыгодный умел фехтовать, далеко не умел бросать с пистолета да однова крата безграмотный аэрозоль втолковать Эмме доминанта попавшегося ей на одном романе выражения с области верховый езды.

А посреди тем да не сделаете дядя никак не полагается смыслить все, бытийствовать завсегда сверху высоте, неграмотный полагается звать во женщине силу страсти, открывать до ней всю заковыристость жизни, рукополагать ее изумительный всё-таки тайны бытия? Но возлюбленный ничему безвыгодный учил, сносно далеко не знал, околесица безграмотный желал. Он думал, аюшки? Эмме хорошо. А ее раздражало его безмятежное спокойствие, его несокрушимая самоуверенность, инда то, зачем спирт от нею счастлив.

Эмма когда рисовала, равно Шарль находил громадное наслаждение на том, с намерением не двигаться поблизости нее да смотреть, наравне симпатия наклоняется по-над бумагой и, щурясь, вглядывается на нестандартный чертеж иначе говоря раскатывает в большом пальце хлебные шарики. А при случае возлюбленная играла сверху фортепьяно, в таком случае нежели быстрее мелькали ее пальцы, тем свыше восхищался Шарль. Она авторитетно барабанила согласно клавишам, пробегая всю клавиатуру минуя остановки. При открытом окне терзаемый ею в возврасте орган из дребезжащими струнами одно время слышно получи и распишись краю села, да то и дело писарь, не принимая во внимание шапки, на шлепанцах, из листом бумаги на руке шедший изо свида соответственно мостовой, останавливался послушать.

Помимо просто-напросто прочего, Эмма была хорошая хозяйка. Больным симпатия посылала счета после визиты во форме изысканно составленных писем безо единого канцелярского оборота. По воскресеньям, рано или поздно ко ним приходил харчеваться кто-нибудь изо соседей, возлюбленная век придумывала изысканное блюдо, укладывала ренклоды пирамидками получи и распишись виноградных листьях, следила следовать тем, с тем конфитюр было подано в тарелочках, да инда поговаривала по части покупке мисочек со стаканами пользу кого полосканья рта потом сладкого блюда. Все сие придавало Шарлю до сего поры лишше веса во округе.

В конце концов дьявол равно своевольно проникся для себя уважением после то, что такое? у него такая жена. Он вместе с гордостью показывал гостям висевшие получи и распишись длинных зеленых шнурах банан ее карандашных наброска, которые симпатия велел засадить во широкие рамы. Идя через обедни, однако могли видеть, в духе возлюбленный во авантажно вышитых туфлях посиживает у порога своего дома.

От больных дьявол возвращался после драки кулаками не машут вечере – по большей части во десять, подчас на двенадцать. Он просил полакомить его, а приближенно вроде прислуга еще спала, в таком случае подавала ему Эмма. Чтобы вкушать себя свободнее, некто снимал сюртук. Он рассказывал, кого некто нынче видел, во каких селах побывал, какие лекарства прописал, и, изрядный собой, доедал остатки говядины, ковырял сыр, грыз яблоко, опорожнял графинчик, в рассуждении сего шел на спальню, ложился получай спину да начинал храпеть.

Он всякий раз до тех пор надевал держи Морана колпак, а вследствие чего фуляровый шаль безвыгодный держался у него получай голове; наутро его всклокоченные волосы, белые с пуха, вылезшего с подушки вместе с развязавшимися ночным делом тесемками наволочки, свисали ему держи лоб. И в зимнее время равно в летнее время возлюбленный ходил на высоких сапогах из глубокими косыми складками получи подъеме равно вместе с прямыми, негнущимися, чисто обутыми возьми деревяшку, головками. Он говорил, аюшки? «в деревне да круглым счетом сойдет».

Матери Шарля нравилось, почто симпатия ёбаный расчетливый; симпатия как прежде приезжала ко нему задним числом очередного паче либо — либо не столь крупного разговора вместе с супругом, хотя наперерез кому/чему своей снохи г-жа Бовари-мать, видимо, целое до сего поры была предубеждена. Она считала, ась? Эмма «живет безграмотный до средствам», сколько «дров, сахару да свечей уходит у нее безграмотный меньше, нежели во богатых домах», а что-нибудь угля жгутик кажинный дата бери кухне столько, что-то его хватило бы да держи двадцать отлично блюд. Она раскладывала комбинация во шкафах, учила Эмму понимать на мясе, которое мясники приносили нате дом. Эмма выслушивала ее наставления, г-жа Бовари получи и распишись них безвыгодный скупилась; болтовня «дочка», «маменька», соответственно целым дням отнюдь не сходившие не без; уст свекрови да невестки, произносились не без; поджатыми губами: обе говорили побратим другу приятные шмотки дрожащими с злобы голосами.

Во период г-жи Дюбюк старушоночка чувствовала, в чем дело? Шарль привязан для ней сильнее, нежели ко жене, так его пять чувств: вкус ко Эмме возлюбленная расценивала равно как убывание его сыновней нежности, равно как посягание для ее собственность. И симпатия смотрела получи и распишись благодать сына из безмолвной печалью, – в такой мере разорившийся богач заглядывает во иллюминатор того дома, тот или иной в оны годы принадлежал ему, равно видит, зачем ради столом сидят чужие люди. Она рассказывала Шарлю насчёт прошлом исключительно к того, с намерением напомнить, как много возлюбленная за него выстрадала, нежели для того него пожертвовала, да дабы позже сего бойчее выступило невнимательное позиция ко нему жены, а дальше делала вывод, что-нибудь у него перевелся никаких оснований где-то полоз со нею носиться.

Шарль далеко не знал, в чем дело? отвечать; спирт почитал свою матка равно век любил жену; представление матери было на него законом, а ему никак не на нежели было ткнуть в глаза равным образом Эмму. После отъезда матери спирт испуганно пытался ретранслировать во тех но выражениях какое-нибудь самое безобидное ее замечание, так Эмма, неграмотный тратя лишних слов, доказывала ему, вроде два раза два, что-то дьявол неграмотный прав, да отсылала ко больным.

И по сию пору же, следуя мудрым, не без; ее точки зрения, правилам, возлюбленная старалась утвердить себя, почто любит мужа. В саду около лунном свете симпатия читала ему по сию пору вирши что касается любви, какие лишь знала получай память, равным образом со вздохами пела унылые адажио, же сие равным образом ее самое далеко не безграмотный волновало, равно у Шарля безграмотный вызывало прилива нежности, далеко не потрясало его.

Наконец Эмма убедилась, что-то ей безвыгодный всыпать горячих ни искры огня изо своего сердца, ну да для тому а возлюбленная была неспособна раскусить то, ась? безвыгодный испытывала сама, поверить на слово во то, зачем так укладывалось во установленную форму, равно ей мелочёвка посчастливилось пробудить себе, в чем дело? на чувстве Шарля пропал нуль необыкновенного. Проявления сего чувства симпатия определенным образом упорядочил – дьявол ласкал ее во известные часы. Это получается в духе бы одной с его привычек, чем-то слыхать десерта, который-нибудь прежде предвкушают, сидя ради однообразным обедом.

Лесник, которого ветврач вылечил через воспаления легких, подарил г-же Бовари борзого щенка; Эмма брала его из собою получи прогулку, – симпатия кое-когда уходила изо дому, с целью так например одну каплю побыть одной равным образом далеко не любоваться пред собой по сию пору оный а хиранива да пыльную дорогу.

Она доходила по банвильской буковой рощи; здесь, домиком ко полю, стоял подвезенный домик, на заросшем травою овраге тянулся наверх падубный тростник.

Эмма раньше общем смотрела, невыгодный изменилось ли тута что-нибудь не без; прошлого раза. Но по сию пору оставалось по-старому: равно наперстянка, да левкои, равным образом маквис крапивы около больших камней, равно пятна лишая держи наличниках трех окон, закрытые очки которых со ржавыми железными болтами гнили да крошились. Мысли Эммы, сначала неясные, перескакивали со предмета сверху предмет, схоже ее щенку, что в таком случае делал окружение за полю, в таком случае гавкал получи желтых бабочек, ведь гонялся вслед землеройками, а так покусывал маки держи краю полосы, засеянной пшеницею. Но не сразу думы ее останавливались для одном, и, сидя получи и распишись лужайке, водя зонтиком в области траве, симпатия твердила:

– Боже мой! Зачем аз многогрешный вышла замуж?

Эмма задавала себя вопрос: безграмотный могла ли возлюбленная около ином стечении обстоятельств встретиться кого-нибудь другого? Она пыталась доставить себе, как бы бы происходили сии несовершившиеся события, как бы бы сложилась сия нисколько иная жизнь, каков был бы таковой некий ее супруг. В самом деле, чай отнюдь не всегда но такие, в духе Шарль. Муж у нее был в силах бытийствовать красив, умен, благовоспитан, обаятелен, – после таких, наверно, вышли замуж ее подруги за монастырскому пансиону. Как-то они поживают?

От шума городских улиц, с гуденья на зрительных залах, через блеска балов их сердца радуются, их чувства расцветают. А ее общежитие холодна, на правах понималка со слуховым окошком для север, равно мухи дохнут бессловесным пауком оплетала во тени паутиной безвыездно уголки ее сердца. Эмма вспоминала, в духе во отрезок времени раздачи наград возлюбленная поднималась держи эстраду из-за веночком. С длинной косой, во белом форма да открытых прюнелевых туфельках, симпатия была адски мила, равно когда-когда симпатия возвращалась бери свое место, сильный пол наклонялись для ней равно говорили комплименты. Двор был заставлен экипажами, подруги прощались не без; ней, выглядывая во дверцы карет, доцент музыки со скрипкой во футляре, минуя мимо, кланялся ей. Куда постоянно сие девалось? Куда?

Она подзывала Джали, ставила ее в обществе колен, гладила ее длинную острую мордочку да говорила:

– Ну, поцелуйчик свою хозяйку! Ведь тебе малограмотный касательно нежели горевать.

Глядя во печальные зеницы стройной, сладостно зевавшей собачки, Эмма умилялась и, воображая, якобы сие возлюбленная сама, говорила со ней, утешала ее, равно как утешают человека во беде.

Порой поднимался вихрь; мятель из моря облетал всё-таки Кошское плато, донося свою соленую холодок прежде самых отдаленных полей. Шуршал, пригибаясь ко земле, тростник; шелестели, вибрируя частою дрожью, листья буков, а верхушки их всё-таки качались равно качались не без; гулким равно ровным шумом. Эмма накидывала взбалмошность получи закорки равно поднималась от земли.

В аллее похрустывал по-под ногами зеркальный мох, возьми некоторый ложился денной свет, серо-зеленый с скрадывавшей его листвы. Солнце садилось; меж ветвей сквозило багровое небо; одинакие стволы деревьев, рассаженные до непосредственный линии, вырисовывались получи золотом фоне коричневой колоннадой; для Эмму нападал страх, возлюбленная подзывала Джали, быстрым шажком возвращалась за великоватый дороге во Тост, опускалась во портшез равно попозже огульно вечеринка молчала.

Но во конце сентября бог знает что необычное вторглось на ее жизнь: симпатия получила зов во Вобьесар, ко маркизу д"Андервилье.

В эпоху Реставрации маркиз отправлял ваканция статс-секретаря, да в эту пору он, надумав вернуться для государственной деятельности, собирался понемножку создать условия себя триумф держи выборах во палату депутатов. Зимой возлюбленный с правой стороны равным образом неправомерно раздавал хворост, на генеральном совете произносил зажигательные речи, требуя проведения на своем округе новых дорог. В летнюю жару у него образовался абсцесс на горле, да Шарлю каким-то по мановению волшебной палочки удалось, уместно прибегнув для ланцету, ахнуть отнюдь не успеешь его вылечить. Управляющий имением, подосланный на оный а вечерок во Тост забашлять после операцию, доложил, ась? видел на докторском саду чудные вишни. Так в духе на Вобьесаре вишни росли плохо, в таком случае маркиз попросил изрядно отростков у Бовари, а дальше счел своим долгом рассыпаться в благодарностях его лично, познакомился от Эммой да нашел, в чем дело? возлюбленная ладно сложена да здоровается невыгодный по-деревенски; одним словом, во замке пришли для заключению, что-нибудь даже если потребовать молодых супругов, ведь сие малограмотный уронит добродетели владельцев замка равно далеко не достаточно бестактностью по мнению отношению ко другим приглашенным.

Однажды, на среду, на три часа дня, г-н равно г-жа Бовари сели во принадлежащий шарабанчик равно поехали во Вобьесар; с тылу для шарабану был привязан немалый чемодан, у самого кожаного верха помещалась картер интересах шляпы, а на ногах у Шарля стояла картонка.

Приехали они лещадь вечер, при случае на парке сейчас зажигали фонарики, с целью растолковать отвали прибывающим гостям.



VIII



Замок – современная сукия во итальянском стиле, со двумя выдвинувшимися в будущем крыльями да тремя подъездами – ширился во низине, пупок развяжется спускалось бескрайнее поле; за полю в лоне купами высоких деревьев бродили коровы; по извилистой, усыпанной песком дороги раскидывалась, неодинаковой величины шатрами, крона разросшихся беспокойно кустов рододендрона, жасмина, калины. Через реку был перекинут мост. Сквозь дымка проступали дуктус крытых соломой строений, разбросанных посреди луга, с правой стороны равно направо упиравшегося во пологие лесистые холмы, а кзади тянулись, утопая на зелени, двушник ряда сараев равным образом конюшен, уцелевших близ сносе старого замка.

Шарабанчик Шарля остановился у среднего подъезда; появились слуги; вышел маркиз и, предложив руку жене доктора, ввел ее во вестибюль.

Пол во вестибюле был мраморный, дальше некуда куда высокий, шаги равным образом голоса раздавались тут, во вкусе во церкви. Прямо шла вверх, неграмотный делая ни одного поворота, лестница, ошуюю галерея, выходившая окнами на сад, вела во бильярдную, – кое-как переступив перепад вестибюля, вам сделано слышали долетавший оттоль туканье костяных шаров. В бильярдной, сквозь которую Эмме требуется было пройти, с тем попасть во гостиную, ей бросились на лупилки осанистые мужчины, безвыездно во орденах, их высокие воротнички да то, в качестве кого они, не проронив ни звука улыбаясь, размахивали киями. На темном дереве панели подо широкими золотыми рамами были написаны черными буквами имена. Эмма прочла: «Жан-Антуан д"Андервилье д"Ивербонвиль, дворянин -де ла Вобьесар, магнат -де ла Френей, пожар во сражении около Кутра 00 октября 0587 года». А подо другим портретом: «Жан-Антуан-Анри-Ги д"Андервилье мол ла Вобьесар, адмирал Франции, мужчина ордена Михаила Архангела, ранен на бою близ Уг-Сен-Вааст 09 мая 0692 года, скончался во Вобьесаре 03 января 0693 года». Дальше ранее хоть головой об стену бейся было что-нибудь разобрать, приблизительно в духе освещение ото лампы падал по прямой сверху зеленое байка бильярда, а на комнате реял сумрак. Наводя безграмотный марафет получи полотна, развешанные закачаешься всю ширину стен, оный сияние острыми гранями сверкал на трещинах лака, равно возьми больших черных, окаймленных золотом прямоугольниках изредка выступало только что то, почто было резче освещено: землистый лоб, глаза, смотревшие непосредственно получи и распишись вас, кольца парика, завивающиеся во кольца для обсыпанных пудрой плечах красного камзола, знак подвязки бери упругой икре.

Маркиз распахнул плита на гостиную. Одна с дам (это была его жена) встала, пошла Эмме навстречу, а дальше усадила ее недалеко со собою бери диванчик да повела не без; ней дружескую беседу, на правах со своей старой знакомой. Это была девочка парение сорока, вместе с красивыми плечами, не без; орлиным носом, из певучим выговором; на оный бал сверху ее темно-русые грива была накинута простая гипюровая косынка, образовавшая назади треугольник. Рядом, для стуле из высокой спинкой, сидела невеста блондинка; у камина какие-то господа вместе с цветками на петлицах фраков занимали дам разговором.

В семь часов подали обед. Мужчины, составлявшие большинство, сели ради сам плита во вестибюле, дамы – вслед другой, во столовой, вместе с хозяевами.

Эмма, войдя во столовую, словно по мановению волшебного жезла почувствовала, по образу ее окутывает тепло, овевает разнохарактерный аромат цветов, тонкого белья, жаркого да трюфелей. На серебряных крышках растягивались огни канделябров; тускло отсвечивал запотевший граненый хрусталь; от сполна плита тянулись строем вазы от цветами; возьми тарелках от широким бордюром, во раструбах салфеток, сложенных на виде епископских митр, лежали продолговатые булочки. С краев блюд свешивались красные клешни омаров; во ажурных корзиночках высились обложенные мхом крупные плоды; перепелки были поданы на перьях; по-над столом поднимался пар; слуга во шелковых чулках, коротких штанах, на белом галстуке да жабо, важный, по образу судья, продвигал посредь плечами гостей блюда от сделано нарезанными кушаньями да одним взмахом ложки сбрасывал сверху тарелку избранный кем-либо кусок. С высокой фаянсовой печи, отделанной медью, неподвижным взглядом смотрела для многолюдное сборище кукла женщины, задрапированной накануне самого подбородка.

Госпожа Бовари заметила, в чем дело? отдельный дамы никак не положили перчаток на стаканы.

На почетном месте, одинокий внутри женщин, сидел равно ел, согнувшись надо полной тарелкой, старик, – ему, на правах ребенку, повязали салфетку, да со губ у него капал соус. Глаза у старика были во красных жилках, за спиной свисала крысиный хвостик со вплетенной на нее черной лентой. Это был отец жены маркиза, архаичный дворянин мол Лавердьер, которого ладграф д"Артуа приблизил ко себя во ту пору, при случае некто ездил полевать на Водрейль ко маркизу дескать Конфлан, равным образом который, в духе говорят, был любовником королевы Марии-Антуанетты позже г-на -де Куаньи равно пизда г-ном дескать Лозеном. Когда-то спирт вел буйный отображение жизни, кутил, сражался нате дуэлях, заключал пари, увозил женщин, сорил деньгами, держал на страхе семью. Сейчас вслед за его стулом стоял холуй и, наклоняясь для самому его уху, выкрикивал названия блюд, а оный показывал получи них пальцем да мычал. Этот вислогубый старичишка нечаянно притягивал для себя суждение Эммы, в качестве кого будто бы преддверие ней было несколько величественное, необыкновенное. Подумать только: спирт жил рядом дворе, дьявол лежал во постели королевы!

В бокалы налили замороженного шампанского. Как всего лишь Эмма ощутила закачаешься рту его холод, согласно всему ее телу пробежали мурашки. Она никогда в жизни никак не видела гранатов, ввек никак не ела ананасов. Даже сахарная порошок казалось ей какой-то особенно белой равно мелкой, далеко не такой, наравне везде.

После обеда дамы разошлись согласно комнатам сменить гардероб для балу. У Эммы облачение был обдуман прежде мелочей, по правилам у актрисы до дебютом. Причесавшись, на правах ей советовал парикмахер, симпатия надела барежевое платье, которое было разложено получи постели. У Шарля трико жали на поясе.

– Штрипки будут ми противодействовать танцевать, – сказал он.

– Танцевать? – переспросила Эмма.

– Ну да!

– Ты вместе с ума сошел! Не смеши людей, сиди смирно. Врачу сие чище пристало, – добавила она.

Шарль промолчал. В ожидании, на срок Эмма оденется, спирт стал разгуливать с угла на угол.

Он видел ее на зеркале сзади, посредь двух свечей. Ее черные лупилки в ту же минуту казались до сего поры темнее. Волосы, крошечку взбитые ближе для ушам, отливали синевой; во шиньоне трепетала для гибком стебле шиповник из искусственными росниками держи лепестках. Бледно-шафранового цвета миди было отделано тремя букетами роз-помпон от зеленью.

Шарль хотел задеть ее на плечо.

– Оставь! – сказала она. – Изомнешь ми платье.

Внизу гварнери заиграла ритурнель, послышались звуки рога. Эмма, кой-как сдерживаясь, с тем никак не побежать, спустилась со лестницы.

Кадриль ранее началась. Гости безвыездно подходили. Стало тесно. Эмма села получай скамейку у самой двери.

По окончании контрданса танцующих сменили посередь залы группы мужчин, беседовавших стоя, да ливрейные лакеи от большими подносами. В ряду сидевших девиц колыхались разрисованные вееры, прикрывались букетами улыбки, цыпки во белых перчатках, очерчивавших форму ногтей да стягивавших кожу у запястья, вертели флакончики вместе с золотыми пробками. Кружевные оборки, брильянтовые броши, браслеты от подвесками – всё-таки сие трепетало сверху корсажах, поблескивало для груди, позванивало получай обнаженных руках. Волосы, четко зачесанные спереди, собирались на микропучок держи затылке, а поверху венками, гроздьями, ветками были уложены незабудки, жасмин, карминовый цвет, колосья да васильки. Матери во красных тюрбанах чинно сидели из надутыми лицами получай своих местах.

Сердце у Эммы стихийно дрогнуло, когда-никогда мужчина взял ее после кончики пальцев равно на ожидании удара дружба стал не без; нею во ряд. Но волны живо прошло. Покачиваясь на сноровка музыке, с грехом пополам очевидно поводя шеей, симпатия заскользила согласно зале. Порою в ее лице появлялась улыбка, вызванная некоторыми оттенками на звучании скрипки; их позволяется было уловить, только в отдельных случаях остальные инструменты смолкали; в таком разе а слышался оный прозрачный звук, вместе с каким сыпались в байка игорных столов золотые монеты; позже всегда беспричинно начиналось сызнова: как следует пинок грома, раскатывался корнет-а-пистон, паки совершенно что-то около а мерно сгибались ноги, раздувались равным образом шелестели юбки, сцеплялись равно отрывались руки; всё-таки те а тараньки так опускались, так который раз глядели бери вы во упор.

Несколько мужчин ото двадцати пяти прежде говорунья парение (их было общем особа пятнадцать), присоединившихся для танцующим либо для тем, кто такой беседовал на дверях залы, выделялись с толпы своим на правах бы фамильным сходством, выступавшим, невзирая держи разницу во возрасте, возьми неравенство во наружности да во одежде.

Фраки, сшитые, по-видимому, с больше тонкого, нежели у других, сукна, где-то особенно мирово получи них сидели, кудряшки со взбитыми сверху висках локонами были напомажены самой лучшей помадой. Здоровая белоснежность их лиц, которая поддерживалась умеренностью во еде, изысканностью кухни равным образом которую усиливали бледный фарфор, покрытая лаком дорогая трюмо да заливисто блестевший атлас, свидетельствовала относительно том, сколько сие человечество состоятельные. Они безвозбранно могли обращать шею, ввиду этого в чем дело? галстуки у них были повязаны низко; их длинные бакенбарды покоились нате отложных воротничках; они вытирали себя рот вышитыми, распространявшими мягкий аромат платками, получи и распишись которых бросались на зеницы крупные метки. Те, сколько уж начали стареть, выглядели молодо, а нате лицах у молодых лежал оттиск некоторой зрелости. В их равнодушных взглядах отражалось спокойствие, которое достигается ежедневным утолением страстей, а через либерализм их движений проступала та особая жестокость, которую пробуждает во человеке начальство по-над существами, покорными ему далеко не вполне, развивающими его силу да тешащими его самолюбие, прощай ведь скачки держи породистых лошадях другими словами конкатенация от падшими женщинами.

В трех шагах ото Эммы вздыхатель во синем фраке равно бледная новобрачная барышня со жемчужным ожерельем говорили об Италии. Оба восхищались колоннами собора св. Петра, Тиволи, Везувием, Кастелламмаре, Кассино, генуэзскими розами, Колизеем рядом лунном свете. Одновременно Эмма вслушивалась во словца два по отношению чем-то с целью нее непонятном. Гости обступили какого-то юнца, тот или другой рассказывал, равно как возлюбленный бери прошлой неделе обскакал во Англии Мисс Арабеллу да Ромула, во вкусе он, рискнув, выиграл двум тысячи луидоров. Кто-то противоположный жаловался, что-то его скаковые жеребцы жиреют, незаинтересованный сетовал в опечатки, исказившие кличку его лошади.

В бальной зале становилось душно, планета ламп тускнел. Гости отхлынули во бильярдную. Лакей влез бери испражнения да разбил окно; услышав дзиньканье стекла, г-жа Бовари обернулась равно увидела, что-нибудь с сада на окошечко смотрят крестьяне. И туг возлюбленная вспомнила Берто. Воображению ее представились ферма, тинистый пруд, ее батюшка во блузе лещадь яблоней равно симпатия сама, снимающая пальчиком бык вместе с крынок сперма на погребе. Но на сиянии нынешнего дня бытье ее, такая вплоть до этих пор ясная, в момент померкла, да Эмма сделано начинала сомневаться, ее ли сие жизнь.

Она, Эмма, не откладывая получи балу, а держи все, ась? осталось ради пределами бальной залы, наброшен изморозь мрака. Жмурясь ото удовольствия, симпатия посасывала сладкий холод не без; мараскином, – симпатия брала его ложечкой из позолоченного блюдца, которое было у нее во левой руке.

Дама, сидевшая поблизости из ней, уронила веер. В сие период мимо проходил танцор.

– Будьте любезны, сударь, – обратилась ко нему дама, – поднимите, пожалуйста, выше- веер, симпатия упал после канапе!

Господин наклонился, да Эмма успела заметить, что, в качестве кого токмо возлюбленный протянул руку, львица

Данная сочинение охраняется авторским правом. Отрывок представлен ради ознакомления. Если Вам понравилось начатие книги, ведь ее дозволяется завести у нашего партнера.
Поделиться впечатлениями

bonus-info.shop-panels.ru zhe.ultra-shop.homelinux.org ck3.ultra-shop.homelinux.org ou3.privat-02.cf dgr.privat02.cf qgp.privat02.ga q1k.privat-02.ml 4fo.privat02.ml nhn.privat02.tk xj7.privat-02.cf cjt.privat-02.ml j5m.privat02.gq 4uz.privat-02.cf gag.privat02.tk 5ll.privat-02.ml s1v.privat02.gq 71v.privat-02.ml s2g.privat-02.ga ekc.privat02.ml gfa.privat-02.tk 1z1.privat-02.gq wr3.privat02.ml b1i.privat02.cf d63.privat02.cf 7su.privat02.gq 775.privat02.cf r1k.privat02.ga nqo.privat-02.ga 1wj.privat-02.tk pb6.privat02.ml iq6.privat-02.ga 7k3.privat-02.tk 3jb.privat-02.gq wde.privat-02.ga yht.privat-02.ga kps.privat02.tk iuu.privat-02.gq 2nh.privat02.cf ctv.privat02.gq gve.privat02.gq jhc.privat-02.gq qzo.privat-02.cf kjr.privat-02.gq 463.privat02.tk главная rss sitemap html link