Госпожа Бовари

Гюстав Флобер



Предисловие



0



Из пяти книг, напечатанных Флобером из-за его шестидесятилетнюю жизнь, лишь только двум – «Госпожа Бовари» равным образом «Воспитание чувств» – посвящены современной Флоберу французской действительности, периоду в среде двумя революциями: 0830 равно 0848 годов. Они-то равным образом сыграли наибольшую амплуа во истории европейских литератур равно остались во памяти нашего читателя.

Жизнь Гюстава Флобера безвыгодный богата событиями. Родился дьявол во Руане на 0821 году на семье врача равным образом не без; детских парение патетически увлекся литературой. По настоянию отца спирт принужден был совершить поступок бери законоведческий ведомство Парижского университета, же юридическими науками брать уроки малограмотный хотел. Вскоре симпатия заболел тяжелой болезнью, сопровождавшейся припадками, ушел изо университета равным образом поселился во своем сёэн Круассе возьми берегу Сены, в трех шагах с Руана. Здесь некто работал, приблизительно хотя отрываясь ото письменного стола, на ход дней, месяцев да лет. В последние годы жизни дьявол кое-где позволял себя поездку во город на берегах Сены к встречи вместе с друзьями равно посещения библиотек. Иногда дьявол совершал вояж – получи и распишись Восток, во Египет, переднюю Азию равным образом Грецию, – да на Африку, ради ознакомиться пейзажи, промеж которых развивалось маневр его романа «Саламбо». Франко-прусская война, повергшая его во упадок духа равным образом возбудившая во нем патриотические чувства, которых возлюбленный на себя неграмотный подозревал, заставила его появиться с Круассе, идеже стояли постоем немецкие войска. По окончании войны, со временем Парижской коммуны, смысла которой некто малограмотный понял, началось всегда в таком случае же: омерзение ко современности, вызванное, из одной стороны, непониманием тех прогрессивных процессов, которые происходили во стране равно закачаешься всей Европе, из другой породы – жестокой реакцией, подавлявшей всякую свежую идея да обрекавшей Францию держи бесконечный застой. Флобер умер во 0880 году, задохнувшись умереть и безграмотный встать момент сердечного припадка.



0



Свою литературную операция Флобер начал совершенно снова мальчиком. Чуть ли отнюдь не со двенадцатилетнего возраста возлюбленный начал чиркать – первое дело в исторические темы, по прошествии времени получи и распишись современные.

Это было во тридцатые годы. После реакции, последовавшей следовать Июльской революцией, равным образом торжества крупной финансовой буржуазии на широких кругах французского общества да особенно средь мелкой буржуазии распространялось глубокое недовольство. Действительность представлялась во самом мрачном свете, многочисленные восстания республиканцев, рабочих, доведенных развитием капитализма предварительно страшной нищеты, подавлялись от необычайной жестокостью, равным образом рассчитывать в лучшее будущее, казалось, далеко не было оснований. Пессимистические настроения получили свое формулировка на в такой мере называемой «литературе отчаяния», alias «неистовой школе», сказавшейся равно в русской литературе сего времени равным образом получившей заглавие «неистовой словесности».

Еще на юношеском возрасте Флобер усвоил республиканские взгляды, ненавидел монархию Луи-Филиппа да жаждал новой, демократической революции. Он тоже приходил во отчаяние, отдал подать «неистовой школе» равно написал гряда произведений совсем во духе этой школы. Только во начале 0840-х годов возлюбленный попытался отделаться равно с отчаяния, равным образом ото мрачных сюжетов, заполнявших его юношеские произведения. В 0845 году спирт закончил трали-вали около названием «Воспитание чувств», некоторый малограмотный имеет сносно общего от романом, напечатанным по-под тем а названием во 0869 году.

В этом первом «Воспитании чувств» обнаруживается новое касательство для жизни да некоторое спасение через «неистовой» литературы да «отчаянного» пессимизма. Двадцатидвухлетний Флобер высказывает идеи, которые на ведь промежуток времени королем распространялись на демократически настроенных кругах да были оппозиционно направлены сообразно отношению для правительству. Он даю голову на отрез во том, в чем дело? субстанция да дух, а следовательно, ненормальная да физическая долгоденствие составляют нерасторжимое единство. Он рассматривает круг вроде процесс, конкретизируемый «законами природы», из которыми человеку соперничать неграмотный дано. Он невыгодный верит на прогресс, вот всяком случае, во продвижение буржуазный, невыгодный верит да на способ организовать новое, справедливое артель средствами политической борьбы равно социальных реформ. Но симпатия ультимативно отвечаю на том, что такое? засранец может ухватить законы знаменитый жизни, что-то искусство, этак а наравне мораль равно философия, требуется существовать безвыгодный пустым развлечением, а заранее токмо познанием, тем сильнее полным равно глубоким, что-то оно выражает общие закономерности жизни во нечеловечески конкретной, зримой, только зачем не осязаемой форме.

Житейское благополучие, победа чувств, мещанское эгоистическое счастье, объединение мнению Флобера, обманчиво да недолговечно, в духе дом, возведенный возьми песке. Подлинное благополучие не возбраняется выкопать всего лишь на познании, во искусстве, которое избавляет с житейских бед да лжи и, вскрывая накануне конца законы существования, помогает трансформировать мироздание равно приносить общественную равным образом личную проживание во адекватность от незыблемыми законами бытия.

Литература далеко не должна определять личные чувства автора, – симпатия должна играть роль фактический подлунная да истины побольше общего плана. Флобер ищет объективного, бесстрастного, хоть безличного искусства, благодаря тому что в чем дело? субъективные смута художника, вызванные толчкообразно равным образом случайностями жизни, могут всего запутать познание, замутить чистоплотный основа вдохновения равным образом изменить истину, понятную, обязательную равно неизбежную про каждого.

«Объективное», «бесстрастное», «безличное» искусство, в качестве кого его понимал Флобер, вовсе невыгодный исключает ни страсти, ни обида писателя, ни тем сильнее оценки того, сколько симпатия изображает. «Безличным», объединение мнению Флобера, изящные искусства: музыка подобает оказываться на томик смысле, почто скульптор изображает безвыгодный близкие личные страсти, а страшный своих персонажей, которые должны фигурировать объяснены вплоть до конца обстоятельствами их жизни, среды, на которую они заключены, общества, которое их создало, извратило alias замучило, – законами их общественного существования. В переживаниях персонажей малограмотный надлежит взяться ни плошки случайного, беспричинного, всё-таки должен существовать объяснено неизбежными силами объективного, общественного равно материального мира. Судьба героя может войти в душу читателя исключительно во часть случае, ежели его образ действий равным образом бедствия ажно во самой их нелепости будут закономерны равным образом неотвратимы. «Бесстрастие», что до котором говорит Флобер, безвыгодный значит, в чем дело? интимные отношения потребно являться лишен страсти. Так же, в качестве кого душа невыгодный может жительствовать сверх страстей, желаний, потребностей души да тела, эдак малограмотный может бытовать бесстрастным равным образом деюн художественного произведения. Но посетитель приходится отзываться на романе так склонность художника, а наклонность персонажа – лишь только тогда, в области мнению Флобера, чтец «поверит» во эту тяготение равным образом воспримет ее в духе непреложную истину.

«Объективное» мастерство требует отсутствия автора во его произведении. Автор далеко не приходится докладывать своему читателю, почто онсица его протагонист положительный, а новый – отрицательный, ась? одному нужно подражать, а другого плевать хотеть другими словами ненавидеть. Как лишь лектор обнаружит на произведении некую поучительность, любовь подсудобить ему «точку зрения», дьявол увидит следовать персонажем равно событиями романа насилие сочинителя, поступки равно испытание персонажа покажутся выдумкой, да труд искусства перестанет существовать.

Но «объективность» безвыгодный исключает оценки. Общественная и, следовательно, нравственная важность искусства, просто-напросто поведения героя либо — либо мотивов, которые им движут, хозяйка по части себя очищать неизвестно что объективное, свойственное изображаемым во произведении людям равно обстоятельствам. Автор неизбежно, на меру своего понимания действительности, своего проникновения во изображаемое, определяет его ценность, равно выпивоха воспринимает сие вроде атрибут предметов, существующее на реальном мире, самосильно ото воли автора.

Таковы основные положения новой эстетики Флобера. Свое соображение искусства да творчества спирт разрабатывал да совершенствовал во протекание всей жизни, осуществляя его на каждом своем произведении особыми средствами, во зависимости через поставленной задачи да ото особенностей изображаемого материала.



0



Чувствуя нелюбовь для своей современности, Флобер с запалом интересовался экзотикой, древним, доисторическим Востоком, нравами равным образом верованиями варварских народов, далеких с цивилизации, древним Римом, который-нибудь симпатия в свою очередь рассматривал наравне варварскую, хотя бы да героическую эпоху. И тем невыгодный в меньшей мере возлюбленный неграмотный был в состоянии кайфонуть с своей современности. Два самых замечательных его романа посвящены эпохе, которую возлюбленный знал в области собственному опыту. Первым его печатным произведением была «Госпожа Бовари».

В маленьком городке Ионвиле недостает ни плошки экзотического. Затхлое прожитие мещан, напоминающее, до словам Флобера, дни мокриц, скудость интересов равным образом идей – безвыездно вызывало нестерпимую скуку равным образом жажда пробегать куда ни на есть иллюминаторы глядят. Замысел «Госпожи Бовари» Флобер вывез из Востока, идеже путешествовал во протекание двух лет. Начал дьявол нестандартный любовь во 0851 году, уже далеко не остыв через сильнейших впечатлений, пейзажей равным образом нравов Востока, равно закончил на 0856 году. Тогда но интрига был напечатан на журнале «Ревю -де Пари». Некоторые его сцены, – правда да постоянно рисунок французской действительности, – имели до такой степени тёмный да непосредственно обличительный характер, что такое? коммунальный обвинитель счел нужным приковать Флобера ко суду ради депрессия общественной нравственности. Суд оправдал его, равно «Госпожа Бовари» появилась во планета отдельным изданием на 0857 году.

Когда задним числом Июльской революции форма исторического романа потерял свою прежнюю резкость равным образом бери смену ему пришел близкие отношения с современной жизни, стали болтать об чрезвычайных трудностях сего нового жанра. Он труден потому, что-нибудь острота лишена резких контрастов: целое носят один к одному костюмы, безвыездно якобы приближённо одинаково равным образом одинаково обращаются наперсник ко другу со обычным «сударь» равным образом «сударыня». Затем писатели заметили, аюшки? сие однообразие представляет характерный интерес; конечно, весь носят непременный агатовый одежа да подчиняются тем но правилам приличия, только оттенков на поведении равным образом мышлении несравненно больше, нежели во примитивном средневековье. Современность предоставляет художнику неограниченные потенциал исследования, угадывания равным образом творчества. Так говорил равным образом Бальзак. Флобер можно представить поставил себя задачей вскрыть на этой тоскливой действительности тайны души да оттенки нравов, поражающие своими единаче далеко не изученными глубинами. Нужно было только лишь провести сие филистерство равным образом эту пугающую вульгарность по образу неотвратимость да определить на них то, сколько захватывает читателя на романах с средневековой жизни, во сказках «Тысячи да одной ночи», во приключенческих равно «страшных» повестях. Дело во оттенках, а малограмотный на кричащей пестроте красок, равным образом с намерением намалевать действительность, нужен детальнейший духовный анализ, опирающийся получи и распишись знакомство современного общества.

Флобер выбрал заурядный сюжет, несть разок трактовавшийся на литературе, – историю супружеской измены, общепринятый блядовство на тупой провинции. Был ли у Флобера только бытовой источник, сиречь возлюбленный построил собственный сюжетец изо многих житейских равно литературных воспоминаний, далеко не поддающихся точному учету, – спрос несущественный. Важно другое: Флобер вложил на него такое глубокое сюжет равно придал ему такого склада всеобщий смысл, ась? связь оказался словно бы формулой современной души равно общества эпохи Июльской монархии. Трагедия обыкновенной провинциальной дамы, мещанки, невыгодный отличающейся ни образованием, ни умом, по-под его руками стала трагедией каждого человека, взыскующего лучшей жизни, побольше высокого счастья да непохожий действительности.

Европейская журналистика давнёшенько уж знала героев, далеко не принимавших мира, во котором они существовали, протестовавших в сравнении со чем его законов, его несправедливости да его зла. «Фауст» Гете создал целую школу беспричинно называемой «символической» драмы, получившей особое эволюция затем буржуазной революции конца XVIII века. «Каин» Байрона, «Прометей раскованный» Шелли, «Эмпедокл» Гельдерлина, десятки других произведений во стихах равным образом во прозе разрабатывали ту а проблему равным образом ту но «болезнь», которую называли «болезнью века». Но всё-таки сии герои были «сверхчеловеками», взятыми изо мифа равным образом легенды. Прометей был титаном, Эмпедокл – великим философом, Фауст – ученым, разочаровавшимся на науке, Каин – сыном первого человека равным образом легендарным братоубийцей.

Затем оный богатырь стал «очеловечиваться». Он получил общественное положение, биографию, среду, которая его создала да воспитала. Из Каина вырос Жюльен Сорель, победитель «Красного да черного», карьеристический плебей, престолонаследник революционеров 0793 года, равно Вотрен изо «Отца Горио». Флобер есть нижеупомянутый шаг. Он далеко не хотел разделять людей для «великих» равно «малых», сверхчеловеков равным образом чернь. Задача интересах него заключалась во том, с целью раскрыть на каждой активный душе ту а жажду лучшего, раздражение тем, что-нибудь есть, условиями существования, противными природе человека. Он продолжал то, зачем из такого склада принципиальностью делала Жорж Санд, нашедшая во социальных «низах» страсть ко общественной справедливости, тоску в соответствии с идеалу равно прометеевскую жажду принести в дар собой чтобы спасения человечества. Но героиня ее романа «Странствующий подмастерье» (1841) краснодеревщик Пьер Югенен, запавший нате любовь на графиню, был героем во подлинном смысле слова, готовым получай работа за других Флобер понимал рекламация вроде описатель неравно невыгодный всех, ведь многих, однако некто неграмотный любил идеальных героев. Его киногероиня была круглым счетом а эгоистична да круглым счетом но пошла, что да всё-таки ее окружение, а идеал, которого симпатия искала, обретал смешные да в свой черед пошлые формы, подсказанные модной современной литературой. Он ес ее жалкой прелюбодейной женой, далеко не разглядевшей следовать уродством действительности царствию зачем малограмотный будет конца живых нравственных ценностей.

Симпатизировал ли Флобер своей героине? Хотел ли дьявол опоясать ее неким ореолом? Или пригвоздить к позорному столбу из-за бессердечие равным образом эгоизм, какой привел ее ко несчастью, безумию равным образом смерти? Очевидно, Флобер ставил под из себя другую задачу.

Истина, в соответствии с его мнению, должна вмещать во себя безвыездно противоречия. Показать человека лишь только не без; одной его стороны, положительной тож отрицательной, следовательно сделать абстракцию равным образом сохранить в тайне правду. Поэтому симпатия отнюдь не хочет ни оправдывать, ни осуждать, спирт всего лишь показывает равным образом объясняет человека таким, каким его создало беседа равно его законы. Бунт Эммы Бовари – а сие непритворный равным образом совершенный смута – принимает уродливые, эгоистические равно хоть отвратительные формы, поелику зачем равным образом самый бунт, равным образом его комплекция обусловлены обществом, средой, провинцией, нравственным уровнем ее жителей, умственным уровнем современных ей французов, ложью, царящей повсюду, равно необходимостью наряду от этим равно зачислить эту ложь, равно сражаться не без; нею, с целью жить. Такова мистерия центрального образа романа равно корень того, который Эмма Бовари вызывает у читателя в ведь же время досада равным образом мучительное сострадание. Жажда счастья да гадливость для супу семейного обеда вслед семейным столом вызывают неосуществимые мечты, приводящие ее для гибели.

Полной противоположностью госпоже Бовари является ее муж, которым шашни начинается равно заканчивается. Он безвыгодный блещет ни умом, ни остроумием, ни образованием, неграмотный стремится для сильнее высокому положению, неграмотный рвется на Париж, невыгодный читает романов. Заурядный отсталый лекарь, симпатия счастлив тем, аюшки? имеет, и, повторяя пустословие Пушкина, доволен «своим обедом равно женой». И всегда но сие любимец высоких душевных качеств. У него в свою очередь кушать своя мечта, питаться да кровный долг, которого далеко не ощущала дуэнья Бовари, жаждавшая лишь своего личного счастья. Он эврика свое победа во Эмме равно потерял его совокупно от нею. В поток всего делов романа спирт переживает сие случай во полном удовлетворении жизнью – равным образом во полном противоречии со своей женой, что-то около равно невыгодный нашедшей удовлетворения ни на чем. Шарль Бовари трогателен во своей вере да любви, симпатия подшофе держи любую жертву из-за жены, – равным образом нераздельно от тем смешон своей удовлетворенностью, ограниченностью равно убожеством мысли.

Так предстают преддверие нами пара главных героя – убогими, жалкими во своем благоденствие н беде, на своем эгоизме равно во своей жертвенности, во непонимании того, который происходит со ними да около них. И отдельный изо них вызывает сострадание, которое оправдывает всякого человека, бедствующего во этом плохо организованном обществе.

Другие персонажи, пожалуй, никак не в меньшей мере выразительны равно никак не в меньшей степени типичны. Аптекарь Оме – действующее лицо примерно символический. Это персонифицированная вульгарность эпохи, сие ликующий Калибан изо шекспировской «Бури», так в полном смысле слова человекообразный, «прогрессивный», «либеральный» равным образом «просвещенный». Орден Почетного легиона равным образом «победа» надо слепым нищим, которого наконец-то «заперли» во богадельню, придают этому наивному, преуспевающему да гадкому персонажу чудовищный равным образом угрожающий смысл: сие самовлюбленное мещанство, определяющее образ целой эпохи равным образом ведущее страну ко духовной равным образом политической гибели.

И так чтобы продемонстрировать другую сторону буржуазного общества, Флобер ввел на особый любовные отношения иррегулярный персонаж, страшным призраком дело прошлое чрез действие, – Катрину Леру, батрачку, получившую вслед за пятидесятилетнюю службу получай одной равным образом пирушка а ферме серебряную плакетка ценою во двадцать пяточек франков. Нищая, измученная, отупевшая ото непрерывного труда бабушка превращает лицемерие сельскохозяйственной выставки на жестокую трагедию.

Так торжествует на романе «бесстрастность», полная яростного негодования, да потрясающая да сего в самом деле объективного изображения. Флобер, боровшийся со «тенденцией» равно проповедовавший самостийность литературы с политики, создал необычайно тонкий на политическом смысле роман, столько острозлободневный равно разоблачительный, в чем дело? по части глубине сатиры да силе идеологического воздействия кайфовый французской литературе XIX века горестно было бы встретить что-либо подобное.



0



Едва закончив «Госпожу Бовари», Флобер принялся вслед новоиспеченный роман, в рассуждении котором мечтал до впредь до возникновения замысла. Из отвращения для современности, в качестве кого возлюбленный уверял, симпатия взял сюжетец изо дохристианской эры равно неклассической цивилизации. «Саламбо», потребовавшая огромного труда, была начата на 0857 году да вышла на аристократия на конце 0862 года.

Это был покой ото современности. Карфаген III века вплоть до нашей эры: куча племен равно народов Африки, Азии равным образом Европы, зверские религии, кое-что чудовищное на правах, инстинктах, сознании варваров равным образом одинаково из сим колоссальное инцидент во истории античного решетка – удаление Карфагенского государства равно формулировка римского владычества для во всем Средиземноморье.

Несмотря получи замечательные добродетели романа, впервой на художественной литературе «открывшего» психологию варвара отдаленных да малоизученных эпох, «Саламбо» имела ужас мелкотравчатый успех. Изображенные на ней обычаи оказались непонятными да инда смешными читателям равно особенно критикам. В журналах печатались пародии, карикатуры да стишки, высмеивавшие героев равно их поступки. И безвыездно сие свидетельствовало относительно том, зачем эпохиальный жанр, воскрешающий чуждые цивилизации, был для того французской литературы пройденным этапом. Читатели интересовались всего-навсего своей современностью, больше доступной их пониманию равно побольше важной интересах дальнейшей практической деятельности.

«Современность ми этак но противна, наравне да прежде, – писал Флобер, закончив „Саламбо“. – От одной всего-навсего мысли, аюшки? автор буду разрисовывать мещан, меня тошнит... Вдохновляться господами равным образом дамами у меня в большинстве случаев в отлучке сил». И до сей времени но при помощи порядком дней задним числом выхода во земля «Саламбо» дьявол поуже разрабатывал программа «современного парижского романа», тот или другой был назван «Воспитанием чувств». Работа надо новым произведением продолжалась семь полет да закончилась во мае 0869 года.

«Жизнь должна существовать непрерывным воспитанием, – писал Флобер вслед три месяца по окончания романа. – Всему нужно учиться, изучать говорить, где-то но как бы выучиваться умирать».

«Воспитание», очевидно, понимается на этом месте в духе утечка иллюзий. Под ударами опыта смелый повинен уяснить тщету своих стремлений равно неисполнимость «практического» счастья.

«Я хочу начертать нравственную историю людей мой поколения, то есть было бы сказать, историю их чувств», – пишет Флобер. Лучше, нежели кого-либо с своих современников, Флобер знал самого себя. Может быть, сия «нравственная регесты поколения» является историей самого Флобера? Буржуазные критики твердят сие на сам за себе гик и, конечно, заблуждаются.

В ранней юности Флобер был «бесконечно влюблен» равным образом рассказал об этой любви на одной изо своих юношеских повестей. Госпожа Арну да ее супруг напоминают подробностями своей семейной жизни госпожу Шлезенжер, цель юношеской страшный Флобера, да ее мужа. Но сие отнюдь не делает трали-вали автобиографическим равным образом не заманить кого куда и калачом далеко не объясняет его проблематику. Герой романа представляет собой прямую враждебность Флоберу. Создав оный персонаж, Флобер вступал на полемику от неприемлемыми пользу кого него эстетическими теориями, политическими тенденциями, не без; самым характером мышления современного ему мещанства. В образе Фредерика некто хотел сложить кое-что типическое, обобщенное, свободное равным образом ото личных чувств, да ото случайного портретного сходства. Он был в состоянии вкушать любым материалом своей современности – эпизодом изо жизни своего знакомого, каким-нибудь художественным произведением, газетной статьей, фактом политической истории либо — либо скандальной хроники, да огульно сей «материал», другими словами «воспоминания», либо — либо «заимствования» были включены на близкие отношения в целях того, с целью привести доказательства нужную Флоберу проблему, переварить равно наметить особенности равно закономерности эпохи.

Фредерик, несомненно, неудачник. Но рукоделие невыгодный на этом. Дело на причинах, которые сделали его неудачником. Эти причины – во нем самом, во характере его сознания, во его взглядах получай жизнь, во непонимании действительности.

Но сии убеждения равно сие недопонимание свойственны неграмотный всего-навсего ему одному – этак же, в духе кайфовый всех своих произведениях, Флобер безграмотный хочет тогда отвинтить фигура через общества, хоть на иных случаях его победитель противопоставлен среде.

Иногда говорят, ась? во образе Фредерика Флобер разоблачил романтизм. Но вздумалось эдак недостает никаких оснований. Флобер вступает на борьбу никак не не без; романтизмом, тот или другой равно как литературная разряд был равным образом прошел, же из эпохой, длившейся дольше, нежели романтическая школа, равным образом включавшей во себя счета литературных, философских равно политических направлений, – от эпохой, которой лично дьявол был свидетелем. На своем веку Флобер видел сколько-нибудь революций. Он родился близ Реставрации Бурбонов, пережил Июльскую революцию равно Июльскую монархию, Февральскую революцию, декабрьский изменение 0851 годы равным образом ныне наблюдал Вторую империю, «эпоху безумия равно позора», сообразно определению Эмиля Золя, близкую для своему концу.

Он был республиканцем единаче тогда, в отдельных случаях писал домашние первые детские повести. Он радовался Февральской революции, надеясь, что-нибудь новая калмыкия сделает что-нибудь доброе на населения страны. И в дальнейшем каждой революции наступала реакция, впоследствии взрыва надежд – отрезвление да отчаяние.

Основной равно самый буйный беззаконие современности, за мнению Флобера, – сие субъективизм, недостаток всякой системы, всякой научности мышления, сохрани принимать во внимание от разумом, из логикой, предрассудок для знанию. Люди далеко не привыкли равно малограмотный хотят мыслить. Они вяще верят чувству, «сердцу», «первому движению». Они дурманят себя словами, которые вызывают приятное волнение, по части невыгодный заключают во себя никакого содержания. Все бедствия, обрушившиеся в Францию на процесс столетия, позорные предательства равно политические мошенничества – весь это, сообразно мнению Флобера, свидетельствует в отношении нежелании научно воображать да что касается торжестве «личного» начала, в таком случае снедать произвола равно умственной анархии. Предоставив нерушимый глазом не окинуть «чувству», отдаваясь любому порыву, волнению минуты, французы закрыли себя вероятность систематического труда да объективного, научного сведения действительности. Этот тирания равным образом «ячество», безотказность первый встречный эмоции, вспыхнувшей согласно тому иначе иному случаю, получили свое повторение да во теории «личной поэзии», которая раздражала Флобера на творчестве Мюссе равно Ламартина.

В общественной деятельности сие «ячество» приводит для обожествлению своего личного интереса, некоторый заслоняет побольше широкие горизонты интереса общего. Это психология собственника.

Не веря во случай социальной революции, так понимая классовую природу политики буржуазии, идущей ко своему господству, Флобер рассматривал свой интерес, влечение ко чистогану что грех «научности», в духе личную равным образом классовую ограниченность. От сего порока, объединение мнению Флобера, позволяется излечиться подле помощи одной всего науки, без участия каких-либо коренных социальных преобразований. Причина всех преступлений, совершенных буржуазией во 0848 году, полагает он, заключается на хаосе неорганизованной мысли, на сутолоке мнений, одинаково нелепых, в силу того что в чем дело? произвольных равно научно необязательных, на непонимании другого человека да во фанатизме личного интереса. Вся пятая республика больна одной болезнью, индивидуализмом, какой-никакой равен глупости, а лишь только возможное вызволение – освобождение следовать границы своего интереса, своего эгоизма на зона научного познания, которое создаст право, объективность да великую новую культуру.

Это отвратительное «ячество» сквозит на разговорах перепуганных буржуй во салоне Дамбрёза равным образом других персонажей романа. Делорье доказывает приманка философия аргументами логики, возлюбленный верит во то, сколько говорит, – равным образом меняет близкие убеждения, если сие на поверку выгодно. Художник Пеллерен ненавидит престол невыгодный потому, сколько возлюбленная плоха, а потому, который его произведения малограмотный попадают получи выставку. Драматург Юсоннэ ненавидит актеров вместе с тех пор, вроде его кюй была отвергнута театральным комитетом. Если симпатия короче принята, возлюбленный изменит приманка симпатии да взгляды. Защита собственности ссылкой бери льва, «который, буде бы туман заговорить, объявил бы себя собственником», да немилость коммерсанта, некоторый желал умертвить Прудона, «и задушил бы, если бы бы мог», – весь сие омерзительное да глупое изображено не без; необычайной правдивостью. Лучше, нежели кто-либо остальной изо современных ему писателей, Флобер обнажил классовую природу политических мнений равным образом любопытство идеологий. Он показал, зачем профанирование действительности во классовом сознании буржуазии приводит для абсурду да несчастьям, терзающим Францию. И нежели заостреннее классовая борьба, нежели очевиднее опасность, угрожающая буржуазным интересам, тем полнее торжествует «чувство» равно парализуется «понимание». После страхов, испытанных буржуазией во 0848 году, пишет Флобер, аж «умные люди... возьми всю бытие остались идиотами».

Фредерик Моро – избранник равным образом расход того а индивидуализма. Его поведение да мысли произвольны. Он мыслит штампами, «общепринятыми идеями», равно ему далеко не приходит во голову подвергнуть испытанию их разумом. И себя дьявол рассматривает через те но распространенные во его пора штампы. Чтобы организовать великие произведения искусства, нужно любить, думает он, – равно пишет романы равным образом картины, уповая бери свою бескорыстная ко госпоже Арну. Разорившись, некто надеется, сколько бедность сделает его великим человеком, да радуется разорению. Он рассчитывает унаследовать кошель министра в соответствии с протекции только что-нибудь не неизвестного ему банкира Дамбрёза. Во период революции, сочувствуя восставшим, он, однако, бросается на атаку лишь только потому, аюшки? рассердился возьми солдат, которые, в духе ему казалось, целили во него. В июньские период Фредерик гуляет не без; Розанеттой сообразно парку Фонтенебло, да бунт ему, беспричинно но наравне Розанетте, возможно пустяком во сравнении от их ничтожной любовью. И у Фредерика «познание» уготовано «чувством», – желаниями, мечтами, штампованными идеалами мелкобуржуазного интеллигента. И симпатия равным образом несвободен, заключен на шар своего эгоизма, спирт равным образом безвыгодный может отправиться после границы своего интереса. Единственное, нежели симпатия отличается через окружающей его толпы персонажей, сие его постоянное на приливах равно отливах эмоция для госпоже Арну.

После появления «Госпожи Бовари» равным образом «Саламбо» критики упрекали Флобера во том, аюшки? у него несть ни одного положительного не так — не то и так бы симпатичного героя. В «Воспитании чувств» Флобер создал напоследях хорошенький образ, проектированный в качестве кого верхушка женского совершенства. Госпожа Арну живет во обстоятельствах, которые определяют ее жизненную позицию равным образом нравственную задачу. Она пытается избавить свою взяв семь раз великими жертвами. Она слабит свое груз безропотно, от восторгом принимает крохи счастья, выпавшие сверху ее долю, противостоит искушениям да безвыгодный хочет нисколько менять, беспричинно во вкусе безграмотный на этом видит кровный долг. Она восхищена Фредериком, а спирт изменяет равным образом лжет ей. Она принимает оскорбления что ежедневную пищу равным образом далеко не смеет пустынно уличать во изменах равно лжи, прозревая время ото времени утешающую ее правду – невысказанную страсть Фредерика.

В поведении Фредерика обман равно сермяга вступают во удивительные сочетания. Будучи честным юношей, возлюбленный лжет во всем своим близким равно живет на постоянном самообмане. Он кому-то признается во любви, а сие никак не любовь, а иллюзия. Он любит, да отказывается ото любви. Он самовольно безграмотный знает, что-нибудь симпатия чувствует, да совершает поступки, неожиданные на себя самого. Может ли разве никак не Фредерик, ведь даже если бы самовольно творец истолковать причины этой непоследовательности, сих внутренних противоречий, с которых приближенно горестно раскопать выход?

Конечно, сии противоречия – никак не ошибка равным образом безграмотный просчет Флобера. Путаница чувств, мучащих его героя, говорит безграмотный в рассуждении том, сколько во душе человека ни аза не дозволяется постигнуть да ничему невозможно верить; Флобер малограмотный ненароком пришел для таким психологическим парадоксам. Его неплотный исследование – новейший рецепт психологического исследования, зажатый из современной Флоберу наукой.

Исходя с своего основного положения – единства материи равно духа, психиатры, физиологи да философы утверждали, в чем дело? безличный чайник дело невозможен лишенный чего движения нервных клеток. Из сего они делали вывод, аюшки? любая функционирование нервных клеток всякий раз сопровождается психическими процессами ощущения равным образом чувства. Сознание всего лишь регистрирует эффект сих процессов, происходящих умереть и никак не встать всех органах человеческого тела, а в силу того что подлинная, творческая занятие совершается приблизительно на темноте неосознанного.

Флобер, бережно следивший следовать успехами психологии равным образом психиатрии, был в силах вызнать об этом королем распространенном учении изо специальных книг, изо бесед со знакомыми ему учеными, например, не без; И. Тэном, какой вроде однова во 0860-е годы писал собственный вещь «Об уме да познании», во основном ознакомленный этой проблеме. С принятой Флобером точки зрения, стеничный подвиг запрещено трактовать наравне чистоплотный плод логического рассуждения. Поступки человека могут плохо вязаться его намерениям равно желаниям, этак в качестве кого они возникают изо глубины подсознательного, с неясных чтобы самого человека побуждений, инстинктов равно социальных привычек, ставших «второй природой».

Поведение Фредерика объясняется этой игрой чувств, по-над которыми возлюбленный безвыгодный властен. Логика руководит им меньше, нежели другими, не в этакий мере даже, нежели импульсивными равно чувственными натурами видать Розанетты alias господина Арну. Слабость воли равно неполнота событий во его жизни, невзирая бери вагон бестолковых поступков, объясняются в этом месте противоречивостью побуждений да приблизительно равной принудительным путем борющихся сторон. Обнаружить борьбу контрастно направленных влечений, увидеть начало волевого акта, предначертать непохожие мотивы, диктующие человеку его поведение, различить сии голоса, звучащие в круглых цифрах для границах физиологии, разгадать целую общежитие на ее видимой нелепости в качестве кого последствие этой единой борьбы – такова была загадка Флобера, самый полным-полна разрешенная на образе Фредерика.

Поступки самочки согласно себя безграмотный интересуют Флобера. Ведь акция отнюдь не означает ничего, разве автор сих строк никак не знаем вызвавших его побуждений. Эти-то побуждения равно стоят во центре его внимания, да поступки героя дьявол показывает только лишь тогда, когда-никогда ради ними позволено разведать причины. Фредерик позднее аукциона отказывается ото брака из госпожой Дамбрёз равно тутовник но удивляется своему решению; страшная душевная усталость, которую симпатия чувствует позже того, как бы захлопнул дверцы кареты, свидетельствует в отношении длительной равным образом трудной борьбе, происходившей круглым счетом на глубине. Этот шаг неграмотный требует объяснений, симпатия несомненно равным образом определенно объясняет то, что касается чем, может быть, безвыгодный догадывался да сам по себе герой. В последней сцене романа Фредерик отказывается с любви госпожи Арну, которую любил всю жизнь, – оный телодвижение непонятен самостоятельно по части себе, равно Флобер анализирует его мотивы.

Очевидно, Фредерик ошибался во прохождение всей своей жизни. Так же, по образу симпатия неграмотный понимал искусство, творчество, политику, людей равным образом свое обращение для ним, возлюбленный далеко не понимал стоящих накануне ним задач, своих потребностей, возможностей да характера. И постоянно сие через того а мещанского индивидуализма, ото неумения либо — либо нежелания единовластно равно «научно» мыслить. То, зачем его внутренняя сущность равно поучительный чутье сопротивляются его намерениям да идейным штампам, которым некто необходимо безо критики равным образом кроме размышлений, свидетельствует касательно том, что-нибудь спирт безграмотный дает себя труда хватить ни самого себя, ни окружающий общество от его законами да необходимостями.

В этом психологическом романе или, самое лучшее сказать, романе нравов огромную значение играет революция. Это наследственный следствие Июльской монархии – в духе вой визави нее равным образом в качестве кого ее продолжение. То а мещанское «ячество», классовые интересы, выражающиеся на форме личной выгоды, действуют да на 0848 году. Социальное благополучие, соответственно мнению Флобера, невозможно, доколь народище да банда никак не излечатся через сего «порока» либо «свойства», равным образом вследствие этого нтр кончается переворотом 0 декабря.

Во минута революций завтра приходит быстро, говорил Гюго: вслед за какие-нибудь три-четыре годы восстание сменилась реакцией, совершенно менялось бездна раз, а ничто никак не изменилось, да Вторая рейх вернула страну ко тому а положению, во котором симпатия находилась прежде Февраля, – таков был мораль Флобера с трагических событий, которые прошли приблизительно сверху его глазах. История со всеми ее переменами есть, на сущности, вытаптывание в месте. К этой мысли приводили Флобера неудачи двух революций, однако в свою очередь упорное, страстное уклонение замечать на истории развитость равно общественные закономерности, ведущие сыны земли насквозь постоянно заблуждения да бедствия для решительно осознанным идеалам.

Флобер был в силах бы подойти для другим взглядам получи и распишись историю да общество. В картине революции, показанной на романе, не возбраняется найти ясно осознанные классовые противоречия, ко которым симпатия относится вдали далеко не безразлично. Буржуазия, ошалевшая с страха, а там торжествующая свою победу, изображена на самом отвратительном виде. Это глупцы, хитрецы, предатели равно убийцы. Рабочие, которых нагота и босота да недород приводят ко Июньскому восстанию, паче беспомощны, нежели господствующие классы, уже однова утвердившие свое преобладание затем кровавого избиения вот минута Июньских дней. Но получай стороне рабочих, нате стороне побежденных – справедливость, героизм, на самом деле человеческие идеалы, равно одиночный конкретный протагонист на этой массе беснующихся стяжателей, честолюбцев равно проходимцев – сие Дюссардье, делегат обездоленного труда, преданный своим идеалам, через заблуждения равным образом сомнения заскочивший наконец-то ко правде, из-за которую отдает свою жизнь.

Флобер хотел «вымазать свою наши дни навозом», вроде индусы покрывали коровьим пометом приманка храмы. Он есть сие во «Воспитании чувств». Но спирт избегал «выводов», ибо почто считал их вмешательством автора во объективную действительность. Внимательный читатель, современник Флобера, приближенно но что лектриса нашего времени, никак не может безвыгодный предпринять своих выводов изо того, ась? предложил ему писатель. Бесстрастный интимные отношения превратился во разоблачение, осмысленное равно осознанное. Можно было бы сказать, что-нибудь возлюбленный оказался во известном смысле пророчеством.

Все бедствия 0870 года, говорил Флобер, произошли потому, сколько французы далеко не поняли его «Воспитания чувств», – так, насмехаясь по-над своим великим другом, рассказывал во своих воспоминаниях Сима Дюкан. Он передал нам подлинную понятие Флобера, малограмотный уловив ее смысла. Действительно, Флобер хотел показать, для каким бедствиям приводит бессилие мыслить, неразумение действительности, своекорыстие личная равным образом классовая. И со свойственной ему наивностью считал, что, разве братство поймет нынешний разъедающий его порок, оно избавится через него, придет для научному познанию и, следовательно, для великой общественной справедливости – помимо восстаний, насилий равным образом катастроф. Это была мечта человека, больше лишь боявшегося утопий.



0



Согласно французской романтической эстетике, основным достоинством романа считалась драматичность. В романах этой поры коллизия был максимально острым, а манипуляция подчинено борьбе противоречий, почти что постоянно разрешавшейся трагически. Романтики понимали общежитие вроде борьбу противоречий, в качестве кого несогласованность сплетня равным образом общества, а ибо нежели драматичнее был роман, тем глубже некто проникал во самую сущность действительности, тем дьявол был правдивее. Романка Бальзака подчинялся тому но закону.

Во дальнейший половине XIX века представления что до жизни и, следовательно, в рассуждении художественной правде крепко изменились. Жизнь человека во обществе рассматривалась отнюдь не на правах борьба, а равно как монотонное, пошлое, лишенное кризисов равно катаклизмов существование.

Такой видели свою ультрасовременность те, кто, чувствуя нелюбовь ко царству чистогана, жаждали паче напряженной работы ума да сильнее рациональной общественной жизни. События банальны, страшный ничтожны, развитие ограничены бытом, а благодаря этому высматривать во этом существовании острых конфликтов равно катастроф стало фантазировать то, аюшки? нет. В творчестве Флобера, Гонкуров, Золя бедствие была сведена вплоть до минимума.

В «Госпоже Бовари» образ действий архи мало, неуд адюльтера растворены во пошлости провинциальной жизни, а суицид равно вечное упокоение Эммы лишены какого-либо героизма. Однако страсть, самоубийство, гроб самочки до себя драматичны, равным образом сделано за того, в качестве кого шашни был напечатан, Флобер решил, зачем его творение немного правдиво, который оно подчинилось старым традициям драматического романа. Принимаясь следовать недавний интимные отношения с современной жизни, симпатия попытался вовсе отнять его драмы, ведь глотать учинить его единаче паче правдивым ежели и бы даже если ценою отказа ото искусства. Но определять искусством чтобы правды значило сформировать новое искусство, соответствующее новой действительности равным образом вкупе от тем новым требованиям, ко ней предъявляемым.

В «Воспитании чувств» перевелся примерно никаких внешних катастроф, ни убийств, ни самоубийств, ничего, что-то ломало бы сталь частной жизни. Смерть Дюссардье является всего только фоном, получай котором влачат свое наличествование главные герои. Это ход во неподвижности, толкучка обыденной жизни, шиш безвыгодный меняющая во своем бестолковом движении. Флобер вместе с удивительной последовательностью развивал то, что-то формулировал во своих юношеских письмах да выразил сейчас на первом романе.

Развивается да непохожий эстетический принцип, поразивший читателей поуже на «Госпоже Бовари», – положение безличности. В «Воспитании чувств» герои пока что в большинстве случаев освобождаются с автора. Они существуют самочки в соответствии с себе, они проходят преддверие нами можно подумать во каком-то бесцветном фильме, на едва-едва уловимых оттенках добра равно зла, равно читателю доводится «работать» по-над ними, прикладывать руки во творчестве автора, с намерением обнаружить ключ, во котором нужно принимать эту унылую действительность, показанную е таким мастерством равным образом вместе с таким авторским самоотречением.

В «Госпоже Бовари» Флобер пытался, в какой мере возможно, увертываться повествования, блестящим мастером которого во в таком случае миг считался Лександр Дюма. Описания, таково обильные у Бальзака, опять же безвыгодный привлекали Флобера. Лишь на редких случаях дьявол пользовался диалогом, какой-никакой ввел на любовь управляющий людьми Скотт. Флоберу казалось, что-то такими средствами хоть головой об стену бейся подать душевные тайны героя, непонятные ему самому. Он открыл с целью современной литературы «несобственную прямую речь», ведь кушать внутреннюю выступление персонажа, безвыгодный высказанную во разговоре, неграмотный оформленную словом.

Эмма размышляет относительно своей судьбе, по отношению муже, что касается любовниках – равным образом компилятор передает ее думы да испытание так, что сие симпатия самочки говорит об них на глубине своей души. Она вовек бы далеко не рассказала об этом никому, далеко не призналась бы равным образом самой себя во том, который переживает такое странное равно невыразимое, оттого что-нибудь очищать на человеке какая-то стыдливость, которая далеко не позволяет вверить своих чувств слову, даже если сказанному наедине.

«В самом дело, так-таки далеко не всё-таки а такие, в духе Шарль. Муж у нее был в состоянии составлять красив, умен, благовоспитан, обаятелен, – ради таких, наверно, вышли замуж ее подруги в соответствии с монастырскому пансиону». Слова эти, произнесенные самой Эммой, показались бы через силу олигодон наивными равно по прямой нелепыми. Но наша сестра знаем, который симпатия никак не говорит этого. Это ее ощущение, ее тоска, отнюдь не оформленная во слове, безвыгодный поддающаяся выражению. Художник выразил ее чувства, чуть-чуть ею осознанные, во точных, отточенных, волнующих фразах. Ее подруги живут жизнью, с которой «их сердца радуются, их чувства расцветают. А ее век холодна, что понималка со слуховым окошком бери север, да ипохондрия бессловесным пауком оплетала на тени паутиной однако уголки ее сердца». Конечно, ей самой таких слов малограмотный придумать, однако хоть в петлю полезай было бы отпустило излагать ощущения, которые приведут ее ко адюльтеру равным образом самоубийству. То а происходит равно со Шарлем Бовари, кой переживает свое счастье, чисто человек, лишь что такое? съевший вслед за обедом трюфели: «Был ли некто счастлив придет час прежде? Уж малограмотный во коллеже ли, эпизодически симпатия сидел взаперти, на его высоких четырех стенах, равно чувствовал себя одиноким промеж товарищей, которые были да зажиточнее да способнее его... Или позднее, когда-когда некто учился сверху лекаря равным образом в некоторых случаях на карманах у него было этак пусто, который возлюбленный пусть даже безвыгодный был в состоянии заповедать музыкантам кадриль, чтоб станцевать не без; тот или иной молоденькой работницей, вслед за которой ему желательно приударить?»

При первом чтении не грех было бы обрести эту страницу вслед авторскую речь, спустя время – из-за внутреннюю речь, которую произносит человек, рефлексирующий что касается своем счастье. Но тогда не имеется ни того, ни другого. Этих слов безграмотный произносит никто. Они передают не. движение размышления, безграмотный аллюр мысли, что могло бы показаться, а сумму впечатлений, которую носит от собою Шарль Бовари, отпечаток пережитого, лежащего грузом следовать пределами сознания, капитал духа, которое симпатия далеко не дым бы определять равно пусть даже отчетливо осознать.

Но прошли годы, равно во «Воспитании чувств» Флобер отказывается ото сего способа психологического анализа, созданного со таким проникновением да любовью. Вероятно, ему казалось, аюшки? на таковой передаче душевного состояния персонажей бессчетно субъективного, авторского, чересчур откровенного да инда навязчивого. И симпатия разрабатывает разный метод, вновь побольше «объективный»: образ психологии персонажей подле помощи окружающего их внешнего мира, решетка вещей.

Фредерик видит госпожу Арну – равным образом Флобер описывает ее ногу, платье, свет, кто ее озаряет. Фредерик собирается вскричать предложение во каком-то клубе – равно Флобер описывает толпу людей, крики, нелепости, провозглашаемые из трибуны, нелепости, которые говорит самолично Фредерик.

Он узнает, почто госпожи Арну недостает дома, равным образом вослед ради сим идут личный состав парижского бульвара, группы людей получай тротуарах, зеркала кафе, краска лица проходящих женщин. И только лишь позднее сего во нескольких кратких словах – стих Фредерика, наслаждающегося во всех отношениях сим зрелищем только лишь потому, аюшки? надеется при помощи мало-мальски дней заметить госпожу Арну.

В других случаях да общий нисколько никак не говорится по отношению том, сколько чувствует п думает герой, – пользователь вынужден самоуправно сие понять, догадаться, «сделать вывод», ото которого воздерживается автор. Вместо «несобственной откровенный речи» средством психологической характеристики служит «поток вещей», среда, проходящая пизда взором героя.

«Воспитание чувств» вышло на аристократия перед франко-прусской войны, падения Второй империи, последовавшей после ним Парижской коммуны равным образом утверждения Третьей республики. В таких обстоятельствах возникновение нового романа никак не могло прельстить для себя внимания широких кругов читателей. Десять полет любовные отношения безграмотный переиздавался, да всего только для 0880 году, впоследствии выхода во аристократия второго издания, возлюбленный попал на степь внимания читателей равно критиков. Флобер внезапно оказался главой литературной школы, возникшей на 0870-е годы по-под влиянием Золя равно называвшей себя натуралистической.

Пожалуй, лучшую оценку роману дала Жорж Санд, умереть и далеко не встать многом неграмотный соглашавшаяся из Флобером на эстетическом равным образом политическом плане. «Что доказывает твоя книга, компилятор юмористический, насмешливый, непримиримый равно мудрый? Не отвечай мне. Я знаю, автор вижу это. Она доказывает, сколько наше общественное богатство пришло для своему разложению равным образом что-то его должно коренным образом изменить. Она доказывает сие в такой степени убедительно, сколько ни одна душа малограмотный поверит тебе, даже если твоя милость станешь отстаивать противное».



0



Тяжело пережив неудача Франции на 0870 году, безграмотный поняв Парижской коммуны равным образом ожидая военной равным образом политической гибели страны, Флобер чувствовал, сколько сходит со ума: «Целые водопады, реки, океаны отчаяния проливаются нате меня... Вот накануне что довело нас уклончивость взирать правде на глаза! Любовь для фальши равным образом обману!» И опять дьявол повторяет то, почто говорил всю жизнь: токмо наука, трезвое выделение понятий равным образом разыскание действительности поведет шар земной за верному пути, исключительно во науке спасение. В последнем равно окончательном варианте «Искушения святого Антония», философской драмы, законченной во 0872 году равно напечатанной на 0874 году, – сегодняшнее хваление науке равно сообща от тем изумительная на своей образности осуждение сменявших одна другую религий, сверху развалинах которых вырастает впредь до гигантских размеров персона Илариона, воплощающего Знание.

Как всегда, перемежая современную тему со исторической, Флобер предисловий взялся после комедию. Из трех им написанных одна, «Кандидат», поставленная получи и распишись сцене во 0874 году, заслуживает некоторого внимания – возлюбленная осмеивает избрание на низкий парламент.

Жанр таковой далеко не удавался Флоберу, да во середине семидесятых годов симпатия начинает подвизаться надо повестями. Сборник «Три повести» (1874) заключает «Иродиаду» не без; сюжетом изо древнего мира, средневековую «Легенду в рассуждении святом Юлиане Странноприимце» равно история «Простая душа». Из них самая замечательная – последняя, которая является одним с лучших, для отечественный взгляд, созданий Флобера. А. М. Горький вспоминает впечатление, какое произвела в него сия повесть, прочитанная на детстве: «Я... верно оглох, ослеп, – бузовый вешний неприсутственный заслонила передо мной особа обыкновенной бабы, кухарки, которая отнюдь не совершила никаких подвигов, никаких преступлений».

Последние годы своей жизни Флобер работал по-над романом, тот или иной потребовал огромного труда равным образом остался незаконченным. Он назывался согласно имени двух героев «Бувар да Пекюше» равным образом был напечатан по прошествии смерти Флобера. Смысл книги пояснен на подзаголовке: «О недостатке метода во науках». Еще единовременно литератор возвращается ко идее, беспокоившей его во процесс всей жизни: средствами правдивого искусства уберечь гуманизм и, на частности, Францию через заливающей их мещанской глупости. Бувар да Пекюше – пожилые добродушные, невежественные, физически обеспеченные человеки – решили разобраться всегда науки. Не понимая ни метода, ни предмета исследования, они делают чудовищные да смехотворные ошибки, многие с которых Флобер есть во сочинениях, печатавшихся на его время. Это беспощадная суд многих современных: ему научных заблуждений, да ни подо каким видом малограмотный огульное ответ всего, ась? было достигнуто человечеством нате пути ко знанию.

* * *

Девяносто лет, протекшие по прошествии смерти Флобера, отнюдь не уменьшили значения его творчества. Пожалуй, ажно наоборот: ныне автор сих строк отпустило понимаем его равным образом сочувствуем ему во его ненависти да на его надеждах. Сложный путь, им пройденный, похоже нам естественным да исторически необходимым, а вследствие чего простым равно понятным.

Мы неграмотный можем полагать его Круассе, идеже возлюбленный создавал домашние произведения, по образу «башню изо слоновой кости». Выход с «царства необходимости» во «царство свободы», ведь лакомиться во общество чистых идей равно «высшей правды», был на него безвыгодный бегством через действительности, а борьбой вместе с нею. Мы понимаем его зиждительный дело по образу ход впереди во истории человеческой мысли да равно как жертву, принесенную про далекого, интересах него самого непостижимого будущего.

Б. РЕИЗОВ

* * *

МАРИ-АНТУАНУ-ЖЮЛЮ СЕНАРУ, парижскому адвокату, бывшему президенту Национального собрания равным образом министру внутренних дел

Дорогой да замечательный друг!

Позвольте ми вооружить Ваше прозвище бери первой странице этой книги, пизда посвящением, поелику Вам главным образом моя особа обязан ее выходом во свет. Ваша блестящая защитительная говорок указала ми самому нате ее значение, какого ваш покорнейший слуга невыгодный придавал ей раньше. Примите но эту слабую полетнее глубочайшей моей признательности вслед за Ваше красноречие равно из-за Ваше самопожертвование.

Гюстав Флобер

Париж, 02 апрели 0857 г.

Посвящается ЛУИ БУЙЛЕ



Часть первая



I



Когда я готовили уроки, для нам вошел директор, ведя ради собою одетого попросту «новичка» равным образом служителя, тащившего огромную парту. Некоторые с нас дремали, да туточки всё-таки автор сих строк очнулись равным образом вскочили со таким видом, правильно нас случайно оторвали через занятий.

Директор нашел нам значок закатиться объединение местам, а затем, обратившись ко классному наставнику, сказал вполголоса:

– Господин Роже! Рекомендую вы нового ученика – дьявол поступает на пятый класс. Если а симпатия хорэ ладно учиться равно славно себя вести, ведь автор переведем его ко «старшим» – затем ему надлежит бытийствовать согласно возрасту.

Новичок всё-таки пока что стоял во углу, после дверью, таково ась? наша сестра из трудом могли приметить сего деревенского мальчика планирование пятнадцати, ростом сверх нас всех. Волосы у него были подстрижены на кружок, на правах у сельского псаломщика, держался дьявол чинно, невзирая сверху крайнее смущение. Особой крепостью сложения возлюбленный безграмотный отличался, а всё-таки но его зеленая суконная курточка вместе с черными пуговицами, видимо, жала ему на проймах, изо обшлагов высовывались красные руки, безвыгодный привыкшие ко перчаткам. Он до перебора в вышине подтянул помочи, равным образом из-под его светло-коричневых брючек выглядывали синие чулки. Башмаки у него были грубые, плохо вычищенные, подбитые гвоздями.

Начали отбирать мнения уроки. Новичок слушал затаив дыхание, равно как слушают поучение во церкви, боялся положить ножища для ногу, боялся облокотиться, а во двойка часа, при случае прозвонил звонок, наставнику пришлось окрикнуть его, `иначе дьявол в такой мере равно невыгодный стал бы на пару.

При входе на категория нам вечно желательно скорее очистить руки, равным образом я в порядке вещей бросали фуражки в пол; бросать их полагалось неуклонно от порога почти лавку, же так, чтоб они, ударившись в отношении стену, подняли что дозволено хлеще пыли; во этом заключался отдельный шик.

Быть может, нульсон в смазке невыгодный обратил внимания сверху нашу проделку, бытийствовать может, симпатия никак не решился получить во ней участие, да лишь моление кончилась, а дьявол безвыездно снова держал фуражку бери коленях. Она представляла собой запутанный высший убор, смесь медвежьей шапки, котелка, фуражки для выдровом меху равно пуховой шапочки, – словом, сие была одна изо тех дрянных вещей, немое выверт которых далеко не не столь выразительно, нежели образина дурачка. Яйцевидная, распяленная нате китовом усе, возлюбленная начиналась тремя круговыми валиками; далее, отделенные с валиков красным околышем, шли чередуясь ромбики бархата равным образом кроличьего меха; по-над ними высилось бог знает что словно мешка, кой увенчивался картонным многоугольником из затейливой вышивкой изо тесьмы, а из сего многоугольника свешивалась получи и распишись длинном тоненьком шнурочке кисточка с безоблачный канители. Фуражка была новенькая, ее навес блестел.

– Встаньте, – сказал учитель.

Он встал; фуражечка упала. Весь род захохотал. Он нагнулся равным образом поднял фуражку. Сосед сбросил ее локтем – ему вторично пришлось ради ней нагибаться.

– Да избавьтесь ваша милость ото своего фургона! – сказал учитель, малограмотный утративший остроумия.

Дружный саркастический школьников привел бедного мальчика на смущенность – симпатия безвыгодный знал, владеть ли ему фуражку во руках, бросать ли получай секс либо — либо обуть в голову. Он сел да положил ее получи колени.

– Встаньте – заново обратился для нему учитель, – равным образом скажите, что ваша фамилия.

Новичок пробормотал черт-те что нечленораздельное.

– Повторите!

В отповедь послышалось в таком случае а втягивание аж слогов, заглушаемое гиканьем класса.

– Громче! – крикнул учитель. – Громче!

Новичок от решимостью отчаяния разинул клюв равным образом закачаешься всю силу легких, пунктуально звал кого-то, выпалил:

– Шарбовари!

Тут взметнулся чрезвычайный голоса равно стал вытягиваться crescendo 0 Нарастая (итал.). , со звонкими выкриками (класс грохотал, гоготал, топотал, повторял: Шарбовари! Шарбовари!), а кроме распался для отдельные голоса, только медленно сызнова неграмотный был способным уняться равным образом сезон с времени пробегал так рядам парт, сверху которых непогасшею шутихой так там, ведь тогда вспыхивал еле слышный смех.

Под рекой окриков система помалу восстановился, учитель, заставив новичка продиктовать, чавкнуть согласно складам, а в дальнейшем до сей времени разок подчитать свое название равным образом фамилию, на конце концов разобрал болтология «Шарль Бовари» равно велел бедняге провалиться после парту «лентяев», у самой кафедры. Новичок шагнул, же в ту же минуту но остановился на нерешимости.

– Что вас ищете? – спросил учитель.

– Мою фур... – бурно оглядываясь, безгласно заговорил новичок.

– Пятьсот строк всему классу!

Это грозное восклицание, аналогично «Quos ego!» 0 Вот моя персона вас! (лат.) , укротило ещё поднявшуюся бурю.

– Перестанете вам либо — либо нет? – единаче в один из дней прикрикнул ожесточенный преподаватель и, вынув из-под шапочки назальный платок, отер со лба пот. – А вы, новичок, двадцать однова проспрягаете ми во тетради ridiculus sum 0 Я смешон (лат.). . – Несколько смягчившись, спирт прибавил: – Да отыщется ваша фуражка! Никто ее неграмотный украл.

Наконец до сей времени успокоились. Головы склонились надо тетрадями, равно оставшиеся двушник часа прозелит вел себя примерно, даже если период с времени лично во харя ему попадали точно пущенные вместе с кончика пера шарики жеваной бумаги. Он вытирал моська рукой, хотя позы безграмотный менял равным образом инда невыгодный поднимал глаз.

Вечером, пизда тем по образу кухарничать уроки, некто разложил приманка школьные принадлежности, тщательно разлиновал бумагу. Мы видели, вроде честно возлюбленный занимался, поминутно заглядывая во словарь, стараясь из всех сил. Грамматику дьявол знал недурно, так фразеология у него получались неуклюжие, что-то около в чем дело? на старший ранг его, видимо, перевели только лишь ради прилежание. Родители, людишки расчетливые, безграмотный спешили отказываться от чего его во школу, равным образом альфа и омега латинского языка ему преподал аграрный священник.

У его отца, г-на Шарля-Дени-Бартоломе Бовари, отставного ротного фельдшера, на 0812 году вышла как кобыла сивая история, связанная вместе с рекрутским набором, да ему пришлось удалиться со службы, так по причине своим личным качествам симпатия сумел достать походя имущество на шестьдесят тысяч франков, которое землевладелец шляпного магазина давал ради своей дочерью, прельстившейся наружностью фельдшера. Красавчик, говорун, умевший солоно дзинькать шпорами, носивший усы не без; подусниками, унизывавший щупальцы перстнями, любивший договариваться закачаешься по сию пору яркое, спирт производил эффект бравого молодца равным образом держался от коммивояжерской бойкостью. Женившись, возлюбленный годы два-три проживал имущество – накрепко обедал, время упущено вставал, курил фарфоровые чубуки, отдельный бал бывал во театрах равным образом многократно заглядывал на кафе. Тесть оставил за себя немного; от досады г-н Бовари завел было фабрику, но, прогорев, удалился на деревню, с тем исправить близкие дела. Однако во сельском хозяйстве возлюбленный смыслил безграмотный больше, нежели во ситцах, бери лошадях своих катался верхом, на смену того в надежде бери них пахать, сидр тянул целыми бутылками, возмещение того с намерением предавать его бочками, лучшую животные со своего птичьего двора съедал сам, охотничьи чеботы смазывал салом своих свинья – да немного спустя пришел для заключению, что-нибудь всякого рода хозяйственные затеи нужно бросить.

За двести франков во время спирт снял на одном селении, расположенном нате границе Ко равным образом Пикардии, черт знает что среднее в обществе фермой да помещичьей усадьбой и, удрученный, исполненный поздних сожалений, ропща получай бога да во всех отношениях вовсе завидуя, разочаровавшись, сообразно его словам, на людях, язык без костей пяти парение через роду еще решил закрыться равным образом окончить жизнь с дел.

Когда-то исстари хозяйка была с него минуя ума. Она любила его рабской любовью равно сим всего лишь отталкивала его с себя. Смолоду жизнерадостная, общительная, привязчивая, для старости она, как выдохшемуся вину, которое превращается во уксус, сделалась неуживчивой, сварливой, раздражительной. Первое миг она, безграмотный показывая виду, невообразимо страдала ото того, сколько супруг гонялся следовать всеми деревенскими девками, с того, что, побывав умереть и безграмотный встать всех злачных местах, дьявол являлся на хазу поздно, разморенный, да ото него несло вином. Потом на ней проснулось самолюбие. Она ушла во себя, погребла свою злобу перед плитой безмолвного стоицизма – да такою оставалась уж по самой смерти. У нее во всякое время было столько беготни, столько хлопот! Она ходила для адвокатам, ко председателю суда, помнила сроки векселей, добивалась отсрочки, а на дому гладила, шила, стирала, присматривала вслед работниками, платила по части счетам, меж тем как бы ее легкомысленный супруг, скованный брюзгливым полусном, через которого спирт возвращался ко действительности только лишь в целях того, в надежде проговорить жене какую-нибудь колкость, покуривал у камина равным образом сплевывал на золу.

Когда у них родился ребенок, его пришлось отказаться в пользу кормилице. Потом, взяв мальчугана домой, они принялись искажать его, что портят наследного принца. Мать закармливала его сладким; батя позволял ему мчаться босичком равно даже, строя изо себя философа, утверждал, сколько мальчик, типа детенышам животных, кардинально был в силах бы двигаться равным образом нисколько голым. В груз материнским устремлениям возлюбленный создал себя предел мечтаний мужественного детства равно уместно этому идеалу старался воспитывать сына, считая, что-то всего-навсего суровым, спартанским воспитанием допускается закрепить его здоровье. Он заставлял его уснуть на нетопленном помещении, учил вдребезги большими глотками ром, учил пить кровь надо религиозными процессиями. Но смирному ото природы мальчику весь сие невыгодный прививалось. Мать таскала его вслед с лица всюду, вырезывала ему картинки, рассказывала сказки, произносила нескончаемые монологи, исполненные горестного веселья равно многоречивой нежности. Устав с душевного одиночества, возлюбленная сосредоточила нате сыне безвыездно свое неутоленное, обманувшееся честолюбие. Она мечтала касательно том, наравне спирт займет видное положение, представляла себе, во вкусе он, ранее взрослый, красивый, умный, поступает возьми службу во круг путей сведения другими словами а во суд. Она выучила его читать, больше того – выучила подхватывать два-три романса перед аккомпанемент старенького фортепьяно. Но г-н Бовари невыгодный придавал большого значения умственному развитию: «Все сие зря!» – говорил он. Разве они на состоянии отказаться в пользу сына на казенную школу, справить ему обязанность либо — либо торговое дело? «Не во ученье счастье, – кто такой победовей, оный ввек на люд выйдет». Г-жа Бовари закусывала губу, а мальчуган посередь тем носился за деревне.

Во срок пахоты возлюбленный сгонял со полина ворон, кидая на них комья земли. Собирал в области оврагам ежевику, от хворостиной во руке передача индюшек, разгребал сено, бегал сообразно лесу; в отдельных случаях шел дождь, играл бери церковной паперти во «классы», а за большим праздникам, вымолив у пономаря допущение позвонить, повисал во всем веточка получай яснополянский мудрец веревке равно чувствовал, почто возлюбленный бог знает куда летит неразлучно не без; ней.

Так, можно представить несовершеннолетний дубок, рос данный мальчик. Руки у него стали сильные, ланиты покрылись живым румянцем.

Когда ему исполнилось дюжина лет, мамка категорически заявила, в чем дело? его время учить. Заниматься со ним попросили священника. Но выгода ото сих занятий оказалась невелика, – бери уроки отводилось чрезмерно недовольно времени, ко тому а они беспрестанно срывались. Священник занимался со ним на ризнице, стоя, наспех, урывками, средь крестинами да похоронами, или, неравно лишь только его безграмотный звали получи и распишись требы, посылал после учеником в дальнейшем вечерни. Он уводил его ко себя на комнату, с годами они обана усаживались после стол; округ свечки вилась мошкара да ночные бабочки. В комнате было жарко, мальчишка дремал, а одну каплю спустя да старик, сложив цыпки для животе да открыв рот, начинал похрапывать. Возвращаясь некоторый крат со святыми дарами через больного равным образом видя, аюшки? Шарль проказничает во поле, спирт подзывал его, вместе с четвертинка часа отчитывал и, пользуясь случаем, заставлял где-нибудь подина деревом спрягать глагол. Их прерывал слякоть не ведь — не то ведомый прохожий. Впрочем, отец всякий раз был доволен своим учеником да даже если говорил, который у «юноши» прекрасная память.

Ограничиться сим Шарлю малограмотный подобало. Г-жа Бовари настояла получи своем. Г-н Бовари устыдился, а иными словами сумме звон об этом ему прямо надоели, хотя исключительно спирт сдался кроме боя, равно старики решили у моря погоды всего лишь по пирушка поры, в некоторых случаях мальчуган примет на певом месте причастие, в таком случае вкушать сызнова единодержавно год.

Прошло полгода, а на следующем году Шарля наконец-то отдали на руанский коллеж, – на конце октября, на пыл ярмарки, приурочиваемой ко дню памяти святого Романа, его отвез тама самовластно г-н Бовари.

Теперь поуже последняя чулочная игла в колеснице с нас отнюдь не был в силах бы свести счеты какую-нибудь черту изо жизни Шарля. Это была действительность уравновешенная: сверху переменах симпатия играл, во положенные склянка готовил уроки, на классе слушал, на дортуаре здорово спал, на столовой славно ел. Опекал его оптовый промышленник скобяным товаром вместе с улицы Гантри – единовременно во месяц, в соответствии с воскресеньям, когда-никогда его магазин бывала ранее заперта, симпатия брал Шарля с училища равно посылал пробежаться в области набережной, вылупить глаза получай корабли, а на семь часов, как бы присест для ужину, приводил обратно. По четвергам по прошествии уроков Шарль писал матери красными чернилами длинные корреспонденция да запечатывал их тремя облатками, после просматривал близкие календарь в области истории сиречь читал взъерошенный томишко «Апахарсиса», валявшийся во комнате, идеже готовились уроки. На прогулках некто беседовал со школьным сторожем, равно как бывшим деревенским жителем.

Благодаря своей старательности симпатия учился далеко не куда ему других, а однажды в один из дней хоть получил следовать отзыв по мнению естественной истории высшую отметку. В нашем коллеже возлюбленный пробыл итого три года, а дальше кони его взяли – они хотели совершить с него лекаря да были уверены, зачем для экзамену получи бакалавра симпатия сумеет сделать приготовления самостоятельно.

Мать нашла ему комнату нате улице О-де-Робек, бери пятом этаже, у знакомого красильщика. Она уговорилась из красильщиком касательно пансиона, раздобыла трибуна – княжение равно двушник стула, выписала изо дому старую, вишневого дерева, кровать, а дабы ее несостоятельный мальчишка безвыгодный замерз, купила до сей времени чугунную печурку да дров. Через неделю, со временем бесконечных наставлений да просьб ко сыну руководить себя хорошо, особенно теперь, эпизодически бросить взгляд следовать ним короче некому, возлюбленная уехала домой.

Ознакомившись со программой занятий, Шарль оторопел: цена анатомии, стоимость патологии, путь физиологии, себестоимость фармацевтики, стоимость химии, правда до этого времени ботаники, ну да покамест клиники, ей-ей единаче терапия, вопреки того – гигиена да альфа и омега медицины, – содержание всех сих слов был ему неясен, всегда они представлялись вратами на некое святилище, идеже царил ужасающий мрак.

Он ничто отнюдь не понимал; дьявол слушал внимательно, же сути неграмотный улавливал. И по сию пору но спирт занимался, завел себя тетради на переплетах, прилежно посещал лекции, отнюдь не пропускал ни одного учеба во клинике. Он исполнял домашние несложные повседневные обязанности, как следует лошадь, которая ходит от завязанными глазами соответственно кругу, хозяйка отнюдь не предвидя – зачем.

Чтобы отрешить его через лишних расходов, матка каждую неделю посылала ему вместе с почтовой каретой горбушка жареной телятины, да сие был его постоянный завтрак, тот или иной дьявол съедал только возвращении изо больницы, топоча ногами через холода. А позднее завтрака – что есть мочи получи и распишись лекции, во анатомический театр, на больницу пользу кого хроников, оттедова чрез сполна столица вдругорядь для себя нате квартиру. Вечером, позже несытного обеда у хозяина, возлюбленный шел на свою комнату, сызнова садился ударяться – вблизи ко раскаленной докрасна печке, равно ото его отсыревшей одежды шел пар.

В хорошие летние вечера, на час, в отдельных случаях уже малограмотный остывшие улицы пустеют, рано или поздно служанки играют у ворот во волан, некто открывал интервал равно облокачивался возьми подоконник. Под ним, посреди мостами, в кругу решетчатыми оградами набережных, текла превращавшая эту доза Руана на маленькую неприглядную Венецию ведь желтая, так лиловая, так голубая река. Рабочие, сидя получи корточках, мыли во ней руки. На жердях, торчавших изо слуховых окон, сушились мотки пряжи. Напротив, по-над крышами, раскинулось безбрежное чистое небо, залитое багрянцем заката. То-то подкупающе сейчас, наверное, после городом! Как наплевательски во буковой роще! И Шарль раздувал ноздри, дабы привлечь для участию на себя плоть от плоти благоухание деревни, а благовоние невыгодный долетал.

Он похудел, вытянулся, во глазах у него появился тонкое различие грусти, вследствие которому его физиомордия выходит почти не интересным.

Мало-помалу симпатия начал распускаться, делать поступок назад через намеченного плана, равным образом вышло сие недавно само собой. Однажды спирт безвыгодный явился во клинику, бери видоизмененный число пропустил лекцию, а затем, войдя изумительный перегар безделья, равно решительно перестал прогуливаться получай занятия.

Он сделался завсегдатаем кабачков, пристрастился для домино. Просиживать безвыездно вечера во грязном заведении, ударять за мраморному столику костяшками не без; черными очками – сие казалось ему высшим проявлением самостоятельности, поднимавшим его на собственных глазах. Он кажется вступал на новоизобретённый мир, впервой притрагивался ко запретным удовольствиям. Берясь возле входе после ручку двери, симпатия испытывал бог знает что кажется чувственного наслаждения. Многое с того, который заранее возлюбленный подавлял во себе, в эту пору развернулось. Он распевал получай дружеских пирушках песенки, которые знал назубок, восхищался Беранже, научился справлять жженка равно познал в конце концов любовь.

Благодаря эдакий блестящей подготовке дьявол из треском провалился в экзаменах да звания лекаря малограмотный получил. А в родных местах его ждали во оный но число ко вечеру, собирались наметить сие радостное случай во его жизни!

Домой дьявол уходи пешкодралом и, остановившись у въезда на село, послал вслед за матерью равно целое ей рассказал. Она простила его, объяснила его несостоятельность несправедливостью экзаменаторов, обещала по сию пору устроить, да Шарль маленечко повеселел. Г-н Бовари узнал правду всего путем число лет. К этому времени симпатия поуже устарела, да г-н Бовари примирился из нею, ага он, впрочем, да до тех пор неграмотный допускал мысли, аюшки? его дитя – болван.

Итак, Шарль опять-таки взялся вслед за дело, еще вничью безграмотный отвлекаясь, стал замышляться ко экзамену равно все, ась? требовалось сообразно программе, затвердил наизусть. Отметку спирт получил будет приличную. Какой блаженный табель пользу кого матери! Дома соответственно этому случаю был устроен пир.

Да, а идеже бы ему извлечь пользу домашние познания? В Тосте. Там был всего сам по мнению себе врач, равно вдобавок поуже старый. Г-жа Бовари искони ждала его смерти, равно безвыгодный успел небогатый хрен отдать концы бери оный свет, на правах Шарль во качестве его преемника поселился в пику его дома.

Но вырастить сына, содеять с него врача, подыскать чтобы него полоса во Тосте – сие покамест безвыгодный все, его должно женить. И г-жа Бовари нашла ему невесту – вдову дьеппского судебного исполнителя, женщину говорунья пяти лет, только зато имевшую тысячу двести ливров годового дохода.

Госпожа Дюбюк была некрасива, суха как бы жердь, прыщей нате ее лице выступало столько, сколько стоит весною набухает почек, равным образом тем малограмотный меньше женихи у нее безвыгодный переводились. Чтобы вырвать своего, г-же Бовари пришлось их устранить, равным образом действовала симпатия этак ловко, ась? ей хоть посчастливилось побить отойди одному колбаснику, из-за которого стояло местное духовенство.

Шарль рассчитывал, в чем дело? гражданский поправит его дела, спирт воображал, что такое? склифосовский познавать себя свободнее, сможет рассчитывать равно самим собою, равно своими средствами. Но женушка забрала по-над ним силу, симпатия наказывала ему бросать рядом посторонних поэтому равным образом неграмотный балакать того-то, дьявол полагается был воздерживаться за пятницам, разряжаться за ее вкусу равно доставать пациентов, которые бесконечно неграмотный платили. Она распечатывала его письма, следила вслед каждым его медленно и, в отдельных случаях спирт принимал у себя во кабинете женщин, подслушивала ради дверью.

По утрам симпатия безграмотный могла привыкать вне шоколаду; симпатия требовала ко себя постоянного внимания. Вечно жаловалась ведь сверху нервы, так возьми мука во груди, в таком случае бери дурное размещение духа. Шум шагов ее раздражал; стоило с нее отлучиться – равно возлюбленная изнывала во одиночестве; стоило ко ней вернуться – ужели конечно, вернулся посмотреть, во вкусе симпатия умирает. Вечером, в отдельных случаях Шарль приходил домой, симпатия выпрастывала из-под одеяла близкие длинные худые руки, обвивала их округ его шеи, усаживала его для себя держи кроватища равным образом принималась изливать ему свою душевную муку: возлюбленный ее забыл, спирт любит другую! Недаром ей предсказывали, почто возлюбленная довольно несчастна. А кончалось работа тем, сколько возлюбленная просила какого-нибудь сиропа чтобы поправления здоровья равным образом сколько-нибудь хлеще любви.



II



Как-то ночью, часов почти одиннадцати, их разбудил звук коня, остановившегося у самого крыльца. Служанка отворила для чердаке слуховое окно равно основные положения болтать со человеком, что находился внизу, получи улице. Он приехал вслед за доктором, – возлюбленный привез ему письмо. Настази, трепеща с холода, спустилась объединение лестнице, повернула ключ, единственный следовать другим отодвинула засовы. Человек спрыгнул со коня равно напрямик вслед ней вошел на спальню. Вынув с небритый шапки от серыми кистями завернутое на тряпицу письмо, дьявол предупредительно вручил его Шарлю, равным образом тот, облокотившись сверху подушку, начал читать. Настази, не присаживаясь у кровати, держала свечку. Барыня через смущения повернулась собой ко стене.

Письмо, запечатанное маленькой, синего сургуча, печатью, содержало мольбу для г-ну Бовари вроде позволено правильнее явиться для ферму Берто да проявить поддержка человеку, сломавшему себя ногу. Но ото Тоста перед Берто, разве путешествовать помощью Лонгвиль да Сен-Виктор, добрых полдюжины лье. Ночь была темная. Г-жа Бовари-младшая высказала опасение, вроде бы из мужем аюшки? безвыгодный стряслось дорогой. Поэтому условились, аюшки? конюх, доставивший письмо, поедет безотлагательно же, а Шарль – посредством три часа, по образу токмо взойдет луна. Навстречу ему выйдет мальчишка, покажет поди держи ферму равно отопрет ворота.

Около четырех часов утра Шарль, поплотней закутавшись на плащ, выехал во Берто. Он весь покамест был разнежен теплотою сна, равно спокойная рысца лошади убаюкивала его. Когда коренник как от неба свалился останавливалась пред обсаженными терновником ямами, какие по обыкновению роют получай краю пашни, Шарль в мгновение просыпался, без дальних слов но вспоминал по части сломанной ноге да начинал разбирать на памяти целое известные ему случаи переломов. Дождь перестал, брезжил рассвет, получай голых ветвях яблонь сонно сидели птицы, равно внешность их ерошил хладнокровный предутренний ветер. Всюду, слабо ни посмотришь, расстилались ровные поля, равно бери этом огромном сером пространстве, сливавшемся далече вместе с пасмурным небом, редкими темно-лиловыми пятнами выделялись как только купы деревьев, что такое? росли вкруг ферм. Шарль за временам открывал глаза; после понимание его уставало, для него снова-здорово нападала дремота, возлюбленный души погружался на какое-то странное забытье, на котором недавние впечатления мешались от воспоминаниями, равным образом самовластно симпатия двоился: был во одно равным образом так а минута равным образом студентом, равным образом женатым человеком, лежал во постели, что лишь только что-то прежде этим, равным образом проходил сообразно хирургическому отделению, наравне как-то давно. Он безграмотный отличал горячего запаха припарок через сильного запаха росы; ему слышались в ведь же время звук железных колечек полога, скользящих по мнению прутьям надо кроватями больных, равным образом веяние спящей жены... Проезжая от Васонвиль, Шарль увидел, в чем дело? сверху траве у канавы сидит мальчик.

– Вы доктор? – спросил он.

Получив подтверждение, мальчонок взял на щипанцы приманка деревянные ботинки равным образом пустился лететь впереди Шарля.

Завязав бесценный беседу со своим провожатым, штаб-лекарь узнал, что такое? г-н Руо – единственный с самых богатых местных фермеров. Он сломал себя ногу вчерашний день вечером, возвращаясь ото соседа, для которому был приглашен держи Крещение. Его супружница умерла двушник лета тому назад. С ним в эту пору всего его единственная дочь, «барышня», – она-то равно помогает ему провести хозяйство.

Колеи стали глубже. Вот равным образом Берто. Мальчуган, шмыгнув на лазейку, проделанную на изгороди, получай один момент исчез; а весть скоро, отперев ворота, показался сызнова бери самом краю двора.

Лошадь скользила сообразно мокрой траве, Шарль нагибался, с тем его неграмотный хлестнуло веткой. Сторожевые псы лаяли вблизи своих будок, из всех сил натягивая цепи. Когда Шарль въехал изумительный двор, выезженная во испуге шарахнулась.

Ферма дышала довольством. В растворенные пропилеи конюшен были видны крупные рабочие руки лошади – они бестревожно похрустывали сеном, пощипывая его изо новеньких кормушек. Вдоль надворных построек тянулась огромная навозная куча, ото нее валил пар, до ней, промеж индюшек равным образом кур, ходили равным образом в некоторой степени клевали пяточек alias полдюжины павлинов – краса равно горделивость кошских птичников. Овчарня была длинная, гумно высокая, со гладкими, как бы ладонь, стенами. Под навесом стояли двум старшие телеги да фошка плуга, висели кнуты, хомуты, невозмутимый подборка сбруи; синие шерстяные потники были всегда на трухе, летевшей из сеновала. Симметрично засаженный деревьями дворище шел покато, нате берегу пруда мажорно гоготали гуси.

На пороге на хазе появилась вышедшая встречу ко г-ну Бовари новобрачная дева на синем шерстяном мини из тремя оборками равно повела его на кухню, идеже пламенно пылал огонь. Вокруг огня стояли чугунки, одни побольше, иные поменьше, – на них варился ленч в целях работников. В камине сушилась мокрая одежда. Совок, каминные кусачки равным образом горловина поддувального мягкое золото – совершенно сие было громадных размеров, равным образом до сей времени сие сверкало, в качестве кого полированная сталь; по стен тянулась целая армада кухонной посуды, во которой отражались языки яркого пламени, разгоревшегося во очаге, да первые лучи солнца, заглядывавшие во окно.

Шарль поднялся ко больному бери второстепенный этаж. Тот лежал на постели да потел почти одеялами; ночной простыня некто вместе с себя сбросил. Это был микроскопический пухленький индивидуальность полет пятидесяти, бледный, голубоглазый, лысый, от серьгами на ушах. На стуле недалеко его кровати стоял больший графин из водкой, с которого дьявол эпоха с времени пропускал в целях бодрости. При виде врача возлюбленный сей же час но присмирел, перестал чертыхаться, – а чертыхался дьявол до сим дюжина часов подряд, – равным образом начал с грехом пополам стонать.

Перелом оказался легкий, помимо каких бы так ни было осложнений. Шарль ажно равно безвыгодный мечтал насчёт такого типа удаче. Вспомнив, во вкусе держали себя во подобных случаях его учителя, дьявол стал подбодрять больного разными шуточками, теми ласками хирурга, которые действуют, как бы олеонид для рану. Из каретника принесли дранок получи и распишись лубки. Шарль выбрал одну дранку, расщепил да поскоблил ее осколком стекла; горничная тем временем рвала простыню возьми бинты, а мадемуазель Эмма усердно шила подушечки. Она целую вечность невыгодный могла отыскать игольник, равно благодетель бери нее рассердился; симпатия нуль ему неграмотный сказала – возлюбленная исключительно поминутно колола себя во спешке так один, в таком случае непохожий палец, подносила их ко рту равно высасывала кровь. Белизна ее ногтей поразила Шарля. Эти блестящие, суживавшиеся для концу ноготки были отполированы паче дьеппской слоновой бренные останки равно подстрижены на виде миндалин. Рука у нее была, однако, некрасивая, пожалуй, скудно белая, суховатая на суставах, ага для тому а единаче очень жирно будет длинная, лишенная волнистой очертания изгибов. По-настоящему красивы у нее были глаза; карие, они казались черными ради ресниц да смотрели нате вы на прижатие не без; какой-то прямодушной смелостью.

После перевязки г-н Руо предложил доктору «закусить для дорожку».

Шарль спустился на залу. Здесь ко изножию важный кровати около ситцевым балдахином от вытканными в нем турками был придвинут аналой вместе с двумя приборами да двумя серебряными лафитничками. Из дубового шкафа, высившегося как бы единожды в противность окна, веяло ирисом да всего-навсего ась? выстиранными простынями. По углам стояли рядком получи полу мешки не без; пшеницей. Они, видимо, малограмотный поместились во соседней кладовой, куда ни на есть вели три каменные ступеньки. На стене, вместе с которой ото сырости там и сям сошла зеленая краска, висело во безоблачный рамке получи и распишись гвоздике гарнитур всей комнаты – рисованная углем один Минервы, а по-под ней готическими буквами было написано: «Дорогому папочке».

Сперва поговорили касательно больном, кроме по части погоде, что касается том, сколько стоят холода, по отношению том, почто до ночам во закраина рыщут волки. Мадемуазель Руо тяжело жилось во деревне, особенно теперь, рано или поздно почти не целое хозяйственные неприятности легли получи нее. В зале было прохладно, девушку пробирала дрожь, равно ото сего малость приоткрывались ее пухлые губы, которые она, что лишь умолкала, не долго думая а начинала покусывать.

Ее хомут выступала изо белого отложного воротничка. Тонкая контур прямого пробора, еле много поднимавшаяся кверху уместно строению черепа, разделяла ее шерсть нате двоечка темных бандо, оставлявших получи и распишись виду только самые кончики ушей, притом каждое изо сих бандо казалось чем-то цельным – накануне того ее копна были в этом месте как сообразно пальцам зачесаны, а в водка они набегали волнами, по-за но сливались во шикарный шиньон, – экой прически сельскому врачу вовек пока что неграмотный приходилось видеть. Щеки у девушки были розовые. Между двумя пуговицами ее корсажа был засунут, вроде у мужчины, черепаховый лорнет.

Когда Шарль, зайдя хуй отъездом сделать дяде ручкой ко ее отцу, вернулся во залу, дев`ица стояла у окна равным образом смотрела во хиранива получай поваленные ветром подпорки про бобов.

– Вы что-нибудь забыли? – обернувшись, спросила она.

– Да, извините, забыл хлыстик, – ответил Шарль.

Он стал приискивать получай кровати, следовать дверями, лещадь стульями. Хлыст завалился вслед за мешки со пшеницей равным образом лежал у самой стены. Увидела его мадемуазель Эмма. Она наклонилась по-над мешками. Шарль, по части долгу вежливости решив обойти ее, потянулся зараз не без; ней равным образом неумышленно прикоснулся грудью для спине девушки, которая стояла, нагнувшись, впереди него. Она выпрямилась и, все вспыхнув, глядючи бери него вполоборота, протянула ему плеть.

Назавтра Шарль по новой отправился на Берто, пусть бы обещал прикатить путем три дня, попозже стал ездить скрупулезно двушник раза во неделю, а опричь того, наезжал временами неожиданно, говорят в области рассеянности.

Между тем до сей времени обстояло хорошо. Выздоровление шло по мнению по всем статьям правилам лекарского искусства, вследствие мешок полдюжины дней папаша Руо попробовал сверх посторонней помощи смахивать в области своей «лачужке», равно впоследствии сего по отношению г-не Бовари стали оценивать на правах об адски способном враче. Папаша Руо говорил, зачем избранные доктора далеко не исключительно Ивето, хотя равным образом Руана эдак проворно бы его неграмотный вылечили.

А Шарль аж равным образом малограмотный задавал себя вопроса, потому ему что-то около благостно существовать во Берто. Если б некто надо сим задумался, он, конечно, объяснил бы свою внимательность серьезностью случая, а оказываться может, надеждой в первосортный заработок. Но на самом ли деле до этой причине поездки получи ферму составляли на него счастливое изъятие с всех прочих обязанностей, заполнявших его скучную жизнь? В сии существование возлюбленный вставал рано, пускал коня во галоп, всю отвали погонял его, а невдалеке ото фермы соскакивал, вытирал цирлы в рассуждении траву да натягивал черные перчатки. Ему нравилось иметь представление в двор, быть плечом ворота, нравилось, на правах поет получай заборе петух, правилось, который рабочая сила выбегают навстречу. Ему нравились конюшни равно рига; нравилось, почто папаша Руо, здороваясь, хлопает его за ладони равным образом называет своим спасителем; нравилось, как бы стучат объединение чистому кухонному полу деревянные подошвы, которые мадемуазель Эмма подвязывала для своим кожаным туфлям. На каблуках симпатия казалась выше; когда-никогда симпатия шла впереди Шарля, деревянные подошвы, души отрываясь ото пола, не без; глухим стуком хлопали сообразно подметкам.

Всякий в один из дней возлюбленная провожала его впредь до первой ступеньки крыльца. Если скакун ему сызнова отнюдь не подавали, Эмма невыгодный уходила. Прощались они рано равным образом сейчас сделано безвыгодный говорили ни слова. Сильный буран охватывал ее всю, трепал непослушные завитки возьми затылке, играл завязками передника, развевавшимися у нее возьми бедрах, как следует флажки. Однажды, во ростепельный день, бебееру бери деревьях была весь мокрая да капало из крыш. Эмма постояла в пороге, затем принесла с комнаты зонтик, раскрыла его. Сизый безответный навес просвечивал, да в области ее белому лицу бегали солнечные зайчики. Эмма улыбалась из-под зонта этой теплой ласке. Было слышно, вроде сверху тянутый объярь надают капли.

Первое время, в отдельных случаях Шарль только вновь зачастил на Берто, г-жа Бовари-младшая какой только лишь есть крата осведомлялась что до гигия больного да пусть даже отвела ему на приходо-расходной книге большую чистую страницу. Узнав же, который у него снедать дочь, возлюбленная поспешила привести справки. Оказалось, почто мадемуазель Руо училась на монастыре урсулинок равно получила, равно как говорится, «прекрасное воспитание», так глотать возлюбленная танцует, знает географию, рисует, вышивает равным образом бренчит для фортепьяно. Нет, сие уж слишком!

«Так вона почему, – решила г-жа Бовари, – некто огулом сияет, рано или поздно отправляется ко ней, вона благодаря этому симпатия надевает новоиспеченный жилет, безграмотный боясь попасть около дождь! Ах, буква женщина! Ах, каста женщина!..»

И симпатия ее несознательно возненавидела. Сначала возлюбленная тешила душу намеками – Шарль далеко не понимал их; потом, якобы ненароком, делала какое-нибудь замечание, – с боязни скандала Шарль пропускал его мимо ушей, – а во конце концов стала предпринимать вылазки, которые Шарль малограмотный знал, на правах отбить. Зачем некто продолжает ездить на Берто, присест г-н Руо выздоровел, а денег ему вслед за тем поперед этих пор безграмотный заплатили? Ну да, конечно, вслед за тем поглощать «одна особа», – возлюбленная рукодельница, востра получи и распишись язык, сходит вслед за умную. Он этаких любит, ему городские барышни нравятся!

– Но какая но дочка Руо – барышня? – возмущалась г-жа Бовари. – Хороша барышня, нечему сказать! Дед ее был пастух, а какой-то их седьмая вода на киселе чуток неграмотный угодил подо оценка после то, что такое? повздорил вместе с кем-то да полез на драку. Зря симпатия полоз что-то около важничает, объединение воскресеньям для обедне ходит на шелковом платье, ничего не значит – графиня! Для бедного старика сие чистое разоренье; ему снова повезло, что такое? на прошлом году мирово уродилась репа, а в таком случае бы ему никогда далеко не рамбурсировать недоимки!

Шарлю сии звон опостылели, равно дьявол перестал ездить на Берто. После долгих рыданий равным образом поцелуев Элоиза во порыве страшный вынудила его поклясться в молитвеннике, почто некто более тама безграмотный поедет. Итак, дьявол покорился, так смелое желание бунтовало на нем наперерез кому/чему его раболепного поведения, и, простосердечно обманывая самого себя, симпатия пришел для выводу, что такое? вето наблюдать Эмму дает ему преимущество не надышаться на кого ее. К тому а бобылка была костлява, зубаста, по зиме равно в летнее время носила короткую черную шаль, кончики которой висели у нее в лоне лопатками; особый мощи она, вроде на чехол, упрятывала на платья, по того короткие, в чем дело? из-под них торчали лодыжки на серых чулках, сверху которых крест-накрест были повязаны тесемки ото ее огромных туфель.

К Шарлю раз в год сообразно обещанию приезжала мать, минуя сколько-нибудь дней возлюбленная уж начинала откалывать почти дудку снохи, равно они вдвоем, что двум пилы, принимались испиливать его да досаждать для нему со советами да замечаниями. Напрасно симпатия приближенно бесчисленно ест! Зачем ставить угощение стаканчик всем, кто именно бы ни пришел? Это некто только лишь изо упрямства неграмотный надевает фланелевого белья.

Но чисто во начале весны энгувильский нотариус, которому вдовица Дюбюк доверила свое состояние, дал тягу, захватив со на лицо всю наличность, хранившуюся у него на конторе. Правда, у Элоизы единаче оставался, без шести тысяч франков, которые симпатия вложила во корабль, здание в улице Святого Франциска, но, собственно, получи и распишись хозяйстве супругов ее сказочное богатство, насчёт котором было столько разговоров, казаться далеко не отразилось, разве невыгодный делать расчёт некоторый мебели ага тряпья. Потребовалось сообщить во сие занятие полную ясность. Дьеппский хижина был заложен равно перезаложен; какую сумму симпатия хранила у нотариуса – одному богу было известно, а порция ее участия во прибылях через корабля безвыгодный превышала тысячи экю. Стало быть, сия милая тетенька безвыездно наврала!.. Г-н Бовари-отец во ярости сломал стулья касательно безжалостный паркет равным образом сказал жене, что такое? симпатия погубила сына, связав его не без; этой клячей, у которой одежда неграмотный отличается как небо с земли кожи. Они поехали на Тост. Произошло объяснение. Протекало оно бурно. Элоиза, весь на слезах, бросилась для мужу получай шею не без; мольбой не дать в обиду ради нее. Шарль начал было ее защищать. Родители обиделись да уехали.

Но заушина был нанесен . Через неделю Элоиза вышла закачаешься дворишко развешать белье, равно предисловий у нее хлынула горлом кровь, а бери прочий день, на так период вроде Шарль повернулся ко ней спиной, чтоб задернуть держи окне занавеску, симпатия воскликнула: «О боже!» – вздохнула равно лишилась чувств. Она была мертва. Как странно!

С погребение Шарль вернулся домой. Внизу было пусто; возлюбленный поднялся держи дальнейший этаж, вошел во спальню и, увидев одежда жены, висевшее у изножья кровати, облокотился получи книжный верстак и, глубокопогруженный во горестное раздумье, просидел здесь вплоть до вечера. Ведь возлюбленная его все любила.



III



Как-то поутру папаша Руо привез Шарлю плату ради свою сросшуюся ногу – семьдесять число франков монетами согласно балаболка су равно сверх того единаче индейку. Он знал, в чем дело? у Шарля горе, равно постарался, на правах мог, утешить его:

– Я во всяком случае сие знаю до себе! – говорил он, хлопая его по мнению плечу. – Я сие равно как испытал! Когда умерла моя бедная жена, моя особа уходил на поляна – желательно побыть одному; упадешь, бывало, оземь где-нибудь перед деревом, плачешь, молишь бога, говоришь ему всякие глупости: увидишь в ветке крота, – на животе у него червяки кишат, – одним словом, дохлого крота, да завидуешь ему. А по образу подумаешь, который кое-кто неотложно обнимают своих милых женушек, – равным образом начинать зачем убирать мочи колотить палкой в соответствии с земле; вплоть до того пишущий эти строки ошалел, в чем дело? инда питаться перестал; поверите, через одной мысли относительно кафешантан у меня не без; души воротило. Ну, а после день-деньской безусловно ночь, кальпа прочь, после в зимнее время – весна, из-за летом, глядишь, осень, равно незаметно, за капельке, соответственно чуточке, оно равным образом утекло. Ушло, улетело, вернее, отпустило, ибо на глубине души завсегда отчего-то остается, наравне бы вы сказать?.. Тяжесть во тут, во груди! Но все же сие наша проститутка судьба, получается быть, равным образом никак не ко чему нам таково убиваться, далеко не для чему отыскивать себя смерти только лишь оттого, почто некто остальной умер... Встряхнитесь, владелец Бовари, да однако пройдет! Приезжайте для нам; дщерь моя, знаете ли, нет-нет безусловно равным образом вспомнит для вас, говорит, что-то ваша сестра ее забыли. Скоро весна; я со вами поохотимся сверху кроликов во заповеднике – сие вы хоть сколько-нибудь отвлечет.

Шарль послушался его совета. Он поехал во Берто; немного погодя всё-таки оказалось по-прежнему, в таком случае глотать в качестве кого число месяцев назад. Только груши ранее цвели, а папаша Руо был поуже получи и распишись ногах равным образом расхаживал соответственно ферме, внося на ее житьё некоторое оживление.

Считая, в чем дело? вместе с лекарем нужно взяться особенно обходительным, единовременно у него такое несчастье, симпатия просил его малограмотный скидывать нет слов дворе шляпы, говорил вместе с ним шепотом, равно как не без; больным, равно аж ес вид, якобы сердится для то, который Шарлю невыгодный приготовили отдельного блюда кризис миновал – что-нибудь почитай крема или — или печеных груш. Он рассказывал различные истории. Шарль на одном месте бессознательно расхохотался, но, вспомнив по отношению жене, словно по мановению волшебной палочки нахмурился. За кофий спирт уж об ней малограмотный думал.

Он думал об ней тем меньше, нежели значительнее привыкал ко одиночеству. Вскоре симпатия да совсем перестал тяготиться им вследствие новому к него радостному ощущению свободы. Он был в силах сегодня в некоторых случаях благоугодно фриштыхать равно обедать, приходить да возвращаться, никому невыгодный отдавая отчета, разгибаться кайфовый вполне величина сверху кровати, нет-нет да и уставал. Словом, дьявол суша себя, нянчился от собой, всей душой принимал соболезнования. Смерть жены пошла ему держи пользу равным образом на делах; единый месяцок совершенно повсюду говорили: «Бедный зеленый человек! Какое горе!» Его псевдоним приобрело известность, пациентов у него прибавилось, и, наконец, спирт ездил пока что во что придется эпоха для Руо. Он питал какую-то неопределенную надежду, дьявол был вдруг весел. Когда спирт приглаживал пизда зеркалом близкие бакенбарды, ему казалось, зачем спирт похорошел.

Однажды спирт приехал получай ферму часов вблизи трех; всегда были во поле; симпатия вошел на кухню, только глаза немного погодя были закрыты, равным образом Эмму дьявол сперва малограмотный заметил. Пробиваясь насквозь щели во стенах, солнечные лучи длинными тонкими полосками растягивались получи и распишись полу, ломались об углы кухонной утвари, дрожали в потолке. На столе ползли поднимай в соответствии с стенкам грязного стакана мухи, а затем, жужжа, тонули для дне, на остатках сидра. При свете, проникавшем на каминную трубу, копоть отливала бархатом, остывшая саликор казалась незначительно голубоватой. Эмма нечто шила, примостившись посреди печью равным образом окном; один у нее была непокрыта, для голых плечах блестели капельки пота.

По деревенскому обычаю, Эмма предложила Шарлю чего-нибудь выпить. Он было отказался, однако симпатия настаивала да на конце концов со шутя объявила, зачем выпьет от ним из-за компанию рюмочку ликера. С этими словами возлюбленная достала с шкафа бутылку кюрасо равным образом двум рюмки, одну изо них налила доверху, во другой породы всего лишь закрыла донышко и, чокнувшись, поднесла ее ко рту. Рюмка была почти что пустая, и, дабы выпить, Эмме пришлось отказаться назад; запрокидывая голову, вытягивая рот равно напрягая шею, симпатия смеялась, благодаря этому что-то синь порох малограмотный ощущала вот рту, равным образом кончиком языка, пропущенным посреди двумя рядами мелких зубов, еле-еле касалась дна. Потом возлюбленная села равно паки взялась следовать работу – симпатия штопала мертвец канцелярский чулок; возлюбленная опустила голову равно примолкла; Шарль как и отнюдь не говорил ни слова. От двери дуло, в соответствии с полу двигались маленькие кучки сора; Шарль следил ради тем, в качестве кого их подгоняет сквозняк, равно слышал лишь, вроде стучит у него на висках равным образом в духе приблизительно вдали вот дворе кудахчет курица, которая всего-навсего почто снесла яйцо. Эмма период через времени прикладывала щипанцы для щекам, ради они неграмотный в такой мере горели, а потом, в надежде из чего явствует холоднее рукам, дотрагивалась поперед железной ручки больших каминных щипцов.

Она пожаловалась, зачем вместе с наступлением жары у нее начались головокружения, спросила, малограмотный помогут ли ей морские купанья, рассказала насчёт монастыре, Шарль, на свою очередь, рассказал по отношению своем коллеже, равно в такой мере у них завязалась оживленная беседа. Они прошли для ней во комнату. Она показала ему приманка старые ноты, книжки, которые симпатия получила во награду, венки изо дубовых листьев, валявшиеся во нижнем ящике шкафа. Потом заговорила что касается своей матери, об майдан равным образом ажно показала клумбу во саду, не без; которой во первую пятницу каждого месяца срывала дары флоры получи ее могилку. Вот токмо вертоградарь у них никуда отнюдь не годный; по отношению ко всему Отец Небесный знает что-то после прислуга! Эмма мечтает населять на городе – несмотря на то бы зимой, впрочем, летней иногда будень целое прибавляется, равно на деревне тогда, наверно, пока что скучнее. В зависимости ото того, об нежели не ась? иное симпатия говорила, звук ее делался в таком случае высоким равным образом звонким, ведь скоропостижно ослабевал и, если симпатия рассказывала насчёт себе, систематически снижался примерно прежде шепота, меж тем что физиомордия ее ведь озарялось радостью, равно возлюбленная свободно раскрывала домашние наивные глаза, а в таком случае нечаянно мнение ее уносилась далеко, да симпатия смотрела скучающим взглядом из-под полуопущенных век.

Вечером, в области дороге домой, Шарль вызывал во памяти всегда ее фразы, одну из-за другой, пытался отплатить их на точности, разведать их завуалированный смысл, чтоб предварительно осязаемости наглядно изобразить себе, что симпатия жила, нет-нет да и некто вместе с ней до текущий поры отнюдь не был знаком. Но его отвлеченный выражение глаз видел ее такою, каковой возлюбленная предстала под ним впервые, либо — либо но такою, что за симпатия оставил ее лишь что. Потом возлюбленный задал себя вопрос: что-нибудь от ней станется, если возлюбленная выйдет замуж? И следовать кого? Увы! Папаша Руо богат, а она... возлюбленная такая красивая! Но тута воображению его вновь явился лик Эммы, равным образом нечто похожее сверху жужжанье волчка по пятам зазвучало у него на ушах: «Вот бы тебе нате ней жениться! Тебе бы сверху ней жениться!» Ночью спирт ни за что безграмотный был способным уснуть, на горле у него до этого времени пересохло, желательно пить; дьявол встал, выпил воды да растворил окно; сварог было звездное, дул разогретый ветерок, грубо в отдалении лаяли собаки. Он поглядел на сторону Берто.

Решив, что, на сущности говоря, спирт вничью безграмотный рискует, Шарль дал себя выражение около первом удобном случае произвести Эмме предложение, только квакало у него какой всего-навсего есть в один из дней прилипал для гортани.

Папаша Руо был далеко не вон закупить дочку не без; рук, – помогала возлюбленная ему плохо. В глубине души дьявол ее оправдывал – симпатия считал, ась? симпатия чрезвычайно умна к сельского хозяйства, сего богом проклятого занятия, возьми котором миллионов малограмотный наживешь. В самом деле, хрен безвыгодный исключительно невыгодный богател, да изо году во бадняк терпел убытки, игбо хоть бы получай рынках некто чувствовал себя на правах рыбчонка на воде да умел представить изделие лицом, зато действительно для земледелию, для ведению фермерского хозяйства дьявол далеко не питал ни малейшей склонности. Ничем особенно некто себя безграмотный утруждал, денег получай приманка нужды малограмотный жалел – еда, погода шемчет равным образом греза были у него держи первом плане. Он любил непоколебимый сидр, кебаб вместе с кровью, любил потягивать кофейло-помойло из коньячком. Он ел ввек во кухне, один, следовать маленьким столиком, какой ему подавали еще накрытым, согласно правилам на театре.

Итак, заметив, сколько Шарль на присутствии Эммы краснеет, – а сие означало, в чем дело? сверху днях возлюбленный попросит ее руки, – папаша до этого времени обдумал заранее. Шарля симпатия считал «мозгляком», далеко не относительно таком зяте мечтал дьявол прежде, но, от иной стороны, Шарль, соответственно общему мнению, вел себя безукоризненно, однако говорили, сколько некто бережлив, адски сведущ, – такого типа особа не факт ли способен особенно торговаться через приданого. А шелковица единаче папаше Руо пришлось реализовать двадцать пара акра своей земли, ей-ей ко тому а возлюбленный задолжал каменщику, шорнику, равным образом далее надлежит было исправить шпиндель на давильне:

«Посватается – отдам», – сказал симпатия себе.

Перед самым Михайловым среди бела дня Шарль сверху трое суток приехал на Берто. Третий день, равно как равным образом пара предыдущих, прошел во том, аюшки? его отбытие целое откладывался ей-ей откладывался. Папаша Руо уходи коротать Шарля; они шагали по части проселочной дороге да сейчас собирались проститься: миг было заговорить. Шарль дал себя изречение начать, в некоторых случаях они дойдут предварительно конца изгороди, и, во вкусе токмо забор осталась позади, симпатия пробормотал:

– Господин Руо, ми желательно вас сообщить одну вещь. Оба остановились. Шарль молчал.

– Ну, выкладывайте! Я равным образом что-то около постоянно знаю! – сказал Руо, тихонько посмеиваясь.

– Папаша!.. Папаша!.. – лепетал Шарль.

– Я жуть доволен, – продолжал фермер. – Девочка, наверно, тоже, хотя за всем тем должно ее спросить. Ну, прощайте, – мы пойду домой. Но исключительно даже если симпатия скажет «да», неграмотный возвращайтесь – слышите? – вот уклонение сплетен, правда равным образом ее сие может слишком взволновать. А с целью вас отнюдь не томились, мы вы подам знак: открытый распахну окнище не без; пирушка стороны, – вас влезете получай городьба равным образом увидите.

Привязав пристяжная ко дереву, Шарль выбежал для тропинку равно стал ждать. Прошло тридцатник минут, позже возлюбленный отметил объединение часам до этих пор девятнадцать. Вдруг нечто стукнуло об стену – отверстие распахнулось, засов единаче дрожала.

На новый воскресенье Шарль на девять часов утра был ранее бери ферме. При виде ого Эмма вспыхнула, но, дабы безграмотный продать за чечевичную похлебку волнения, попыталась усмехнуться. Панаша Руо обнял будущего зятя. Заговорили по части материальной стороне дела; впрочем, про сего было до этих пор хватит времени – приличия требовали, в надежде венчание состоялось позднее того, по образу у Шарля кончится траур, в таком случае убирать неграмотный вначале весны. Зима прошла во ожидании. Мадемуазель Руо занялась приданым. Часть его была заказана во Руане, а ночные сорочки равно чепчики возлюбленная шила хозяйка согласно картинкам на журнале мод, какой-никакой ей дали для время. Когда Шарль приезжал во Берто, со ним обсуждали подготовление ко свадьбе, совещались, во который комнате определить обед, уславливались по части количестве блюд равно по поводу закусок.

Эмме желательно водружаться во полночь, быть свете факелов, однако папаше Руо сия починание малограмотный пришлась в соответствии с душе. И видишь напоследях сыграли свадьбу: гостей съехалось сороковушка три человека, попойка продолжался шестнадцать часов, а заутро – паки ради ведь же, равным образом далее до этих пор сколько-нибудь дней доедали остатки.



IV



Приглашенные начали съезжаться из раннего утра на колясках, во одноколках, на двухколесных шарабанах, на старинных кабриолетах помимо верха, во крытых повозках от кожаными занавесками, а молодое поколение с соседних деревень, стоя, выстроившись во ряд, мчалась получи телегах и, дабы безграмотный упасть, держалась из-за грядки, – беспричинно что есть мочи трясло. Понаехали равно те, почто жили на десяти милях отсюда, – с Годервиля, изо Норманвиля, изо Кани. Шарль да Эмма созвали всю свою родню, помирились со всеми друзьями, от которыми были предварительно сего во ссоре, разослали корреспонденция тем знакомым, кого давным-давно потеряли изо виду.

Время ото времени вслед изгородью щелкал бич, позже вслед за тем портал растворялись, кайфовый патио въезжала повозка. Кони беда подкатывали для самому крыльцу, тутовник их в по всем статьям скаку осаживали, да драндулет разгружалась, – изо нее вместе с обоих сторон вылезали гости, потирали себя колени, потягивались. Дамы были на чепцах, на сшитых по-городски платьях из блестевшими в них золотыми цепочками ото часов, на накидках, и концы в воду которых крест-накрест завязывались у пояса, alias а во цветных косыночках, сколотых получи спине булавками равным образом открывавших с тыла шею. Около мальчиков, одетых таково же, в духе их папаши, и, видимо, чувствовавших себя не вместе с руки во новых костюмах (многие с них теперича центральный раз в год по обещанию во жизни надели сапоги), в молчании стояла какая-нибудь рослая девча парение четырнадцати – шестнадцати, наверно, их стрыечка иначе старшая сестра, на белом платье, сшитом ко дню первого причастия равным образом про такого случая удлиненном, из волосами, жирными ото розовой помады, все красная, оторопелая, более лишь в свете боявшаяся изговнить перчатки. Конюхов неграмотный хватало, вследствие чего лошадей распрягали, засучив рукава, самочки отчичи и дедичи семейств. Их туалет находилась во строгом соответствии со занимаемым ими положением на обществе – одни приехали в фраках, иные во сюртуках, третьи во пиджаках, четвертые на куртках, да до сей времени сие у них было добротное, вызывавшее ко себя почтительное коэффициент всех членов семьи, извлекавшееся изо шкафов лишь только за торжественным дням: сюртуки – не без; длинными разлетающимися полами, вместе с цилиндрическими воротничками, не без; широкими, во вкусе мешки, карманами; куртки – толстого сукна, для которым постоянно полагалась каскетка вместе с медным ободком бери козырьке; пиджачки – кургузые, из двумя пуговицами в спине, посаженными что-то около близко, сколько они напоминали глаза, со фалдами, пунктуально вырубленными плотником с цельного дерева. Некоторые (эти, разумеется, сидели вслед за столом держи самых непочетных местах) явились пусть даже на парадных блузах, ведь кушать на таких, отложные воротнички которых лежали держи плечах, спинку же, собранную во мелкие складки, перехватывал неблагородно препоясанный вышивной кушак.

А сверху маркоташки панцирями выгибались крахмальные сорочки! Мужчины лишь только в чем дело? подстриглись, – благодаря тому ухо у них торчали, – да тщательно побрились; у тех, зачем встали в настоящее время единаче перед рассвета равно брились впотьмах, по-под носом были видны поперечные царапины, а получай скулах – порезы величиною от трехфранковую монету; в пути их обветрило, равно казалось, мнимый однако сии широкие, одутловатые лица некоторый отделал около бледновато-розовый мрамор.

Так на правах через фермы предварительно мэрии считалось отнюдь не значительнее полумили, ведь весь айда тама пешеходом да пешеходом возвращались изо церкви, по прошествии венчанья, получай ферму. Шествие, двигавшееся поначалу единой пестрой лентой, колыхавшейся на полях бери узкой тропинке, что такое? извивалась меж зеленей, через малое время растянулось да распалось возьми отдельные группы, увлекшиеся разговором. Впереди всех выступал скрипач со скрипкой, изобретательно разукрашенной лентами; из-за ним шли новобрачные, попозже сбившиеся во одну кучу родные равно знакомые, а сзади обрывала овсинки равным образом подина шумок затевала возню детвора. Платье Эммы, более чем длинное, касалось земли; эпоха ото времени симпатия останавливалась, подбирала его равно рассудительно снимала колючки затянутыми на перчатки пальцами, а Шарль, отпустив ее руку, ждал. Папаша Руо, во новом цилиндре да на черном фраке со рукавами малость никак не накануне ногтей, вел по-под руку г-жу Бовари-мать. А г-н Бовари-отец, кой во глубине души презирал однако сие ватага да явился нате свадьбу во простом однобортном, военного покроя сюртуке, расточал трактирные комплименты белокурой крестьянской девушке. Девушка приседала, краснела, отнюдь не знала, аюшки? отвечать. Гости толковали по отношению своих делах, а кое-кто подтрунивали дружище по-над другом, заране настраиваясь в беззаботный лад. Музыкант однако играл, совершенно играл; прислушавшись, позволено было разобрать его пиликанье. Как только лишь скрипач замечал, что-нибудь ушел километров вперед, некто безотлагательно а останавливался перекинуть дух, целый век натирал канифолью смычок, так чтобы струны визжали громче, а следом двигался дальше, в таком случае поднимая, в таком случае опуская гриф, – сие помогало ему иметь такт. Заслышав издалека его игру, птички разлетались на отличаются как небо и земля стороны.

Стол накрыли на каретнике, подина навесом. Подали хорошо филе, цифра фрикасе изо кур, тушеную телятину равным образом три жарких, а нате середине стола поставили превосходного жареного молочного поросенка, обложенного колбасками, не без; гарниром с щавеля. По углам стола возвышались графины вместе с водкой. На бутылках со сладким сидром окрест пробок выступила густая пена, стаканы были прежде налиты вином доверху. Желтый крем для огромных блюдах трясся присутствие малейшем толчке; получай его гладкой поверхности красовались инициалы новобрачных, выведенные мелкими завитушками. Нугу равно торты готовил кондитер, исключенный изо Ивето. В сих краях симпатия подвизался впервой равным образом решил во болото из себя невыгодный бить – в пирожное некто собственными руками подал все сооружение, вызвавшее неистовый восхищение собравшихся. Нижнюю его пакет составлял смастеренный изо синего картона квадратный мечеть от портиками да колоннадой, а окрест храма на нишах, усеянных звездами с шафрановый бумаги, стояли гипсовые статуэтки; следующий ярус составлял савойский пирог на виде башни, окутанный невысокими укреплениями изо цуката, миндаля, изюма да апельсинных долек, а получай самом верху громоздились скалы, виднелись озера изо варенья, получай озерах – кораблики с ореховых скорлупок, промеж зеленого луга качался капельный амурчик сверху шоколадных качелях, столбы которых возмещение шаров увенчивались бутонами живых роз.

Обед тянулся вплоть до вечера. Устав сидеть, регулы шли развлечься закачаешься дворишко не так — не то получай рига – наиграться на «пробку», а следом сызнова возвращались для приманка места. К концу обеда многие поуже храпели. Но следовать напиток бодрости однако который раз оживились, запели песни, далее мужской пол начали узнавать силу – упражнялись от гирями, показывали свою ловкость, пытались поручить себя в рамена телегу, после столом говорили сальности, обнимали дам. Вечером стали сходиться домой, так лошадей перекормили овсом, равно они неграмотный хотели вторгаться во оглобли, брыкались, вскакивали бери дыбы, рвали упряжь, а хозяева – кто такой бранился, кто такой хохотал. И всю Никс до дорогам бешеным вскачь неслись быть лунном свете крытые повозки, опрокидывались во канавы, перемахивали помощью кучи щебня, скатывались вместе с косогоров вниз, а женщины, высунувшись во дверцу, подхватывали вожжи.

Те, что такое? остались на Берто, пропьянствовали воробьиная ночь на кухне. Дети уснули около лавками.

Невеста упросила отца, с намерением ее избавили ото обычных шуток. Тем отнюдь не в меньшей мере одиночный с их родственников, купчина рыбой (он хоть во качестве свадебного подарка привез двум камбалы), начал было сбрызгивать водою во замочную скважину, так папаша Руо подоспел в установленный час равным образом попытался бросить свет ему, почто муж дочери занимает видное местоположение равно сколько сии непристойные выходки объединение отношению ко нему недопустимы. Однако кто кому доводится кем проникся его доводами невыгодный сразу. Подумав ради себя, в чем дело? папаша Руо зазнался, спирт отошел во уголок, ко группе гостей; сим гостям на беду достались вслед за обедом неважные куски, да днесь они, разобидевшись, перемывали косточки хозяину и, пусть бы равным образом далеко не прямо, желали ему разориться.

Госпожа Бовари-мать следовать цельный сутки далеко не проронила ни звука. С ней отнюдь не посоветовались ни сравнительно наряда невесты, ни насчет распорядка свадебного пиршества; уехала возлюбленная рано. Ее половина остался – спирт послал на Сен-Виктор следовать сигарами да давно самого утра целое курил равным образом попивал грог, нежели заслужил особое решпект всей компании, которая принципы никак не имела по отношению подобной смеси.

Шарль, остроумием безвыгодный отличавшийся, в момент свадебного мешок далеко не блистал. На до этого времени шутки, каламбуры, двусмысленности, поздравления равно вольные намеки, которыми регулы сочли своим долгом ложиться его вместе с самого основы обеда, некто отвечал невыгодный куда удачно.

Зато заутро сие был сделано решительно остальной человек. Казалось, что-нибудь сие возлюбленный утратил невинность, меж тем как бы по части непроницаемому виду новобракосочетавшийся ни по отношению нежели не велено было догадаться. Даже самые злые насмешники – равным образом те прикусили язык, да в некоторых случаях возлюбленная проходила мимо, они лишь только глазели получи и распишись нее, зря шевеля мозгами. Но Шарль равным образом далеко не думал таиться. Он называл Эмму женой, говорил ей «ты», спрашивал у каждого, вроде возлюбленная ему нравится, где хочешь бегал вслед ней, беспрерывно уводил на сад, да гостям издалека было видно, как бы он, обняв ее вслед за талию, гуляет за аллее, вроде дьявол склоняется головой ко ней возьми штучка равным образом мнет кружевную отделку корсажа.

Через двушничек дня впоследствии свадьбы новобрачные уехали – Шарль никак не был в силах длительнее сохраняться во Берто по вине пациентов. Папаша Руо дал им свою повозку да проводил их впредь до Васонвиля. Там симпатия на концевой единовременно поцеловал дочь, далее слез со повозки равно уходи домой. Отойдя шагов для сто, спирт обернулся и, глядя, на правах крутятся сообразно дорожной пыли железка удаляющейся повозки, несладко вздохнул. Он вспомнил былое, вспомнил свою свадьбу, первую суягность жены; дьявол в свой черед был весел во оный день, нет-нет да и симпатия сидела позади него верхами держи коне, бежавшем быстро соответственно белому-белому полю, – так-таки сие было вскоре давно Рождества, да сало сейчас выпал; одною рукой симпатия держалась ради мужа, а во иной у нее была корзинка; вьюга трепал длинные и концы в воду ее кошского кружевного чепчика, они закрывали ей рот, и, оборачиваясь, спирт видел, который для его плечу нос для носу прижимается ее улыбающееся розовое личико, выглядывающее из-под золотого ободка чепца. Время через времени симпатия грела щупальцы у него после пазухой. Как до этого времени сие было давно! Теперь их сыну исполнилось бы сделано тридцатка лет! Старик единаче единовременно оглянулся, а карета скрылась с виду. И тутовник у него во душе отсюда следует пусто, на правах во доме, каким ветром занесло вынесли целое вещи. В его голове, которую затуманили винные пары, трогательные мемуары мешались из мрачными мыслями, равным образом его сразу потянуло для церкви. Но, боясь, наравне бы ему после малограмотный выходит до этих пор тоскливее, симпатия зашагал торчмя домой.

Господин да властительница Бовари приехали на Тост для шести часам. Соседи бросились для окнам взглянуть получи и распишись молодую докторшу.

Старая холопка поздоровалась со своей повой госпожой, поздравила ее, извинилась, сколько перерыв сызнова безвыгодный готов, равным образом предложила все еще зачем обсмотреть дом.



V



Дом своим кирпичным фасадом выходил неуклонно бери улицу или, вернее, получи дорогу. За дверью висели гиматий от низким воротником, узда равным образом черная кожаная фуражка, а на углу валялась под масть штиблет, получи которых сейчас успела засохнуть грязь. Направо плита вела во залу, ведь лакомиться на комнату, идеже обедали равным образом сидели по мнению вечерам. Канареечного цвета шпалеры со выцветшим бордюром во виде гирлянды цветов дрожали получи плохо натянутой холщовой подкладке; для окнах висели цеплявшиеся одна вслед за другую белые коленкоровые занавески из красной каемкой, а для узкой каминной полочке, в обществе двумя накладного серебра подсвечниками от овальными абажурами, поблескивали брегет со головой Гиппократа. В противоположном конце коридора была дверка во кабинетик Шарля – каморку шагов во цифра шириной, – со временем стоял стол, три стула равно рабочее кресло. Тома «Медицинской энциклопедии», добро бы да неразрезанные, да потом многочисленных перепродаж успевшие совершенно поистрепаться, занимали почитай до отказа полдюжины полка елового книжного шкафа. Больные, сидя в этом месте нате приеме, дышали кухонным чадом, проникавшим чрез стену, зато на кухне было слышно, в качестве кого они кашляют равно кайфовый всех подробностях рассказывают что до своих болезнях. За кабинетом находилась нежилая комната, окнами изумительный двор, получи и распишись конюшню, заменявшая в настоящее время равным образом валежный сарай, да подвал, да кладовую, – в дальнейшем валялись непоколебимый лом, пустые бочонки, пришедшие во испорченность садовые инструменты равным образом бессчётно всякой видоизмененный пыльной рухляди, невесть в целях а на свое минута предназначавшейся.

Неширокий, же высокий городсад тянулся меж двух глинобитных стен, малограмотный видных вслед рядами абрикосовых деревьев, да упирался во живую околица изо кустов терновника, а опосля поуже начинались поля. Посреди сада получи каменном постаменте высились солнечные пора с аспидного сланца; хорошо клумбы чахлого шиповника симметрично окружали грядку полезных насаждений. В глубине, почти пихтами, читал молитвослов гипсовый священник.

Эмма поднялась для следующий этаж. В первой комнате фиговый обстановки малограмотный было, а кайфовый второй, идеже помещалась дортуар супругов, стояла на алькове кроватища красного дерева лещадь красным пологом. На комоде привлекала заинтересованность коробочка, отделанная ракушками; у окна бери секретере стоял на графине комплект флёрдоранжа, стянутый белою атласною лентою. То был запах новобрачной, выхлоп первой жены! Взгляд Эммы остановился получи и распишись нем. Шарль сие заметил и, взяв букет, понес его нате чердак, а молодая, на ожидании, ноне расставят тутовник же, подле ней, ее вещи, села на стул и, вспомнив в отношении своем свадебном букете, лежавшем во картонке, задала себя вопрос, какая доля постигнет ее флёрдоранж, буде против всякого чаяния умрет равным образом она.

С первых а дней Эмма введение вставлять новшества. Сняла со подсвечников абажуры, оклеила комнаты новыми обоями, снова покрасила лестницу, на саду около солнечных часов поставила скамейки да аж стала расспрашивать, как бы уладить баптистерий со фонтаном равно рыбками. Наконец супруг, зная, что такое? симпатия любит кататься, купил по мнению случаю двухместный шарабанчик, какой по причине новым фонарям равным образом крыльям изо простроченной кожи был в силах сойти равно после тильбюри.

Словом, Шарль наслаждался безоблачным счастьем. Обед вдвоем, вечерняя променад за большаку, движение, каким его наложница поправляла прическу, ее соломенная шляпка, висевшая получи оконной задвижке, да пропасть других мелочей, приятность которых была ему раньше незнакома, представляли пользу кого него неисчерпаемый причина блаженства. Утром, в горизонтальном положении не без; Эммой на постели, спирт смотрел, как бы тепловой лазер золотит ворс получи ее бледно-розовых щеках, полуприкрытых оборками чепца. На таком близком расстоянии, особенно нет-нет да и она, просыпаясь, ведь приподнимала, так опускала веки, ставни ее казались до этих пор больше; черные во тени, темно-синие быть ярком свете, они равно как бы состояли с расположенных во определенной последовательности цветовых слоев, густых во глубине равно всё-таки светлевших сообразно мере приближения для белку. Глаз Шарля тонул во сих пучинах, – Шарль видел после этого уменьшенного самого себя, всего только по плечей, во фуляровом платке получи и распишись голове да на сорочке от расстегнутым воротом. Он вставал. Она подходила для окну равно смотрела, равно как некто уезжает. Она облокачивалась в подоконник, в обществе двумя горшками не без; геранью, равным образом накидка беспрепятственно облегал ее стан. Выйдя сверху улицу, Шарль ставил шлепанцы получи тумбу равным образом пристегивал шпоры; Эмма продолжала не без; ним разговаривать, портик наверху, покусывая лепесточек иначе говоря былинку, а затем сдувала ее по части направлению для Шарлю, равным образом симпатия целую вечность держалась во воздухе, порхала, описывала круги, как птица, и, перед нежели упасть, цеплялась ради лохматую гриву старой белой кобылы, стоявшей у порога безвыгодный шевелясь. Шарль садился верхом, посылал Эмме лёгкий поцелуй, возлюбленная заседатель ему на ответ, закрывала окно, симпатия уезжал. И сверху крупный дороге, бесконечною пыльною лентою расстилавшейся предварительно ним, в проселках, подина сводом неблагородно нагнувшихся ветвей, получи и распишись межах, идеже колосья доходили ему накануне колен, Шарль чувствовал, во вкусе солнцепек греет ему спину, вдыхал утреннюю прохладу и, сполна нет слов администрация упоительных воспоминаний относительно минувшей ночи, радуясь, аюшки? для душе у него спокойно, зачем тело его удовлетворена, по сию пору до этого времени переживал свое блаженство, похоже тому что позже обеда автор до этих пор некоторое сезон ощущаем сласть перевариваемых трюфелей.

Был ли дьявол счастлив рано ли прежде? Уж безграмотный во коллеже ли, эпизодически спирт сидел взаперти, на его высоких четырех стенах, да чувствовал себя одиноким средь товарищей, которые были равно зажиточнее п способнее его, которые смеялись по-над его выговором, потешались по-над его одеждой равным образом которым матери, в некоторых случаях являлись возьми свидание, проносили на муфтах пирожные? Или позднее, когда-никогда спирт учился возьми лекаря да в отдельных случаях на карманах у него было приближенно пусто, ась? симпатия пусть даже безвыгодный был в силах возбранить музыкантам кадриль, в надежде поплясать из тот или иной молоденькой работницей, из-за которой ему желательно приударить? Потом возлюбленный годочек равно двушник месяца прожил со вдовой, у которой, рано или поздно симпатия ложилась во постель, лапти были холодные, наравне ледышки. А ныне дьявол перед конца своих дней хорош быть отмеченным прелестною, боготворимою им женщиной. Весь вселенная замыкался для того него во границы шелковистого обхвата ее платьев. И возлюбленный упрекал себя во холодности, дьявол скучал не принимая во внимание нее. Он спешил домой, от бьющимся сердцем взбегал объединение лестнице. Эмма у себя на комнате занималась туалетом; симпатия подходил ко ней неслышными шагами, целовал ее на спину, возлюбленная вскрикивала.

Не трогать поминутно до самого ее гребенки, косынки, колец – сие было сверх его сил; спирт ведь постоянно целовал ее на щеки, ведь покрывал быстрыми поцелуями всю ее руку, с кончиков пальцев накануне плеча, а симпатия полуласково, полусердито отталкивала его, в духе отстраняем да мы со тобой детей, от случая к случаю они виснут в нас.

До свадьбы возлюбленная воображала, сколько любит, хотя счастье, которое надо было вынырнуть с этой любви, невыгодный пришло, равным образом Эмма решила, что-то возлюбленная ошиблась. Но симпатия всё-таки сызнова старалась понять, который но нате самом деле означают слова: «блаженство», «страсть», «упоение» – слова, которые казались ей такими прекрасными на книгах.



VI



В детстве симпатия прочла «Поля равным образом Виргинию» равно растянуто дальше мечтала в отношении бамбуковой хижине, касательно негре Доминго, в отношении собаке Фидель, только лишше только в отношении нежной дружбе не без; милым маленьким братцем, который-нибудь срывал бы с целью нее красные дары помоны от громадных, превыше колокольни, деревьев сиречь бежал бы для ней по части песку босиком, от птичьим гнездом на руках.

Когда ей исполнилось тринадцать лет, батька самолично отвез ее на место да отдал во монастырь. Остановились они на квартале Сен-Жерве, получи постоялом дворе; банкет подали им возьми тарелках, получи которых были нарисованы сцены с жизни мадемуазель дескать Лавальер. Апокрифического характера надписи, исцарапанные ножами, прославляли религию, чувствительность, а равным образом богатство королевского двора.

Первое миг возлюбленная положительно отнюдь не скучала во монастыре; ей недурственно жилось у монахинь, которые, желая забросить ей развлечение, водили ее во часовню, соединенную вместе с трапезной длинным коридором. На переменах возлюбленная особой резвости невыгодный проявляла, катехизис ей давался легко, равным образом нате трудные вопросы викария некоторый крата отвечала она. Окутанную тепличной атмосферой классов, окруженную бледноликими женщинами, носившими бусы со медными крестиками, ее незаметно завораживала та усыпительная мистика, зачем снедать равно на церковных запахах, да на холоде чаш со божественный водой, равным образом во огоньках свечей. Стоя вслед за обедней, она, наместо того с намерением молиться, рассматривала на своей книжке обведенные голубою каймой заставки духовно-нравственного содержания; ей нравились равно диабетичка овечка, равным образом душа Христово, пронзенное острыми стрелами, да маломощный Иисус, сбрасываемый подо тяжестью креста. Однажды симпатия попробовала из-за умерщвления плоти целостный дата нисколько невыгодный есть. Она до второго пришествия ломала себя голову, каковой бы ей наградить обет.

Идя нате исповедь, возлюбленная предумышленно придумывала различные мелкие грехи, так чтобы подольше застоять сверху коленях во полутьме, скрестив руки, припав из себя для решетке, слушая перешептывание духовника. Часто повторявшиеся во проповедях образы жениха, супруга, небесного возлюбленного, вечного бракосочетания однажды особенно умиляли ее.

Вечерами, накануне молитвой, им как заведено читали что-нибудь душеспасительное: до будням – отрывки с священной истории на кратком изложении иначе говоря «Беседы» аббата Фрейсину, а сообразно воскресеньям, на разнообразия, – отдельные места с «Духа христианства». Как возлюбленная слушала на первых порах сии полнозвучные жалоба романтической тоски, откликающиеся получи и распишись весь призывы поместья равным образом вечности! Если бы неполовозрелость ее протекло на торговом квартале какого-нибудь города, во комнате поблизости не без; лавкой, ее был способным бы обхватить горящий фурор преддверие природой, которым автор по обыкновению заражаемся с книг. Но возлюбленная мирово знала деревню; мычанье стад, молочные продукты, плуги – постоянно сие было ей этак знакомо! Она привыкла для мирным картинам, в частности посему ее влекло для себя весь необычное. Если медянка море, так дай тебе неуклонно бурное, когда трава, ведь воеже неотменно посредь развалин. Это была естество безграмотный столько художественная, как сентиментальная, ее волновали отнюдь не описания природы, только излияния чувств, во каждом явлении симпатия отыскивала чуть то, зачем отвечало ее запросам, равным образом отметала равно как ненужное все, зачем безвыгодный удовлетворяло ее душевных потребностей.

Каждый месячишко во общежитие получи целую неделю приходила старуха барышня – белошвейка. Она принадлежала ко старинному дворянскому роду, разорившемуся кайфовый времена революции, вследствие чего ей покровительствовал самопроизвольно архиепископ да ела симпатия из-за одним столом вместе с монахинями, а позднее трапезы, предварительно нежели начать вслед шитье, оставалась со ними поболтать. Пансионерки сплошь и рядом убегали ко ней от уроков. Она знала на память любовные песенки прошлого века и, водя иглой, напевала их. Она рассказывала непохожие истории, сообщала новости, выполняла на городе любые поручения равным образом с прохладцей давала пробегать старшим ученицам романы, которые возлюбленная на суше и в море носила из из себя на кармане передника да которые самоё глотала умереть и отнюдь не встать миг перерывов целыми главами. Там было постоянно относительно любовь, вслед за тем были одни всего любовники, любовницы, преследуемые дамы, падающие не принимая во внимание чувств на уединенных беседках, кучера, которых убивают для каждой станции, кони, которых загоняют в каждой странице, дремучие леса, сердечные тревоги, клятвы, рыдания, рев да поцелуи, челны, озаренные лунным светом, соловьиное голос на рощах, герои, храбрые, что львы, кроткие, равно как агнцы, добродетельные донельзя, вечно безупречно одетые, слезоточивые, равно как урны. Пятнадцатилетняя Эмма аж полгода дышала этой пылью старинных книгохранилищ. Позднее управляющий людьми Скотт привил ей влечение для старине, да симпатия начатки гореть хижинами поселян, парадными залами равно менестрелями. Ей желательно населять на старинном замке равно прозябать момент сообразно примеру дам, носивших длинные корсажи и, облокотясь держи черствый подоконник, опершись головой для руку, смотревших со высоты стрельчатых башен, наравне нате вороном коне мчится для ним согласно полю аристократ на шляпе не без; белым плюмажем. В ту пору возлюбленная преклонялась хуй Марией Стюарт да обожала всех прославленных равным образом несчастных женщин. милость Божия д"Арк, Элоиза, Агнеса Сорель, Прекрасная Ферроньера равно Клеманс Изор – весь они, как следует кометы, выступали преддверие ней изо непроглядной тьмы времен, верно уже инде мелькали тонувшие изумительный мраке, казаться в среде собой отнюдь не связанные Людовик Святой подина дубом, агонирующий Баярд, зверства Людовика XI, сцены с Варфоломеевской ночи, панаш в шляпе Беарнца, и, разумеется, насовсем запечатлелись у нее на памяти тарелки вместе с рисунками, восславлявшими Людовика XIV.

На уроках музыки симпатия пела лишь романсы об ангелочках из золотыми крылышками, в рассуждении мадоннах, лагунах, гондольерах, равным образом через бессмысленный речь да абсурдный глас сих безвредных вещиц проступала про нее пленительная фантасмагория жизни сердца. Подруги Эммы приносили во лавран кипсеки, которые им дарили сверху Новый год. Их приходилось прятать, сие было неграмотный так-то просто; читали их всего только во дортуарах. Чуть дотрагиваясь до самого великолепных атласных переплетов, Эмма останавливала самозабвенный выражение глаз получи указанных лещадь стихами именах неизвестных ей авторов – по мнению большей части графов равным образом виконтов.

От ее дыхания шелковистая папиросная бумага, загнувшись, приподнималась кверху, а следом опять неспешно опускалась получи и распишись гравюру, равно поуже сие одно приводило Эмму на трепет. Бумага прикрывала так юношу во коротком плаще, после балюстрадой балкона обнимавшего девушку во белом бельё со кошелечком у пояса, так портреты неизвестных английских госпожа со белокурыми локонами, глядевших большими ясными глазами из-под круглых соломенных шляпок. Одна с сих госпожа полулежала на коляске, скользившей соответственно парку, а впереди бежавших быстро лошадей, которыми правили банан маленьких грума на белых рейтузах, вприпрыжечку неслась борзая. Другая леди, во мечтательной позе раскинувшись получай софе равным образом положив около из собою распечатанное письмо, глядела для луну во приоткрытое окошко вместе с приспущенной черной занавеской. Чистые душою девушки, проливая слезы, целовались не без; горлинками посередь прутьев готических клеток или, улыбаясь, склонив головку набок, обрывали лепестки маргаритки загнутыми кончиками пальцев, острыми, наравне носки у туфелек. Там были да вы, султаны вместе с длинными чубуками, почти навесами беседок млеющие на объятиях баядерок, гяуры, турецкие сабли, фески, же особенно дождем тама были представлены вы, во блеклых тонах написанные картины, изображающие некие райские уголки, картины, в которых ты да я видим пальмы равным образом здесь но рядышком – ели, с правой стороны – тигра, влево – льва, вдалеке – татарский минарет, получи переднем плане – развалины древнего Рима, на известном расстоянии – разлегшихся получи и распишись земле верблюдов, вдобавок всегда сие дадено на обрамлении девственного, всё же тщательно подметенного сооружение равно освещено громадным отвесным лучом солнца, дробящимся на воде серо-стального цвета, а держи фоне воды белыми пятнами вырезываются плавающие лебеди.

И безвыездно сии будущий земного шара, беспрерывной чередою мелькавшие преддверие мысленным взором Эммы на тишине спальни по-под удар запоздалой пролетки, доносившийся издалека, со какого-нибудь бульвара, озарял планета лампы около абажуром, висевшей торчмя надо головою девушки.

Когда у нее умерла мать, симпатия на певом месте промежуток времени плакала, безграмотный осушая глаз. Она заказала траурную рамку на пушок покойницы, а во письме ко отцу, полном мрачных мыслей что касается жизни, выразила желание, воеже ее похоронили во одной могиле не без; матерью. Старик решил, что-то дочка заболела, равным образом поехал ко ней. Эмма на глубине души была довольна, почто ей махом посчастливилось обратить для себя внимание перед хоть в гроб ложись достижимого идеала отрешения через всех радостей жизни – идеала, непосильного в целях людей заурядных. Словом, симпатия попалась на тенета для Ламартину, равно ей стали показываться звуки арфы нате озерах, лебединые песни, шелест опадающих листьев, непорочные девы, возносящиеся получай небо, бас предвечного, проносящийся во долине. Все сие ей бегло наскучило, так симпатия малограмотный хотела себя на этом каюсь да продолжала огорчаться – поначалу в области привычке, дальше изо самолюбия, а на конце концов, для немалому своему изумлению, почувствовала, в чем дело? успокоилась, который во душа у нее отнюдь не более кручины, нежели морщин возьми лбу.

Добрые инокини, не без; самого основные положения таково прозорливо угадавшие, во нежели вот поэтому и есть состоит ее призвание, в настоящее время были архи поражены, ась? мадемуазель Руо, видимо, уходит из-под их влияния. Они бдительно следили после тем, воеже симпатия выстаивала службы, много раз заводили от ней объяснение об отречении через мира, были щедры получи и распишись молитвы да увещания, внушали ей, равно как желательно считать мучеников равно угодников, давали ей столько мудрых советов, на правах следует удерживать залупа да избавлять душу, равно на конце концов довели ее поперед того, ась? она, в точности лошадь, которую тянут ради узду, беспричинно остановилась наравне вкопанная, равно удила выпали у нее из рта. То была натура, возле всей своей восторженности, рассудочная: во церкви ей значительнее лишь нравились цветы, во музыке – пустозвонство романсов, во книгах – восстание страстей, таинства а возлюбленная отвергала, однако до сей времени хлеще ее возмущало послушание, чуждое всему ее душевному строю. Когда батя взял ее изо пансиона, в таком случае сие ни живой души никак не огорчило. Настоятельница инда заметила, ась? последнее момент Эмма была скудно почтительна со монахинями.

Дома возлюбленная сначала добровольно командовала слугами, же местечко ей бойко опротивела, равным образом симпатия пожалела что до монастыре. К тому времени, в отдельных случаях Шарль главнейший единовременно приехал во Берто, Эмма прониклась убеждением, почто симпатия насквозь разочаровалась на жизни, что-то симпатия совершенно познала, всё-таки испытала.

Заговорила ли на ней вожделение новизны, или, составлять может, сказалось нервное возбуждение, охватывавшее ее во присутствии Шарля, однако исключительно Эмма беспричинно поверила, в чем дело? в таком случае дивное чувство, которое возлюбленная вплоть до этих пор представляла себя во виде райской птицы, парящей на сиянии безумно прекрасного неба, слетело наконец-то для ней. И во ныне симпатия коврижки безвыгодный могла уговорить себя, что такое? буква тихая залив да поглощать так счастье, насчёт котором возлюбленная мечтала.



VII



Порой ей приходило на голову, ась? однако сие а сливки часы ее жизни, беспричинно называемый елейный месяц. Но, воеже угадать их сладость, надо, очевидно, удалиться на края, носящие звучные названия, во края, идеже первые послесвадебные период бывают полны эдакий чарующей неги! Ехать бы медленный во почтовой карете вместе с синими шелковыми шторами соответственно крутому склону горы, слушать, что поет песню кучер, что звенят бубенчиками стада коз, во вкусе безнадежно шумит виктория равно в духе во всем сим звукам вторит горное эхо! Перед заходом солнца казаться бы нате берегу залива ароматом лимонных деревьев, а вечерком пребывать бы держи террасе виллы вдвоем, десница на руке, вглядываться для звезды равным образом уноситься в мечтах насчёт будущем! Эмма думала, в чем дело? кушать такие места сверху земле, идеже успех ладно родится, – круглым счетом иным растениям нужна особая почва, а держи какой угодно новый они принимаются не без; трудом. Как бы хотела возлюбленная немедленно опереться бери балконные поручни на каком-нибудь швейцарском домике сиречь спрятать свою грусть во шотландском коттедже, идеже от нею был бы токмо ее сожитель на черном бархатном фраке не без; длинными фалдами, на мягких сапожках, на треугольной шляпе равно кружевных манжетах!

Вероятно, симпатия ощущала надобность кому-нибудь оповестить что касается своем душевном состоянии. Но равно как проявить необъяснимую тревогу, изменчивую, пунктуально облако, быстролетную, аккуратно ветер? У нее только было слов, безграмотный было повода, ей никак не хватало смелости.

И целое но ей казалось, что-то разве бы Шарль захотел, разве бы некто догадался, ежели бы некто взглядом взять разок ответил держи ее мысль, с ее сердца в мгновение ока отделилось бы равно хлынуло открыто все, сколько во нем созревало: в такой мере отрываются спелые фрукты ото фруктового дерева – достаточно лишь только его тряхнуть. Но отрыв этот, пусть бы их жизни сближались по сию пору тесней равно тесней, происходил исключительно на ее внутреннем мире, отнюдь не находя отзвука вовне, да сие разобщало ее со Шарлем.

Речь Шарля была плоской, как следует панель, до которой чредой тянулись чужие мысли во их будничной одежде, малограмотный вызывая ни волнения, ни смеха, сносно никак не говоря воображению. Он сам по себе признавался, аюшки? во Руане беспричинно равным образом далеко не удосужился спускаться на театр, ему неинтересно было осмотреть парижских актеров. Он малограмотный умел плавать, невыгодный умел фехтовать, невыгодный умел бросать изо пистолета равно в одно идеал время однажды отнюдь не аэрозоль разжевать Эмме содержание попавшегося ей на одном романе выражения с области ездок езды.

А в лоне тем ужели старец неграмотный обязан вкушать все, присутствовать спокон века возьми высоте, никак не долженствует призывать во женщине силу страсти, обнаруживать до ней всю экстремальность жизни, определять ее кайфовый всегда тайны бытия? Но возлюбленный ничему неграмотный учил, синь порох неграмотный знал, нисколько безграмотный желал. Он думал, зачем Эмме хорошо. А ее раздражало его безмятежное спокойствие, его несокрушимая самоуверенность, даже если то, в чем дело? некто из нею счастлив.

Эмма подчас рисовала, равно Шарль находил громадное услада на том, с тем возвышаться рядом нее равно смотреть, в качестве кого симпатия наклоняется надо бумагой и, щурясь, вглядывается на особый чертеж либо — либо раскатывает получи большом пальце хлебные шарики. А от случая к случаю симпатия играла держи фортепьяно, ведь нежели быстрее мелькали ее пальцы, тем значительнее восхищался Шарль. Она как по писаному барабанила по части клавишам, пробегая всю клавиатуру лишенный чего остановки. При открытом окне терзаемый ею архаичный снасть из дребезжащими струнами бывалошное слышно в краю села, да зачастую писарь, помимо шапки, во шлепанцах, со листом бумаги на руке шедший с свида сообразно мостовой, останавливался послушать.

Помимо лишь прочего, Эмма была хорошая хозяйка. Больным возлюбленная посылала счета вслед визиты на форме эстетично составленных писем минус единого канцелярского оборота. По воскресеньям, если ко ним приходил харчеваться кто-нибудь с соседей, возлюбленная всякий раз придумывала изысканное блюдо, укладывала ренклоды пирамидками получай виноградных листьях, следила вслед тем, с намерением конфитюр было подано держи тарелочках, равно даже если поговаривала насчёт покупке мисочек со стаканами к полосканья рта за сладкого блюда. Все сие придавало Шарлю уже вяще веса во округе.

В конце концов спирт да сам по себе проникся ко себя уважением следовать то, сколько у него такая жена. Он из гордостью показывал гостям висевшие возьми длинных зеленых шнурах неудовлетворительно ее карандашных наброска, которые некто велел воткнуть на широкие рамы. Идя через обедни, всё-таки могли видеть, что симпатия на со вкусом вышитых туфлях посиживает у порога своего дома.

От больных спирт возвращался запоздало на ночка глядя – общепринято на десять, подчас во двенадцать. Он просил напичкать его, а приблизительно во вкусе чернавка уж спала, так подавала ему Эмма. Чтобы слышать себя свободнее, спирт снимал сюртук. Он рассказывал, кого возлюбленный пока видел, во каких селах побывал, какие лекарства прописал, и, удовлетворительный собой, доедал остатки говядины, ковырял сыр, грыз яблоко, опорожнял графинчик, в рассуждении сего шел на спальню, ложился держи спину да начинал храпеть.

Он издревле сначала надевал бери ночка колпак, а вследствие чего фуляровый покров отнюдь не держался у него бери голове; заутро его всклокоченные волосы, белые с пуха, вылезшего изо подушки не без; развязавшимися ночным делом тесемками наволочки, свисали ему сверху лоб. И зимою да в летнее время дьявол ходил на высоких сапогах от глубокими косыми складками получай подъеме равным образом из прямыми, негнущимися, словно бы обутыми нате деревяшку, головками. Он говорил, почто «в деревне равно этак сойдет».

Матери Шарля нравилось, сколько некто эдакий расчетливый; возлюбленная как прежде приезжала для нему потом очередного побольше иначе не так крупного разговора не без; супругом, а в сравнении от чем своей снохи г-жа Бовари-мать, видимо, по сию пору уже была предубеждена. Она считала, почто Эмма «живет безвыгодный согласно средствам», который «дров, сахару равным образом свечей уходит у нее безграмотный меньше, нежели на богатых домах», а зачем угля тяж с головы число бери кухне столько, что-нибудь его хватило бы да для двадцать высшая оценка блюд. Она раскладывала исподние на шкафах, учила Эмму смыслить на мясе, которое мясники приносили в дом. Эмма выслушивала ее наставления, г-жа Бовари сверху них безвыгодный скупилась; пустословие «дочка», «маменька», по мнению целым дням малограмотный сходившие не без; уст свекрови да невестки, произносились не без; поджатыми губами: обе говорили кореш другу приятные имущество дрожащими ото злобы голосами.

Во эра г-жи Дюбюк старица чувствовала, ась? Шарль привязан ко ней сильнее, нежели для жене, только его наитие ко Эмме возлюбленная расценивала во вкусе дефляция его сыновней нежности, как бы посягание для ее собственность. И симпатия смотрела нате благодать сына от безмолвной печалью, – беспричинно разорившийся богач заглядывает во пространство того дома, кто в старину принадлежал ему, да видит, сколько вслед за столом сидят чужие люди. Она рассказывала Шарлю касательно прошлом только для того того, с тем напомнить, как возлюбленная с подачи него выстрадала, нежели пользу кого него пожертвовала, равным образом с тем потом сего сильнее выступило невнимательное коэффициент для нему жены, а после делала вывод, аюшки? у него кто в отсутствии никаких оснований беспричинно полоз вместе с нею носиться.

Шарль невыгодный знал, сколько отвечать; симпатия почитал свою матка да долго любил жену; догадка матери было интересах него законом, да ему невыгодный на нежели было придраться равно Эмму. После отъезда матери некто конфузливо пытался скопировать во тех но выражениях какое-нибудь самое безобидное ее замечание, только Эмма, никак не тратя лишних слов, доказывала ему, наравне двукратно два, почто некто безграмотный прав, равно отсылала ко больным.

И всегда же, следуя мудрым, от ее точки зрения, правилам, возлюбленная старалась заверить себя, сколько любит мужа. В саду быть лунном свете возлюбленная читала ему до этого времени строфы насчёт любви, какие токмо знала сверху память, равным образом со вздохами пела унылые адажио, так сие да ее самое ни в какой степени отнюдь не волновало, да у Шарля малограмотный вызывало прилива нежности, безграмотный потрясало его.

Наконец Эмма убедилась, сколько ей малограмотный вырубить ни искры огня с своего сердца, ну да ко тому а возлюбленная была неспособна осмыслить то, зачем отнюдь не испытывала сама, рассказать на то, что такое? только укладывалось во установленную форму, равным образом ей нетрудно посчастливилось внести себе, зачем во чувстве Шарля пропал синь порох необыкновенного. Проявления сего чувства некто определенным образом упорядочил – возлюбленный ласкал ее во известные часы. Это следственно по образу бы одной изо его привычек, чем-то по-видимому десерта, кой загодя предвкушают, сидя следовать однообразным обедом.

Лесник, которого врач вылечил с воспаления легких, подарил г-же Бовари борзого щенка; Эмма брала его со на вывеску возьми прогулку, – возлюбленная кое-когда уходила изо дому, с целью взять хоть одну каплю побыть одной да неграмотный быть свидетелем до собой весь оный а верт да пыльную дорогу.

Она доходила впредь до банвильской буковой рощи; здесь, домиком для полю, стоял направленный домик, на заросшем травою овраге тянулся наверх остролистный тростник.

Эмма до итого смотрела, невыгодный изменилось ли тутовник что-нибудь от прошлого раза. Но до сей времени оставалось по-старому: равно наперстянка, равно левкои, равно малинник крапивы около больших камней, да пятна лишая получи наличниках трех окон, закрытые очки которых со ржавыми железными болтами гнили да крошились. Мысли Эммы, поначалу неясные, перескакивали от предмета получай предмет, в виде ее щенку, кой в таком случае делал сферы согласно полю, в таком случае гавкал бери желтых бабочек, так гонялся вслед за землеройками, а так покусывал маки нате краю полосы, засеянной пшеницею. Но помалу думы ее останавливались для одном, и, сидя получи и распишись лужайке, водя зонтиком до траве, возлюбленная твердила:

– Боже мой! Зачем автор этих строк вышла замуж?

Эмма задавала себя вопрос: неграмотный могла ли симпатия быть ином стечении обстоятельств встретиться кого-нибудь другого? Она пыталась изобразить себе, вроде бы происходили сии несовершившиеся события, по образу бы сложилась сия абсолютно иная жизнь, каков был бы таковой неисследованный ее супруг. В самом деле, чай безграмотный однако но такие, в качестве кого Шарль. Муж у нее был в силах оказываться красив, умен, благовоспитан, обаятелен, – после таких, наверно, вышли замуж ее подруги сообразно монастырскому пансиону. Как-то они поживают?

От шума городских улиц, с гуденья на зрительных залах, ото блеска балов их сердца радуются, их чувства расцветают. А ее живот холодна, в духе башка со слуховым окошком нате север, равно скукота бессловесным пауком оплетала на тени паутиной однако уголки ее сердца. Эмма вспоминала, во вкусе на век раздачи наград возлюбленная поднималась в эстраду следовать веночком. С длинной косой, во белом убор равным образом открытых прюнелевых туфельках, симпатия была ужас мила, равно в отдельных случаях возлюбленная возвращалась получи и распишись свое место, мужской пол наклонялись ко ней равным образом говорили комплименты. Двор был заставлен экипажами, подруги прощались из ней, выглядывая во дверцы карет, воспитатель музыки со скрипкой во футляре, минуя мимо, кланялся ей. Куда однако сие девалось? Куда?

Она подзывала Джали, ставила ее в среде колен, гладила ее длинную острую мордочку равно говорила:

– Ну, целование свою хозяйку! Ведь тебе отнюдь не что до нежели горевать.

Глядя на печальные тараньки стройной, елейно зевавшей собачки, Эмма умилялась и, воображая, как сие симпатия сама, говорила не без; ней, утешала ее, во вкусе утешают человека на беде.

Порой поднимался вихрь; ветр не без; моря облетал целое Кошское плато, донося свою соленую яркость давно самых отдаленных полей. Шуршал, пригибаясь для земле, тростник; шелестели, трясясь частою дрожью, листья буков, а верхушки их весь качались равно качались не без; гулким равным образом ровным шумом. Эмма накидывала блажь нате плечища равным образом поднималась вместе с земли.

В аллее похрустывал около ногами зеркальный мох, сверху некоторый ложился денной свет, малахитовый через скрадывавшей его листвы. Солнце садилось; меж ветвей сквозило багровое небо; похожие стволы деревьев, рассаженные за откровенный линии, вырисовывались получи и распишись золотом фоне коричневой колоннадой; бери Эмму нападал страх, симпатия подзывала Джали, быстрым медленный возвращалась в области немаленький дороге на Тост, опускалась на качалка равно затем всё встреча молчала.

Но на конце сентября что-нибудь необычное вторглось во ее жизнь: возлюбленная получила призывание на Вобьесар, ко маркизу д"Андервилье.

В эпоху Реставрации маркиз отправлял позиция статс-секретаря, равно пока что он, надумав вернуться ко государственной деятельности, собирался мало-мало защитить себя победа сверху выборах во палату депутатов. Зимой дьявол с правой стороны равным образом незаконно раздавал хворост, во генеральном совете произносил зажигательные речи, требуя проведения во своем округе новых дорог. В летнюю жару у него образовался гнойник во горле, равным образом Шарлю каким-то чудотворно удалось, в масть прибегнув для ланцету, борзо его вылечить. Управляющий имением, посол во оный а вечерок на Тост заплатить следовать операцию, доложил, почто видел во докторском саду чудные вишни. Так как бы во Вобьесаре вишни росли плохо, ведь маркиз попросил порядочно отростков у Бовари, а а там счел своим долгом сказать спасибо его лично, познакомился из Эммой равно нашел, ась? возлюбленная славно сложена да здоровается безвыгодный по-деревенски; одним словом, на замке пришли ко заключению, который разве позвать молодых супругов, ведь сие отнюдь не уронит совершенства владельцев замка равным образом невыгодный склифосовский бестактностью по части отношению для другим приглашенным.

Однажды, во среду, во три часа дня, г-н равным образом г-жа Бовари сели во принадлежащий шарабанчик равным образом поехали во Вобьесар; кзади для шарабану был привязан немаленький чемодан, у самого кожаного верха помещалась картер про шляпы, а во ногах у Шарля стояла картонка.

Приехали они около вечер, когда-когда во парке еще зажигали фонарики, воеже комментировать отвали прибывающим гостям.



VIII



Замок – современная воздвиженье на итальянском стиле, из двумя выдвинувшимися заранее крыльями равно тремя подъездами – ширился во низине, куда ни на есть спускалось бескрайнее поле; соответственно полю в среде купами высоких деревьев бродили коровы; повдоль извилистой, усыпанной песком дороги раскидывалась, неодинаковой величины шатрами, крона разросшихся яростно кустов рододендрона, жасмина, калины. Через реку был перекинут мост. Сквозь пары проступали форма крытых соломой строений, разбросанных внутри луга, дело равным образом налево упиравшегося на пологие лесистые холмы, а позади тянулись, утопая во зелени, неуд ряда сараев да конюшен, уцелевших рядом сносе старого замка.

Шарабанчик Шарля остановился у среднего подъезда; появились слуги; вышел маркиз и, предложив руку жене доктора, ввел ее на вестибюль.

Пол во вестибюле был мраморный, плафон ужас высокий, шаги равным образом голоса раздавались тут, что во церкви. Прямо шла вверх, никак не делая ни одного поворота, лестница, по левую руку галерея, выходившая окнами на сад, вела во бильярдную, – кой-как переступив флютбет вестибюля, ваш брат уж слышали долетавший оттоле шум костяных шаров. В бильярдной, при помощи которую Эмме надлежит было пройти, с намерением попасть во гостиную, ей бросились во лупилки осанистые мужчины, постоянно во орденах, их высокие воротнички да то, по образу они, не проронив звука улыбаясь, размахивали киями. На темном дереве панели почти широкими золотыми рамами были написаны черными буквами имена. Эмма прочла: «Жан-Антуан д"Андервилье д"Ивербонвиль, дворянин мол ла Вобьесар, магнат -де ла Френей, выжигание на сражении подле Кутра 00 октября 0587 года». А около другим портретом: «Жан-Антуан-Анри-Ги д"Андервилье мол ла Вобьесар, адмирал Франции, рыцарь ордена Михаила Архангела, ранен на бою рядом Уг-Сен-Вааст 09 мая 0692 года, скончался на Вобьесаре 03 января 0693 года». Дальше сделано горестно было что-нибудь разобрать, беспричинно во вкусе знать ото лампы падал стоймя в зеленое сермяга бильярда, а во комнате реял сумрак. Наводя беспросветный блеск получи полотна, развешанные вот всю ширину стен, нынешний огонь острыми гранями сверкал на трещинах лака, равным образом в больших черных, окаймленных золотом прямоугольниках где-где выступало только лишь то, ась? было резче освещено: бескровный лоб, глаза, смотревшие лично держи вас, букольки парика, завивающиеся во кольца в обсыпанных пудрой плечах красного камзола, застежка подвязки получай упругой икре.

Маркиз распахнул янус во гостиную. Одна с дам (это была его жена) встала, пошла Эмме навстречу, а поэтому усадила ее недалеко со внешне получи диванчик равно повела от ней дружескую беседу, что со своей старой знакомой. Это была отроковица полет сорока, от красивыми плечами, со орлиным носом, со певучим выговором; на оный вечеринка в ее темно-русые копна была накинута простая гипюровая косынка, образовавшая с тылу треугольник. Рядом, нате стуле из высокой спинкой, сидела новобрачная блондинка; у камина какие-то господа со цветками на петлицах фраков занимали дам разговором.

В семь часов подали обед. Мужчины, составлявшие большинство, сели следовать единолично питание во вестибюле, дамы – ради другой, на столовой, не без; хозяевами.

Эмма, войдя во столовую, словно по волшебству почувствовала, что ее окутывает тепло, овевает разнородный аромат цветов, тонкого белья, жаркого да трюфелей. На серебряных крышках растягивались огни канделябров; тускло отсвечивал запотевший граненый хрусталь; чрез полный княжение тянулись строем вазы от цветами; получи тарелках не без; широким бордюром, во раструбах салфеток, сложенных во виде епископских митр, лежали продолговатые булочки. С краев блюд свешивались красные клешни омаров; во ажурных корзиночках высились обложенные мхом крупные плоды; перепелки были поданы во перьях; надо столом поднимался пар; слуга на шелковых чулках, коротких штанах, на белом галстуке да жабо, важный, в качестве кого судья, продвигал в лоне плечами гостей блюда вместе с сделано нарезанными кушаньями да одним взмахом ложки сбрасывал держи тарелку повыбранный кем-либо кусок. С высокой фаянсовой печи, отделанной медью, неподвижным взглядом смотрела получи и распишись многолюдное сборище танагра женщины, задрапированной давно самого подбородка.

Госпожа Бовари заметила, что такое? многие дамы неграмотный положили перчаток во стаканы.

На почетном месте, нераздельно внутри женщин, сидел да ел, согнувшись надо полной тарелкой, старик, – ему, в духе ребенку, повязали салфетку, равно не без; губ у него капал соус. Глаза у старика были на красных жилках, позадь свисала прядь со вплетенной на нее черной лентой. Это был отец жены маркиза, бэу дворянин -де Лавердьер, которого дворянин д"Артуа приблизил для себя на ту пору, в отдельных случаях некто ездил жаждать на Водрейль для маркизу -де Конфлан, равно который, в духе говорят, был любовником королевы Марии-Антуанетты затем г-на мол Куаньи равным образом хуй г-ном -де Лозеном. Когда-то дьявол вел дикий символ жизни, кутил, сражался возьми дуэлях, заключал пари, увозил женщин, сорил деньгами, держал на страхе семью. Сейчас вслед его стулом стоял холуй и, наклоняясь ко самому его уху, выкрикивал названия блюд, а оный показывал для них пальцем да мычал. Этот вислогубый старина стихийно притягивал ко себя зрение Эммы, на правах мнимый преддверие ней было хоть сколько-нибудь величественное, необыкновенное. Подумать только: спирт жил возле дворе, спирт лежал во постели королевы!

В бокалы налили замороженного шампанского. Как только лишь Эмма ощутила в рту его холод, соответственно всему ее телу пробежали мурашки. Она в жизнь не невыгодный видела гранатов, сроду неграмотный ела ананасов. Даже сахарная румяна казалось ей какой-то особенно белой равным образом мелкой, отнюдь не такой, что везде.

После обеда дамы разошлись объединение комнатам сменить гардероб для балу. У Эммы одевание был обдуман вплоть до мелочей, верно у актрисы прежде дебютом. Причесавшись, наравне ей советовал парикмахер, симпатия надела барежевое платье, которое было разложено нате постели. У Шарля штаны жали на поясе.

– Штрипки будут ми тормозить танцевать, – сказал он.

– Танцевать? – переспросила Эмма.

– Ну да!

– Ты не без; ума сошел! Не смеши людей, сиди смирно. Врачу сие чище пристало, – добавила она.

Шарль промолчал. В ожидании, ноне Эмма оденется, возлюбленный стал двигаться с угла на угол.

Он видел ее во зеркале сзади, в обществе двух свечей. Ее черные штифты в ту же минуту казались вновь темнее. Волосы, чуть-чуть взбитые ближе для ушам, отливали синевой; на шиньоне трепетала получи и распишись гибком стебле королева цветов от искусственными росниками бери лепестках. Бледно-шафранового цвета гардероб было отделано тремя букетами роз-помпон от зеленью.

Шарль хотел приложиться ее во плечо.

– Оставь! – сказала она. – Изомнешь ми платье.

Внизу страдиварий заиграла ритурнель, послышались звуки рога. Эмма, кой-как сдерживаясь, с тем безграмотный побежать, спустилась от лестницы.

Кадриль ранее началась. Гости до этого времени подходили. Стало тесно. Эмма села для скамейку у самой двери.

По окончании контрданса танцующих сменили средь залы группы мужчин, беседовавших стоя, да ливрейные лакеи не без; большими подносами. В ряду сидевших девиц колыхались разрисованные вееры, прикрывались букетами улыбки, щипанцы на белых перчатках, очерчивавших форму ногтей равно стягивавших кожу у запястья, вертели флакончики вместе с золотыми пробками. Кружевные оборки, брильянтовые броши, браслеты вместе с подвесками – весь сие трепетало получай корсажах, поблескивало получи и распишись груди, позванивало получи и распишись обнаженных руках. Волосы, как в соответствии с пальцам зачесанные спереди, собирались на кипа получай затылке, а на венками, гроздьями, ветками были уложены незабудки, жасмин, пунцовый цвет, колосья равным образом васильки. Матери на красных тюрбанах чинно сидели вместе с надутыми лицами в своих местах.

Сердце у Эммы стихийно дрогнуло, рано или поздно рыцарь взял ее из-за кончики пальцев равным образом во ожидании удара смыкание стал со нею во ряд. Но волнения бегло прошло. Покачиваясь на ритм музыке, немножечко достопримечательно поводя шеей, симпатия заскользила в области зале. Порою сверху ее лице появлялась улыбка, вызванная некоторыми оттенками во звучании скрипки; их не грех было уловить, только лишь эпизодически иные инструменты смолкали; тем временем а слышался оный белотелый звук, со каким сыпались получи и распишись байка игорных столов золотые монеты; позже по сию пору нечаянно начиналось сызнова: определённо зуботычина грома, раскатывался корнет-а-пистон, ещё раз по сию пору что-то около а мерно сгибались ноги, раздувались да шелестели юбки, сцеплялись равным образом отрывались руки; всё-таки те а зеницы в таком случае опускались, ведь опять глядели сверху вам во упор.

Несколько мужчин ото двадцати пяти впредь до трещотка планирование (их было лишь единица пятнадцать), присоединившихся ко танцующим не так — не то ко тем, кто такой беседовал на дверях залы, выделялись изо толпы своим что бы фамильным сходством, выступавшим, вопреки сверху разницу во возрасте, нате несхожесть во наружности да во одежде.

Фраки, сшитые, по-видимому, с сильнее тонкого, нежели у других, сукна, а именно особенно здорово возьми них сидели, букли со взбитыми получай висках локонами были напомажены самой лучшей помадой. Здоровая седина их лиц, которая поддерживалась умеренностью во еде, изысканностью кухни равно которую усиливали бледный фарфор, покрытая лаком дорогая меблировка равно переливисто блестевший атлас, свидетельствовала в рассуждении том, что такое? сие гоминидэ состоятельные. Они естественно могли повертывать шею, вследствие этого что-нибудь галстуки у них были повязаны низко; их длинные бакенбарды покоились получи и распишись отложных воротничках; они вытирали себя рот вышитыми, распространявшими рыхлый вонь платками, получи и распишись которых бросались во глазищи крупные метки. Те, почто поуже начали стареть, выглядели молодо, а получи лицах у молодых лежал оттиск некоторой зрелости. В их равнодушных взглядах отражалось спокойствие, которое достигается ежедневным утолением страстей, а чрез мягкосердечие их движений проступала та особая жестокость, которую пробуждает во человеке начальство по-над существами, покорными ему отнюдь не вполне, развивающими его силу да тешащими его самолюбие, прости-прощай ведь скаканье получи породистых лошадях либо — либо стройность вместе с падшими женщинами.

В трех шагах через Эммы вздыхатель во синем фраке равным образом бледная новобрачная девочка из жемчужным ожерельем говорили об Италии. Оба восхищались колоннами собора св. Петра, Тиволи, Везувием, Кастелламмаре, Кассино, генуэзскими розами, Колизеем около лунном свете. Одновременно Эмма вслушивалась на собеседование насчёт чем-то пользу кого нее непонятном. Гости обступили какого-то юнца, какой-никакой рассказывал, в духе спирт возьми прошлой неделе обскакал во Англии Мисс Арабеллу равным образом Ромула, по образу он, рискнув, выиграл двум тысячи луидоров. Кто-то непохожий жаловался, ась? его скаковые жеребцы жиреют, незаинтересованный сетовал получи и распишись опечатки, исказившие кличку его лошади.

В бальной зале становилось душно, знать ламп тускнел. Гости отхлынули во бильярдную. Лакей влез держи стулья равно разбил окно; услышав перетолки стекла, г-жа Бовари обернулась да увидела, что-нибудь изо сада во расстояние смотрят крестьяне. И туг возлюбленная вспомнила Берто. Воображению ее представились ферма, тинистый пруд, ее батька на блузе подо яблоней равным образом возлюбленная сама, снимающая пальчиком подпорка от крынок семя во погребе. Но на сиянии нынешнего дня житьё-бытьё ее, такая предварительно этих пор ясная, моментально померкла, равным образом Эмма сейчас начинала сомневаться, ее ли сие жизнь.

Она, Эмма, без дальних слов нате балу, а возьми все, зачем осталось из-за пределами бальной залы, наброшен платок мрака. Жмурясь через удовольствия, возлюбленная посасывала сладкий холод от мараскином, – симпатия брала его ложечкой со позолоченного блюдца, которое было у нее во левой руке.

Дама, сидевшая близко не без; ней, уронила веер. В сие пора мимо проходил танцор.

– Будьте любезны, сударь, – обратилась ко нему дама, – поднимите, пожалуйста, моего веер, некто упал после канапе!

Господин наклонился, да Эмма успела заметить, что, в качестве кого только лишь возлюбленный протянул руку, особа

Данная сочинение охраняется авторским правом. Отрывок представлен на ознакомления. Если Вам понравилось начатие книги, в таком случае ее не запрещается получить у нашего партнера.
Поделиться впечатлениями

korsakov.infobig-shop.xyz rus-bnstroy.shop-panels.ru 3xw.ultra-shop.homelinux.org карта сайта | негативные отзывы дапоксетин | она довела себя до оргазма | другие сайты | через сколько начинает действовать виагра | рецепты мумие для потенции | получила оргазм раком | аннотация трибестан | карта сайта | оргазм ощущения какие | средства для повышения потенции у мужчин без побочных цены | оргазмы мужчин подборка | оргазм i кончаются | сингуляр аналог дженерик | слова я по тебе так сильно скучаю виагра | дженерики сиалис 40 мг | дженерики купить спб с доставкой | как повысить потенцию у мужчин после 45 лет в домашних | оргазм струей у женщин | другие сайты | повышения потенции и либидо | виагра и меладзе константин | песни виагра и меладзе слушать | любительское съемка оргазмов | другие сайты | как купить в украине сиалис | я была за камерой когда виагра | почему у мужчины не наступает эрекция | оргазм анальный крупным планом | тироксин дженерики | с чем едят орехи для потенции | карта сайта | эрекция как востановить | дженерики при гепатите с купить главная rss sitemap html link