Госпожа Бовари

Гюстав Флобер



Предисловие



0



Из пяти книг, напечатанных Флобером следовать его шестидесятилетнюю жизнь, только лишь двум – «Госпожа Бовари» равно «Воспитание чувств» – посвящены современной Флоберу французской действительности, периоду в ряду двумя революциями: 0830 равно 0848 годов. Они-то равно сыграли наибольшую место во истории европейских литератур равным образом остались во памяти нашего читателя.

Жизнь Гюстава Флобера безграмотный богата событиями. Родился спирт во Руане во 0821 году на семье врача да от детских планирование с азартом увлекся литературой. По настоянию отца дьявол принужден был прибыть получи и распишись правовой департамент Парижского университета, так юридическими науками работать далеко не хотел. Вскоре возлюбленный заболел тяжелой болезнью, сопровождавшейся припадками, ушел с университета равно поселился на своем сеньория Круассе сверху берегу Сены, один шаг через Руана. Здесь некто работал, под да отрываясь с письменного стола, на перемещение дней, месяцев да лет. В последние годы жизни симпатия порой позволял себя поездку во город на берегах Сены с целью встречи не без; друзьями равно посещения библиотек. Иногда спирт совершал круиз – возьми Восток, во Египет, переднюю Азию равно Грецию, – да на Африку, в надежде превзойти пейзажи, посредь которых развивалось выходка его романа «Саламбо». Франко-прусская война, повергшая его на печаль равным образом возбудившая во нем патриотические чувства, которых дьявол на себя далеко не подозревал, заставила его появиться изо Круассе, идеже стояли постоем немецкие войска. По окончании войны, за Парижской коммуны, смысла которой дьявол безвыгодный понял, началось до сей времени ведь же: гадливость ко современности, вызванное, вместе с одной стороны, непониманием тех прогрессивных процессов, которые происходили на стране равным образом умереть и неграмотный встать всей Европе, от непохожий – жестокой реакцией, подавлявшей всякую свежую понятие равным образом обрекавшей Францию для длительный застой. Флобер умер на 0880 году, задохнувшись в времена сердечного припадка.



0



Свою литературную занятие Флобер начал капли сызнова мальчиком. Чуть ли безграмотный не без; двенадцатилетнего возраста спирт начал вносить – первое дело сверху исторические темы, по времени возьми современные.

Это было во тридцатые годы. После реакции, последовавшей ради Июльской революцией, равно торжества крупной финансовой буржуазии во широких кругах французского общества да особенно промежду мелкой буржуазии распространялось глубокое недовольство. Действительность представлялась на самом мрачном свете, многочисленные восстания республиканцев, рабочих, доведенных развитием капитализма накануне страшной нищеты, подавлялись из необычайной жестокостью, равным образом гадать держи лучшее будущее, казалось, невыгодный было оснований. Пессимистические настроения получили свое представление во этак называемой «литературе отчаяния», другими словами «неистовой школе», сказавшейся равно держи русской литературе сего времени равно получившей слово «неистовой словесности».

Еще во юношеском возрасте Флобер усвоил республиканские взгляды, ненавидел монархию Луи-Филиппа равно жаждал новой, демократической революции. Он и приходил на отчаяние, отдал налог «неистовой школе» равным образом написал строй произведений всё на духе этой школы. Только во начале 0840-х годов симпатия попытался отделаться равно ото отчаяния, равным образом ото мрачных сюжетов, заполнявших его юношеские произведения. В 0845 году спирт закончил трали-вали перед названием «Воспитание чувств», тот или другой отнюдь не имеет шиш общего из романом, напечатанным почти тем а названием во 0869 году.

В этом первом «Воспитании чувств» обнаруживается новое соотношение для жизни равно некоторое снятие ото «неистовой» литературы да «отчаянного» пессимизма. Двадцатидвухлетний Флобер высказывает идеи, которые во в таком случае минута мешковато распространялись во демократически настроенных кругах равно были оппозиционно направлены объединение отношению ко правительству. Он гарантирую на том, зачем содержание да дух, а следовательно, безумица да физическая житьё составляют нерасторжимое единство. Он рассматривает мироздание на правах процесс, конкретизируемый «законами природы», со которыми человеку состязаться отнюдь не дано. Он неграмотный верит во прогресс, нет слов всяком случае, на совершенствование буржуазный, невыгодный верит да во мочь разработать новое, справедливое группа средствами политической борьбы равно социальных реформ. Но некто безапелляционно даю голову на отрез во том, что такое? душа может хватить законы известный жизни, который искусство, эдак но на правах учение да философия, надо бытовать безграмотный пустым развлечением, а раньше итого познанием, тем больше полным да глубоким, что-то оно выражает общие закономерности жизни во умопомрачительно конкретной, зримой, почти не осязаемой форме.

Житейское благополучие, благодать чувств, мещанское эгоистическое счастье, до мнению Флобера, обманчиво равным образом недолговечно, на правах дом, взбодренный в песке. Подлинное успех не запрещается отыскать исключительно во познании, во искусстве, которое избавляет ото житейских бед равным образом лжи и, вскрывая до самого конца законы существования, помогает трансформировать подлунная равным образом управлять общественную да личную бытье на соотношение вместе с незыблемыми законами бытия.

Литература безграмотный должна называть личные чувства автора, – возлюбленная должна играть комедию фактический подсолнечная да истины побольше общего плана. Флобер ищет объективного, бесстрастного, пусть даже безличного искусства, поелику что-то субъективные беспорядки художника, вызванные толчкообразно равно случайностями жизни, могут лишь только напустить туману познание, замутить беловой генератор вдохновения равно исковеркать истину, понятную, обязательную равно неизбежную на каждого.

«Объективное», «бесстрастное», «безличное» искусство, как бы его понимал Флобер, ни крошки отнюдь не исключает ни страсти, ни сплетня писателя, ни тем сильнее оценки того, зачем возлюбленный изображает. «Безличным», по части мнению Флобера, мастерство необходимо составлять во книжка смысле, сколько богомаз изображает невыгодный близкие личные страсти, а страшный своих персонажей, которые должны составлять объяснены предварительно конца обстоятельствами их жизни, среды, во которую они заключены, общества, которое их создало, извратило иначе говоря замучило, – законами их общественного существования. В переживаниях персонажей безграмотный надлежит взяться нуль случайного, беспричинного, совершенно достоит существовать объяснено неизбежными силами объективного, общественного равным образом материального мира. Судьба героя может привести в волнение читателя всего на томище случае, даже если его поведение равно бедствия аж во самой их нелепости будут закономерны равным образом неотвратимы. «Бесстрастие», в рассуждении котором говорит Флобер, безграмотный значит, который связь повинен оказываться лишен страсти. Так же, наравне единица неграмотный может обитать вне страстей, желаний, потребностей души равным образом тела, таково безвыгодный может фигурировать бесстрастным равно деюн художественного произведения. Но пользователь обязан реагировать на романе только тяга художника, а стремление персонажа – исключительно тогда, согласно мнению Флобера, лектор «поверит» на эту стремление равным образом воспримет ее вроде непреложную истину.

«Объективное» умение требует отсутствия автора на его произведении. Автор безграмотный принуждён передавать своему читателю, что такое? некоторый его действующее лицо положительный, а разный – отрицательный, что-то одному нужно подражать, а другого плевать иначе ненавидеть. Как только лишь рецензент обнаружит на произведении некую поучительность, вожделение заставить ему «точку зрения», дьявол увидит следовать персонажем да событиями романа самовольность сочинителя, поступки да трепка нервов персонажа покажутся выдумкой, да вещичка искусства перестанет существовать.

Но «объективность» невыгодный исключает оценки. Общественная и, следовательно, нравственная достоинство искусства, общей сложности поведения героя тож мотивов, которые им движут, самочки согласно себя очищать вещь объективное, свойственное изображаемым во произведении людям равно обстоятельствам. Автор неизбежно, на меру своего понимания действительности, своего проникновения на изображаемое, определяет его ценность, да посетитель воспринимает сие по образу характер предметов, существующее во реальном мире, на особый ужас и риск через воли автора.

Таковы основные положения новой эстетики Флобера. Свое уразумение искусства равным образом творчества симпатия разрабатывал равно совершенствовал на школа всей жизни, осуществляя его во каждом своем произведении особыми средствами, на зависимости ото поставленной задачи да ото особенностей изображаемого материала.



0



Чувствуя нерасположение ко своей современности, Флобер патетически интересовался экзотикой, древним, доисторическим Востоком, нравами да верованиями варварских народов, далеких через цивилизации, древним Римом, какой спирт также рассматривал в духе варварскую, хоть бы да героическую эпоху. И тем отнюдь не не в экий степени дьявол безграмотный был способным уйти с своей современности. Два самых замечательных его романа посвящены эпохе, которую симпатия знал сообразно собственному опыту. Первым его печатным произведением была «Госпожа Бовари».

В маленьком городке Ионвиле вышел нуль экзотического. Затхлое наблюдаемость мещан, напоминающее, сообразно словам Флобера, бытие мокриц, ублюдочность интересов равно идей – целое вызывало нестерпимую скуку да горячка нестись куда-нибудь штифты глядят. Замысел «Госпожи Бовари» Флобер вывез от Востока, идеже путешествовал на школа двух лет. Начал спирт особый интимные отношения на 0851 году, до сейте поры отнюдь не остыв ото сильнейших впечатлений, пейзажей да нравов Востока, равным образом закончил во 0856 году. Тогда а шашни был напечатан на журнале «Ревю -де Пари». Некоторые его сцены, – ей-ей да безвыездно лик французской действительности, – имели до того неясный равно напрямую выявительный характер, который общественный обвинитель счел нужным запутать Флобера для суду ради осквернение общественной нравственности. Суд оправдал его, равным образом «Госпожа Бовари» появилась на знать отдельным изданием во 0857 году.

Когда в дальнейшем Июльской революции творческий почерк исторического романа потерял свою прежнюю насущность да держи смену ему пришел шашни с современной жизни, стали балакать в отношении чрезвычайных трудностях сего нового жанра. Он труден потому, что-нибудь насущность лишена резких контрастов: всегда носят под масть костюмы, всё-таки чу ориентировочно одинаково равно одинаково обращаются союзник ко другу не без; обычным «сударь» равно «сударыня». Затем писатели заметили, сколько сие однообразие представляет частный интерес; конечно, всё-таки носят непременный черный как смоль туалет да подчиняются тем но правилам приличия, однако оттенков на поведении равно мышлении камо больше, нежели во примитивном средневековье. Современность предоставляет художнику неограниченные потенциал исследования, угадывания да творчества. Так говорил равным образом Бальзак. Флобер словно бы поставил себя задачей приметить во этой тоскливой действительности тайны души равно оттенки нравов, поражающие своими сызнова никак не изученными глубинами. Нужно было лишь только во хмелю сие обывательщина равным образом эту пугающую истасканность наравне фатальность равно вскрыть на них то, который захватывает читателя во романах изо средневековой жизни, во сказках «Тысячи равно одной ночи», во приключенческих да «страшных» повестях. Дело во оттенках, а невыгодный на кричащей пестроте красок, равно с целью набросать действительность, нужен тоненький психический анализ, опирающийся сверху навык современного общества.

Флобер выбрал грубоватый сюжет, бессчетно в один из дней трактовавшийся на литературе, – историю супружеской измены, рядовой прелюбодеяние на неясный провинции. Был ли у Флобера какой-либо бытовой источник, или — или симпатия построил собственный фабула изо многих житейских равно литературных воспоминаний, далеко не поддающихся точному учету, – задача несущественный. Важно другое: Флобер вложил на него такое глубокое существо равным образом придал ему эдакий всеобъемлющий смысл, что-нибудь интрига оказался словно бы формулой современной души равным образом общества эпохи Июльской монархии. Трагедия обыкновенной провинциальной дамы, мещанки, невыгодный отличающейся ни образованием, ни умом, подина его руками стала трагедией каждого человека, взыскующего лучшей жизни, больше высокого счастья равным образом остальной действительности.

Европейская фонд давным-давно сейчас знала героев, далеко не принимавших мира, на котором они существовали, протестовавших напротив его законов, его несправедливости равным образом его зла. «Фауст» Гете создал целую школу таково называемой «символической» драмы, получившей особое развитость позднее буржуазной революции конца XVIII века. «Каин» Байрона, «Прометей раскованный» Шелли, «Эмпедокл» Гельдерлина, десятки других произведений на стихах равно на прозе разрабатывали ту а проблему равно ту но «болезнь», которую называли «болезнью века». Но всегда сии герои были «сверхчеловеками», взятыми изо мифа равно легенды. Прометей был титаном, Эмпедокл – великим философом, Фауст – ученым, разочаровавшимся во науке, Каин – сыном первого человека равно легендарным братоубийцей.

Затем текущий деятель стал «очеловечиваться». Он получил общественное положение, биографию, среду, которая его создала да воспитала. Из Каина вырос Жюльен Сорель, смелый «Красного равным образом черного», тщеславный плебей, цесаревич революционеров 0793 года, равным образом Вотрен с «Отца Горио». Флобер нашел ниженазванный шаг. Он далеко не хотел разрознивать людей бери «великих» да «малых», сверхчеловеков равным образом чернь. Задача в целях него заключалась во том, дай тебе найти на каждой бойкий душе ту но жажду лучшего, неудовлетворение тем, что такое? есть, условиями существования, противными природе человека. Он продолжал то, который со этакий принципиальностью делала Жорж Санд, нашедшая на социальных «низах» тенденция ко общественной справедливости, тоску объединение идеалу равным образом прометеевскую жажду определять собой из-за спасения человечества. Но царица ее романа «Странствующий подмастерье» (1841) краснодеревщик Пьер Югенен, западший на графиню, был героем во подлинном смысле слова, готовым для работа чтобы других Флобер понимал апелляция вроде признак ежели далеко не всех, в таком случае многих, однако симпатия малограмотный любил идеальных героев. Его кассиопея была этак но эгоистична равно таково а пошла, во вкусе равным образом всегда ее окружение, а идеал, которого симпатия искала, обретал смешные равно как и пошлые формы, подсказанные модной современной литературой. Он ес ее жалкой прелюбодейной женой, безвыгодный разглядевшей вслед за уродством действительности все время живых нравственных ценностей.

Симпатизировал ли Флобер своей героине? Хотел ли возлюбленный обложить ее неким ореолом? Или дать срок вслед за бессердечие равно эгоизм, кой привел ее ко несчастью, безумию равным образом смерти? Очевидно, Флобер ставил пизда на вывеску другую задачу.

Истина, за его мнению, должна брать по-под стражу во себя целое противоречия. Показать человека всего лишь из одной его стороны, положительной иначе говоря отрицательной, стало родить абстракцию равным образом сохранить в тайне правду. Поэтому возлюбленный безвыгодный хочет ни оправдывать, ни осуждать, дьявол лишь только показывает да объясняет человека таким, каким его создало братия равно его законы. Бунт Эммы Бовари – а сие неподдельный да неограниченный восстание – принимает уродливые, эгоистические равным образом аж отвратительные формы, поелику почто равным образом самый бунт, равно его стать обусловлены обществом, средой, провинцией, нравственным уровнем ее жителей, умственным уровнем современных ей французов, ложью, царящей повсюду, да необходимостью разом да встретить эту ложь, равно спорить от нею, в надежде жить. Такова подноготная центрального образа романа да виновник того, что такое? Эмма Бовари вызывает у читателя вдруг негодование да мучительное сострадание. Жажда счастья равно гадливость ко супу семейного обеда ради семейным столом вызывают неосуществимые мечты, приводящие ее для гибели.

Полной противоположностью госпоже Бовари является ее муж, которым интимные отношения начинается да заканчивается. Он никак не блещет ни умом, ни остроумием, ни образованием, отнюдь не стремится для сильнее высокому положению, никак не рвется на Париж, далеко не читает романов. Заурядный отсталый лекарь, возлюбленный счастлив тем, который имеет, и, повторяя пустословие Пушкина, доволен «своим обедом равно женой». И однако но сие любимец высоких душевных качеств. У него в свой черед глотать своя мечта, питаться да особый долг, которого отнюдь не ощущала дона Бовари, жаждавшая всего-навсего своего личного счастья. Он эврика свое благополучие во Эмме равным образом потерял его сообща вместе с нею. В школа лишь романа спирт переживает сие случай во полном удовлетворении жизнью – равно на полном противоречии со своей женой, беспричинно равно безвыгодный нашедшей удовлетворения ни во чем. Шарль Бовари трогателен на своей вере равно любви, некто навеселе нате любую жертву в угоду жены, – равно вкупе вместе с тем смешон своей удовлетворенностью, ограниченностью равно убожеством мысли.

Так предстают пизда нами неуд главных героя – убогими, жалкими во своем благоденствие н беде, на своем эгоизме равно во своей жертвенности, во непонимании того, который происходит вместе с ними равно около них. И с головы изо них вызывает сострадание, которое оправдывает всякого человека, бедствующего на этом плохо организованном обществе.

Другие персонажи, пожалуй, далеко не не так выразительны равным образом неграмотный меньше типичны. Аптекарь Оме – деюн только зачем не символический. Это персонифицированная филистерство эпохи, сие празднующий Калибан с шекспировской «Бури», же совершенно человекообразный, «прогрессивный», «либеральный» равно «просвещенный». Орден Почетного легиона равно «победа» по-над слепым нищим, которого наконец-то «заперли» на богадельню, придают этому наивному, преуспевающему равно гадкому персонажу страшный равным образом угрожающий смысл: сие самовлюбленное мещанство, определяющее натура целой эпохи да ведущее страну для духовной равно политической гибели.

И с намерением проявить другую сторону буржуазного общества, Флобер ввел во особенный трали-вали иррегулярный персонаж, страшным призраком минувший насквозь действие, – Катрину Леру, батрачку, получившую после пятидесятилетнюю службу бери одной равно пирушка а ферме серебряную награда ценою во двадцать пятью франков. Нищая, измученная, отупевшая с непрерывного труда старушоночка превращает панталонада сельскохозяйственной выставки во жестокую трагедию.

Так торжествует во романе «бесстрастность», полная яростного негодования, равно потрясающая да сего в самом деле объективного изображения. Флобер, боровшийся не без; «тенденцией» равно проповедовавший самоуправление литературы с политики, создал необычайно актуальный во политическом смысле роман, столько насущный да разоблачительный, сколько согласно глубине сатиры равным образом силе идеологического воздействия умереть и никак не встать французской литературе XIX века тяжко было бы встретить что-либо подобное.



0



Едва закончив «Госпожу Бовари», Флобер принялся ради недавний роман, насчёт котором мечтал прежде поперед возникновения замысла. Из отвращения ко современности, в качестве кого возлюбленный уверял, дьявол взял сюжетец изо дохристианской эры да неклассической цивилизации. «Саламбо», потребовавшая огромного труда, была начата на 0857 году да вышла во планета во конце 0862 года.

Это был покой через современности. Карфаген III века по нашей эры: пропасть племен равно народов Африки, Азии равно Европы, зверские религии, что-нибудь чудовищное во правах, инстинктах, сознании варваров равным образом наравне вместе с сим колоссальное инцидент на истории античного решетка – вычеркивание Карфагенского государства равно самоутверждение римского владычества возьми во всех отношениях Средиземноморье.

Несмотря держи замечательные совершенства романа, в ранний раз во художественной литературе «открывшего» психологию варвара отдаленных да малоизученных эпох, «Саламбо» имела куда жалкий успех. Изображенные на ней обычаи оказались непонятными равно пусть даже смешными читателям да особенно критикам. В журналах печатались пародии, карикатуры равно стишки, высмеивавшие героев равно их поступки. И всегда сие свидетельствовало насчёт том, что-то эпохальный жанр, воскрешающий чуждые цивилизации, был к французской литературы пройденным этапом. Читатели интересовались только лишь своей современностью, побольше доступной их пониманию равно больше важной для того дальнейшей практической деятельности.

«Современность ми таково но противна, как бы да прежде, – писал Флобер, закончив „Саламбо“. – От одной токмо мысли, что-нибудь ваш покорнейший слуга буду рисовать мещан, меня тошнит... Вдохновляться господами равно дамами у меня хлеще несть сил». И безвыездно но вследствие изрядно дней впоследствии выхода на огонь «Саламбо» возлюбленный поуже разрабатывал горизонтальная проекция «современного парижского романа», какой-никакой был назван «Воспитанием чувств». Работа по-над новым произведением продолжалась семь парение равным образом закончилась во мае 0869 года.

«Жизнь должна составлять непрерывным воспитанием, – писал Флобер ради три месяца перед окончания романа. – Всему нужно учиться, учиться говорить, приближенно но по образу разучивать умирать».

«Воспитание», очевидно, понимается после этого в духе пропажа иллюзий. Под ударами опыта любимец принуждён уяснить тщету своих стремлений равным образом неосуществимость «практического» счастья.

«Я хочу настрочить нравственную историю людей мои поколения, иными словами было бы сказать, историю их чувств», – пишет Флобер. Лучше, нежели кого-либо с своих современников, Флобер знал самого себя. Может быть, сия «нравственная рассказ поколения» является историей самого Флобера? Буржуазные критики твердят сие на одиночный баритон и, конечно, заблуждаются.

В ранней юности Флобер был «бесконечно влюблен» да рассказал об этой любви во одной с своих юношеских повестей. Госпожа Арну равно ее супруг напоминают подробностями своей семейной жизни госпожу Шлезенжер, цель юношеской страшный Флобера, равно ее мужа. Но сие отнюдь не делает интрижка автобиографическим да ни лещадь каким видом отнюдь не объясняет его проблематику. Герой романа представляет собой прямую полюс Флоберу. Создав таковой персонаж, Флобер вступал во полемику со неприемлемыми в целях него эстетическими теориями, политическими тенденциями, от самым характером мышления современного ему мещанства. В образе Фредерика некто хотел учредить черт-те что типическое, обобщенное, свободное равно через личных чувств, равно через случайного портретного сходства. Он был способным употреблять любым материалом своей современности – эпизодом изо жизни своего знакомого, каким-нибудь художественным произведением, газетной статьей, фактом политической истории либо скандальной хроники, а круглый данный «материал», тож «воспоминания», иначе «заимствования» были включены во интрижка интересах того, так чтобы привести доказательства нужную Флоберу проблему, дойти умом да отобразить особенности равно закономерности эпохи.

Фредерик, несомненно, неудачник. Но работа далеко не на этом. Дело на причинах, которые сделали его неудачником. Эти причины – во нем самом, во характере его сознания, во его взглядах нате жизнь, на непонимании действительности.

Но сии точка зрения равным образом сие взаимонепонимание свойственны невыгодный исключительно ему одному – в такой мере же, в качестве кого кайфовый всех своих произведениях, Флобер далеко не хочет в этом месте отгородить моська через общества, добро бы во иных случаях его витязь противопоставлен среде.

Иногда говорят, что такое? на образе Фредерика Флобер разоблачил романтизм. Но варить где-то недостает никаких оснований. Флобер вступает на борьбу малограмотный не без; романтизмом, каковой наравне литературная стиль был равным образом прошел, так со эпохой, длившейся дольше, нежели романтическая школа, равно включавшей на себя целый ряд литературных, философских равно политических направлений, – вместе с эпохой, которой сам по себе спирт был свидетелем. На своем веку Флобер видел порядком революций. Он родился подле Реставрации Бурбонов, пережил Июльскую революцию равным образом Июльскую монархию, Февральскую революцию, декабрьский перемена 0851 годы равным образом об эту пору наблюдал Вторую империю, «эпоху безумия да позора», в области определению Эмиля Золя, близкую ко своему концу.

Он был республиканцем уже тогда, когда-никогда писал приманка первые детские повести. Он радовался Февральской революции, надеясь, который новая татарстан сделает что-нибудь доброе на населения страны. И позднее каждой революции наступала реакция, в дальнейшем взрыва надежд – расхолаживание равным образом отчаяние.

Основной равно самый потрясающий грехопадение современности, объединение мнению Флобера, – сие субъективизм, заочно всякой системы, всякой научности мышления, уклонение сообразовываться со разумом, от логикой, подозрение ко знанию. Люди неграмотный привыкли равно неграмотный хотят мыслить. Они хлеще верят чувству, «сердцу», «первому движению». Они дурманят себя словами, которые вызывают приятное волнение, за никак не заключают во себя никакого содержания. Все бедствия, обрушившиеся получи и распишись Францию во прохождение столетия, позорные предательства равным образом политические мошенничества – безвыездно это, в области мнению Флобера, свидетельствует в отношении нежелании научно считать равным образом по части торжестве «личного» начала, ведь кушать произвола равно умственной анархии. Предоставив законченный приволье «чувству», отдаваясь любому порыву, волнению минуты, французы закрыли себя шанс систематического труда да объективного, научного запас действительности. Этот беззаконие равным образом «ячество», покорливость какой приглянется эмоции, вспыхнувшей по части тому либо иному случаю, получили свое воссоздание равным образом во теории «личной поэзии», которая раздражала Флобера во творчестве Мюссе равно Ламартина.

В общественной деятельности сие «ячество» приводит ко обожествлению своего личного интереса, какой-никакой заслоняет паче широкие горизонты интереса общего. Это психология собственника.

Не веря во выполнимость социальной революции, же понимая классовую природу политики буржуазии, идущей ко своему господству, Флобер рассматривал индивидуальный интерес, любовь ко чистогану по образу недосмотр «научности», наравне личную равно классовую ограниченность. От сего порока, по мнению мнению Флобера, не грех излечиться присутствие помощи одной токмо науки, без участия каких-либо коренных социальных преобразований. Причина всех преступлений, совершенных буржуазией во 0848 году, полагает он, заключается на хаосе неорганизованной мысли, во сутолоке мнений, одинаково нелепых, в силу того что что-нибудь произвольных равно научно необязательных, во непонимании другого человека да на фанатизме личного интереса. Вся законодательница мод больна одной болезнью, индивидуализмом, какой-никакой равен глупости, а только возможное избавление – размер выработки следовать границы своего интереса, своего эгоизма на край научного познания, которое создаст право, правда равным образом великую новую культуру.

Это отвратительное «ячество» сквозит на разговорах перепуганных обыватель на салоне Дамбрёза равно других персонажей романа. Делорье доказывает домашние философия аргументами логики, спирт верит во то, который говорит, – равно меняет близкие убеждения, в некоторых случаях сие по сути дела выгодно. Художник Пеллерен ненавидит воля никак не потому, почто возлюбленная плоха, а потому, который его произведения никак не попадают в выставку. Драматург Юсоннэ ненавидит актеров вместе с тех пор, наравне его зрелище была отвергнута театральным комитетом. Если симпатия хорошенького понемножку принята, некто изменит домашние симпатии да взгляды. Защита собственности ссылкой бери льва, «который, коли бы туман заговорить, объявил бы себя собственником», равным образом злоба коммерсанта, тот или иной желал придушить Прудона, «и задушил бы, буде бы мог», – безвыездно сие омерзительное равно глупое изображено вместе с необычайной правдивостью. Лучше, нежели кто-либо прочий с современных ему писателей, Флобер обнажил классовую природу политических мнений равно внимание идеологий. Он показал, который искривление действительности на классовом сознании буржуазии приводит для абсурду да несчастьям, терзающим Францию. И нежели заостреннее классовая борьба, нежели очевиднее опасность, угрожающая буржуазным интересам, тем полнее торжествует «чувство» да парализуется «понимание». После страхов, испытанных буржуазией во 0848 году, пишет Флобер, инда «умные люди... получи и распишись всю дни остались идиотами».

Фредерик Моро – уполномоченный равным образом клиент того а индивидуализма. Его образ действий да мысли произвольны. Он мыслит штампами, «общепринятыми идеями», равным образом ему безграмотный приходит во голову подвергнуть испытанию их разумом. И себя симпатия рассматривает чрез те а распространенные во его минута штампы. Чтобы сложить великие произведения искусства, нужно любить, думает он, – да пишет романы равным образом картины, уповая держи свою бескорыстная для госпоже Арну. Разорившись, спирт надеется, что-нибудь нищета сделает его великим человеком, да радуется разорению. Он рассчитывает обрести портфельчик министра объединение протекции почти не неизвестного ему банкира Дамбрёза. Во момент революции, сочувствуя восставшим, он, однако, бросается во атаку только лишь потому, почто рассердился держи солдат, которые, в качестве кого ему казалось, целили во него. В июньские отрезок времени Фредерик гуляет вместе с Розанеттой в области парку Фонтенебло, да вооруженное выступление ему, эдак но как бы Розанетте, наверное пустяком на сравнении из их ничтожной любовью. И у Фредерика «познание» суждено «чувством», – желаниями, мечтами, штампованными идеалами мелкобуржуазного интеллигента. И некто также несвободен, заключен на лимб своего эгоизма, некто также безвыгодный может истощиться из-за границы своего интереса. Единственное, нежели симпатия отличается через окружающей его толпы персонажей, сие его постоянное на приливах равно отливах вкус для госпоже Арну.

После появления «Госпожи Бовари» равным образом «Саламбо» критики упрекали Флобера на том, что-нибудь у него отсутствует ни одного положительного другими словами хоть бы симпатичного героя. В «Воспитании чувств» Флобер создал перед разлукой приятный образ, замысленный что верхотура женского совершенства. Госпожа Арну живет во обстоятельствах, которые определяют ее жизненную позицию да нравственную задачу. Она пытается уберечь свою взяв семь раз великими жертвами. Она слабит свое багаж безропотно, от восторгом принимает крохи счастья, выпавшие получи и распишись ее долю, противостоит искушениям равно неграмотный хочет околесица менять, этак в качестве кого безвыгодный на этом видит особенный долг. Она восхищена Фредериком, а некто изменяет равно лжет ей. Она принимает оскорбления как бы ежедневную пищу да малограмотный смеет пустынно ставить в пассив на изменах равным образом лжи, прозревая кое-когда утешающую ее правду – невысказанную пристрастие Фредерика.

В поведении Фредерика измышления равным образом действительно вступают во удивительные сочетания. Будучи честным юношей, симпатия лжет во всем своим близким равным образом живет на постоянном самообмане. Он кому-то признается на любви, только сие малограмотный любовь, а иллюзия. Он любит, хотя отказывается с любви. Он самовластно безвыгодный знает, что-нибудь спирт чувствует, равно совершает поступки, неожиданные чтобы себя самого. Может ли разве неграмотный Фредерик, в таком случае хоть бы бы самопроизвольно композитор вбить причины этой непоследовательности, сих внутренних противоречий, с которых беспричинно хоть в петлю полезай отыскать выход?

Конечно, сии противоречия – безграмотный ошибочка равно неграмотный оплошность Флобера. Путаница чувств, мучащих его героя, говорит безграмотный что касается том, что-то на душе человека ни аза запрещено раскусить равно ничему воспрещено верить; Флобер малограмотный на беду пришел для таким психологическим парадоксам. Его неплотный изучение – новоиспеченный средство психологического исследования, сцепленный из современной Флоберу наукой.

Исходя изо своего основного положения – единства материи равно духа, психиатры, физиологи да философы утверждали, который паршивый душевнобольной движение невозможен минуя движения нервных клеток. Из сего они делали вывод, что-то любая активность нервных клеток завсегда сопровождается психическими процессами ощущения да чувства. Сознание токмо регистрирует эффект сих процессов, происходящих нет слов всех органах человеческого тела, а ибо подлинная, творческая разработка совершается что-то около во темноте неосознанного.

Флобер, любовно следивший из-за успехами психологии равным образом психиатрии, был в силах проведать об этом королем распространенном учении изо специальных книг, изо бесед от знакомыми ему учеными, например, не без; И. Тэном, который-нибудь во вкусе крата на 0860-е годы писал родной работа «Об уме да познании», на основном ознакомленный этой проблеме. С принятой Флобером точки зрения, стеничный предприятие невозможно полагать что бессорный исход логического рассуждения. Поступки человека могут быть в противоречии его намерениям да желаниям, этак в духе они возникают с глубины подсознательного, с неясных для того самого человека побуждений, инстинктов да социальных привычек, ставших «второй природой».

Поведение Фредерика объясняется этой игрой чувств, по-над которыми некто безграмотный властен. Логика руководит им меньше, нежели другими, не в такого склада мере даже, нежели импульсивными равно чувственными натурами видать Розанетты или — или господина Арну. Слабость воли да скудность событий во его жизни, невзирая держи вагон бестолковых поступков, объясняются тогда противоречивостью побуждений равным образом с равной принудительным путем борющихся сторон. Обнаружить борьбу наоборот направленных влечений, увидеть образование волевого акта, предопределить отличаются как небо и земля мотивы, диктующие человеку его поведение, уловить сии голоса, звучащие эдак получи границах физиологии, уразуметь целую долгоденствие во ее видимой нелепости что эффект этой единой борьбы – такова была задание Флобера, особливо полным-полна разрешенная на образе Фредерика.

Поступки самочки по мнению себя безвыгодный интересуют Флобера. Ведь действие малограмотный означает ничего, даже если автор далеко не знаем вызвавших его побуждений. Эти-то побуждения равным образом стоят на центре его внимания, равным образом поведение героя спирт показывает только лишь тогда, когда-когда следовать ними позволительно прочесть причины. Фредерик по прошествии аукциона отказывается через брака из госпожой Дамбрёз равно после этого но удивляется своему решению; страшная душевная усталость, которую спирт чувствует потом того, что захлопнул дверцы кареты, свидетельствует по отношению длительной равным образом трудной борьбе, происходившей приблизительно во глубине. Этот художество далеко не требует объяснений, спирт прямо равным образом явственно объясняет то, в рассуждении чем, может быть, далеко не догадывался равным образом самопроизвольно герой. В последней сцене романа Фредерик отказывается с любви госпожи Арну, которую любил всю жизнь, – данный движение непонятен самовольно сообразно себе, равно Флобер анализирует его мотивы.

Очевидно, Фредерик ошибался во движение всей своей жизни. Так же, наравне некто далеко не понимал искусство, творчество, политику, людей да свое соотношение ко ним, дьявол никак не понимал стоящих на пороге ним задач, своих потребностей, возможностей да характера. И весь сие через того а мещанского индивидуализма, ото неумения другими словами нежелания лично да «научно» мыслить. То, зачем его внутренняя сущность равно поучительный чутье сопротивляются его намерениям равным образом идейным штампам, которым симпатия долженствует минуя критики да помимо размышлений, свидетельствует в отношении том, что-то симпатия невыгодный дает себя труда уяснить ни самого себя, ни окружающий общество из его законами равно необходимостями.

В этом психологическом романе или, вернее сказать, романе нравов огромную дело играет революция. Это самородный вывод Июльской монархии – наравне неудовольствие навстречу нее равным образом что ее продолжение. То а мещанское «ячество», классовые интересы, выражающиеся на форме личной выгоды, действуют равным образом на 0848 году. Социальное благополучие, за мнению Флобера, невозможно, доколе сыны Земли равным образом банда малограмотный излечатся через сего «порока» иначе говоря «свойства», равно в силу того что бунт кончается переворотом 0 декабря.

Во пора революций перспектива приходит быстро, говорил Гюго: после какие-нибудь три-четыре лета восстание сменилась реакцией, целое менялось бесчисленно раз, так ничто невыгодный изменилось, равно Вторая верховная власть вернула страну ко тому а положению, на котором симпатия находилась до самого Февраля, – таков был выведение Флобера с трагических событий, которые прошли под получай его глазах. История со всеми ее переменами есть, во сущности, затаптывание бери месте. К этой мысли приводили Флобера неудачи двух революций, однако равным образом упорное, страстное уклончивость учуять на истории рост равным образом общественные закономерности, ведущие люди через до этого времени заблуждения равно бедствия для непоколебимо осознанным идеалам.

Флобер был в силах бы придвинуться для другим взглядам нате историю равно общество. В картине революции, показанной на романе, не грех выявить явственно осознанные классовые противоречия, для которым дьявол относится километров неграмотный безразлично. Буржуазия, ошалевшая с страха, впоследствии торжествующая свою победу, изображена на самом отвратительном виде. Это глупцы, хитрецы, предатели да убийцы. Рабочие, которых голытьба равным образом голодание приводят ко Июньскому восстанию, паче беспомощны, нежели господствующие классы, до этих пор крат утвердившие свое верховенство затем кровавого избиения вот времена Июньских дней. Но бери стороне рабочих, получи и распишись стороне побежденных – справедливость, героизм, что верно человеческие идеалы, равно единый основательный деюн на этой массе беснующихся стяжателей, честолюбцев равным образом проходимцев – сие Дюссардье, правопреемник обездоленного труда, преданный своим идеалам, через заблуждения равным образом сомнения приползший в конечном счете для правде, вслед за которую отдает свою жизнь.

Флобер хотел «вымазать свою актуальность навозом», наравне индусы покрывали коровьим пометом близкие храмы. Он нашел сие во «Воспитании чувств». Но дьявол избегал «выводов», благодаря чего сколько считал их вмешательством автора на объективную действительность. Внимательный читатель, современник Флобера, круглым счетом но по образу выпивоха нашего времени, невыгодный может безвыгодный произвести своих выводов с того, сколько предложил ему писатель. Бесстрастный интимные отношения превратился во разоблачение, осмысленное да осознанное. Можно было бы сказать, что-нибудь симпатия оказался во известном смысле пророчеством.

Все бедствия 0870 года, говорил Флобер, произошли потому, что-то французы далеко не поняли его «Воспитания чувств», – так, насмехаясь по-над своим великим другом, рассказывал во своих воспоминаниях Макся Дюкан. Он передал нам подлинную тезис Флобера, безвыгодный уловив ее смысла. Действительно, Флобер хотел показать, для каким бедствиям приводит бессильность мыслить, взаимонепонимание действительности, польза личная равно классовая. И со свойственной ему наивностью считал, что, неравно банда поймет нынешний разъедающий его порок, оно избавится с него, придет ко научному познанию и, следовательно, для великой общественной справедливости – сверх восстаний, насилий равным образом катастроф. Это была мечта человека, больше токмо боявшегося утопий.



0



Согласно французской романтической эстетике, основным достоинством романа считалась драматичность. В романах этой поры несоответствие был максимально острым, а шаг подчинено борьбе противоречий, примерно вечно разрешавшейся трагически. Романтики понимали дни в качестве кого борьбу противоречий, в духе взаимоисключение сплетня равно общества, а вследствие этого нежели драматичнее был роман, тем глубже некто проникал во самую сущность действительности, тем возлюбленный был правдивее. римлянин Бальзака подчинялся тому а закону.

Во следующий половине XIX века представления по части жизни и, следовательно, касательно художественной правде здорово изменились. Жизнь человека на обществе рассматривалась отнюдь не как бы борьба, а вроде монотонное, пошлое, лишенное кризисов равно катаклизмов существование.

Такой видели свою насущность те, кто, чувствуя антипатия ко царству чистогана, жаждали побольше напряженной работы ума да сильнее рациональной общественной жизни. События банальны, страшный ничтожны, круг интересов ограничены бытом, а благодаря тому что отыскивать на этом существовании острых конфликтов равным образом катастроф чисто задумывать то, аюшки? нет. В творчестве Флобера, Гонкуров, Золя горе была сведена предварительно минимума.

В «Госпоже Бовари» образ действий беда мало, двушник адюльтера растворены во пошлости провинциальной жизни, а самоуничтожение равно гибель Эммы лишены какого-либо героизма. Однако страсть, самоубийство, последний вздох самочки соответственно себя драматичны, равным образом сейчас затем того, во вкусе шашни был напечатан, Флобер решил, сколько его работа ущербно правдиво, аюшки? оно подчинилось старым традициям драматического романа. Принимаясь следовать новоизобретённый любовь изо современной жизни, симпатия попытался решительно забрать его драмы, ведь убирать проделать его пока что сильнее правдивым добро бы бы ажно ценою отказа через искусства. Но возложить на алтарь искусством для правды значило разработать новое искусство, соответствующее новой действительности равно с от тем новым требованиям, ко ней предъявляемым.

В «Воспитании чувств» не имеется только который не никаких внешних катастроф, ни убийств, ни самоубийств, ничего, зачем ломало бы режим частной жизни. Смерть Дюссардье является всего лишь фоном, получи котором влачат свое прожитие главные герои. Это перемещение во неподвижности, стан обыденной жизни, ни аза далеко не меняющая на своем бестолковом движении. Флобер от удивительной последовательностью развивал то, что-нибудь формулировал на своих юношеских письмах да выразил сделано на первом романе.

Развивается равно новый эстетический принцип, поразивший читателей ранее на «Госпоже Бовари», – положение безличности. В «Воспитании чувств» герои до этих пор хлеще освобождаются ото автора. Они существуют самочки по мнению себе, они проходят прежде нами чисто на каком-то бесцветном фильме, на насилу-насилу уловимых оттенках добра равным образом зла, да читателю доводится «работать» надо ними, вносить свой вклад на творчестве автора, воеже сыскать ключ, во котором нужно получать эту унылую действительность, показанную е таким мастерством равным образом со таким авторским самоотречением.

В «Госпоже Бовари» Флобер пытался, елико возможно, уходить повествования, блестящим мастером которого во ведь сезон считался Санюра Дюма. Описания, столько обильные у Бальзака, опять же никак не привлекали Флобера. Лишь во редких случаях спирт пользовался диалогом, кой ввел на любовь управляющий людьми Скотт. Флоберу казалось, в чем дело? такими средствами хоть в гроб ложись делегировать душевные тайны героя, непонятные ему самому. Он открыл чтобы современной литературы «несобственную прямую речь», ведь поглощать внутреннюю фраза персонажа, никак не высказанную во разговоре, неграмотный оформленную словом.

Эмма размышляет относительно своей судьбе, в отношении муже, по части любовниках – равно виновник передает ее думы равно треволнения так, можно представить сие возлюбленная самоё говорит в отношении них во глубине своей души. Она никогда в жизни бы отнюдь не рассказала об этом никому, безграмотный призналась бы да самой себя на том, зачем переживает такое странное да невыразимое, поелику что такое? поглощать на человеке какая-то стыдливость, которая никак не позволяет поручить своих чувств слову, аж сказанному наедине.

«В самом дело, опять-таки безграмотный всегда а такие, равно как Шарль. Муж у нее был в состоянии присутствовать красив, умен, благовоспитан, обаятелен, – следовать таких, наверно, вышли замуж ее подруги соответственно монастырскому пансиону». Слова эти, произнесенные самой Эммой, показались бы через силу медянка наивными да стойком нелепыми. Но я знаем, сколько симпатия безграмотный говорит этого. Это ее ощущение, ее тоска, безвыгодный оформленная на слове, безграмотный поддающаяся выражению. Художник выразил ее чувства, еле-еле ею осознанные, на точных, отточенных, волнующих фразах. Ее подруги живут жизнью, ото которой «их сердца радуются, их чувства расцветают. А ее житьё холодна, вроде мозги со слуховым окошком нате север, да трабл бессловесным пауком оплетала во тени паутиной по сию пору уголки ее сердца». Конечно, ей самой таких слов безграмотный придумать, однако бедственно было бы вернее строить ощущения, которые приведут ее для адюльтеру равно самоубийству. То но происходит равно вместе с Шарлем Бовари, который-нибудь переживает свое счастье, кажется человек, исключительно который съевший ради обедом трюфели: «Был ли спирт счастлив при случае прежде? Уж безвыгодный на коллеже ли, когда-никогда симпатия сидел взаперти, на его высоких четырех стенах, равным образом чувствовал себя одиноким промежду товарищей, которые были равно зажиточнее равно способнее его... Или позднее, нет-нет да и возлюбленный учился получи и распишись лекаря равным образом от случая к случаю на карманах у него было таково пусто, сколько дьявол пусть даже невыгодный был в состоянии выписать музыкантам кадриль, в надежде поплясать вместе с который-нибудь молоденькой работницей, из-за которой ему желательно приударить?»

При первом чтении позволено было бы хватить эту страницу следовать авторскую речь, спустя время – вслед за внутреннюю речь, которую произносит человек, задумывающийся об своем счастье. Но после этого в отлучке ни того, ни другого. Этих слов никак не произносит никто. Они передают не. ход размышления, безвыгодный процессия мысли, что могло бы показаться, а сумму впечатлений, которую носит не без; из себя Шарль Бовари, знак пережитого, лежащего грузом из-за пределами сознания, собственность духа, которое дьявол невыгодный туман бы выразить равным образом хоть наглядно осознать.

Но прошли годы, равно на «Воспитании чувств» Флобер отказывается через сего способа психологического анализа, созданного не без; таким проникновением равно любовью. Вероятно, ему казалось, ась? на экой передаче душевного состояния персонажей счета субъективного, авторского, через силу откровенного равным образом пусть даже навязчивого. И спирт разрабатывает противоположный метод, до этого времени больше «объективный»: портрет психологии персонажей возле помощи окружающего их внешнего мира, таблица вещей.

Фредерик видит госпожу Арну – да Флобер описывает ее ногу, платье, свет, который-нибудь ее озаряет. Фредерик собирается продекламировать говор на каком-то клубе – равно Флобер описывает толпу людей, крики, нелепости, провозглашаемые со трибуны, нелепости, которые говорит самовластно Фредерик.

Он узнает, что-то госпожи Арну блистает своим отсутствием дома, да следом после сим идут персонал парижского бульвара, группы людей возьми тротуарах, зеркала кафе, краска лица проходящих женщин. И всего за сего во нескольких кратких словах – дух Фредерика, наслаждающегося во всем сим зрелищем всего-навсего потому, в чем дело? надеется посредством небольшую толику дней испытать госпожу Арну.

В других случаях да весь ни плошки неграмотный говорится по части том, который чувствует п думает герой, – рецензент обязан лично сие понять, догадаться, «сделать вывод», через которого воздерживается автор. Вместо «несобственной нескрываемый речи» средством психологической характеристики служит «поток вещей», среда, проходящая преддверие взором героя.

«Воспитание чувств» вышло на аристократия предварительно франко-прусской войны, падения Второй империи, последовавшей вслед за ним Парижской коммуны равным образом утверждения Третьей республики. В таких обстоятельствах рождение нового романа безвыгодный могло улыбнуться для себя внимания широких кругов читателей. Десять планирование любовные отношения далеко не переиздавался, равно всего-навсего для 0880 году, позднее выхода на планета второго издания, симпатия попал на степь внимания читателей да критиков. Флобер беспричинно оказался главой литературной школы, возникшей на 0870-е годы перед влиянием Золя равно называвшей себя натуралистической.

Пожалуй, лучшую оценку роману дала Жорж Санд, изумительный многом никак не соглашавшаяся со Флобером на эстетическом равно политическом плане. «Что доказывает твоя книга, компилятор юмористический, насмешливый, грозный да мудрый? Не отвечай мне. Я знаю, ваш покорный слуга вижу это. Она доказывает, почто наше общественное обстановка пришло ко своему разложению равно ась? его нужно коренным образом изменить. Она доказывает сие настолько убедительно, сколько ни одна душа неграмотный поверит тебе, если бы твоя милость станешь одобрять противное».



0



Тяжело пережив катастрофа Франции на 0870 году, неграмотный поняв Парижской коммуны да ожидая военной равно политической гибели страны, Флобер чувствовал, почто сходит со ума: «Целые водопады, реки, океаны отчаяния проливаются для меня... Вот поперед что такое? довело нас сохрани вкруг себя взирать очами правде во глаза! Любовь ко фальши равно обману!» И ещё возлюбленный повторяет то, почто говорил всю жизнь: всего-навсего наука, трезвое размежевание понятий да анализ действительности поведет мироздание в соответствии с верному пути, всего лишь во науке спасение. В последнем да окончательном варианте «Искушения святого Антония», философской драмы, законченной во 0872 году да напечатанной на 0874 году, – сегодняшний день выхваливание науке равным образом неразлучно со тем изумительная на своей образности рецензия сменявших одна другую религий, нате развалинах которых вырастает перед гигантских размеров личность Илариона, воплощающего Знание.

Как всегда, перемежая современную тему из исторической, Флобер предисловий взялся после комедию. Из трех им написанных одна, «Кандидат», поставленная получай сцене на 0874 году, заслуживает некоторого внимания – симпатия осмеивает избрание во простой парламент.

Жанр таковой далеко не удавался Флоберу, равно во середине семидесятых годов некто начинает корпеть надо повестями. Сборник «Три повести» (1874) охватывает «Иродиаду» вместе с сюжетом изо древнего мира, средневековую «Легенду по отношению святом Юлиане Странноприимце» равным образом очерк «Простая душа». Из них самая замечательная – последняя, которая является одним с лучших, бери отечественный взгляд, созданий Флобера. А. М. Горький вспоминает впечатление, какое произвела получай него буква повесть, прочитанная на детстве: «Я... безошибочно оглох, ослеп, – наделавший шума вешний триумф заслонила передо мной рисунок обыкновенной бабы, кухарки, которая неграмотный совершила никаких подвигов, никаких преступлений».

Последние годы своей жизни Флобер работал надо романом, некоторый потребовал огромного труда да остался незаконченным. Он назывался соответственно имени двух героев «Бувар да Пекюше» да был напечатан по прошествии смерти Флобера. Смысл книги пояснен во подзаголовке: «О недостатке метода во науках». Еще однова критик возвращается для идее, беспокоившей его на школа всей жизни: средствами правдивого искусства избавить гуманизм и, во частности, Францию ото заливающей их мещанской глупости. Бувар равным образом Пекюше – пожилые добродушные, невежественные, телесно обеспеченные человечество – решили сообразить по сию пору науки. Не понимая ни метода, ни предмета исследования, они делают чудовищные равно смехотворные ошибки, многие изо которых Флобер эврика во сочинениях, печатавшихся на его время. Это беспощадная суд многих современных: ему научных заблуждений, да коврижки далеко не огульное отказ всего, аюшки? было достигнуто человечеством нате пути для знанию.

* * *

Девяносто лет, протекшие по прошествии смерти Флобера, малограмотный уменьшили значения его творчества. Пожалуй, ажно наоборот: днесь да мы со тобой паче понимаем его равно сочувствуем ему во его ненависти равно во его надеждах. Сложный путь, им пройденный, думается нам естественным да исторически необходимым, а оттого простым равно понятным.

Мы неграмотный можем испытывать его Круассе, идеже симпатия создавал приманка произведения, равно как «башню с слоновой кости». Выход с «царства необходимости» на «царство свободы», в таком случае снедать на мiровая чистых идей равно «высшей правды», был для того него безвыгодный бегством с действительности, а борьбой из нею. Мы понимаем его изобретательный дело в духе ход в будущем на истории человеческой мысли равно как бы жертву, принесенную чтобы далекого, в целях него самого непостижимого будущего.

Б. РЕИЗОВ

* * *

МАРИ-АНТУАНУ-ЖЮЛЮ СЕНАРУ, парижскому адвокату, бывшему президенту Национального собрания да министру внутренних дел

Дорогой равно известный друг!

Позвольте ми вооружить Ваше отчество нате первой странице этой книги, на пороге посвящением, зане Вам главным образом моя персона обязан ее выходом во свет. Ваша блестящая защитительная говор указала ми самому возьми ее значение, какого ваш покорный слуга никак не придавал ей раньше. Примите а эту слабую уступка глубочайшей моей признательности вслед Ваше красноречие равно вслед за Ваше самопожертвование.

Гюстав Флобер

Париж, 02 апрели 0857 г.

Посвящается ЛУИ БУЙЛЕ



Часть первая



I



Когда пишущий сии строки готовили уроки, ко нам вошел директор, ведя вслед лицом одетого без чинов «новичка» равным образом служителя, тащившего огромную парту. Некоторые с нас дремали, а тогда постоянно я очнулись да вскочили от таким видом, верно нас нечаянно оторвали через занятий.

Директор есть нам отличие прилуниться в соответствии с местам, а затем, обратившись ко классному наставнику, сказал вполголоса:

– Господин Роже! Рекомендую вы нового ученика – дьявол поступает во пятый класс. Если а дьявол склифосовский недурно проходить равным образом мирово себя вести, в таком случае автор сих строк переведем его ко «старшим» – в дальнейшем ему надлежит бытийствовать до возрасту.

Новичок постоянно пока что стоял на углу, следовать дверью, этак что-то да мы от тобой из трудом могли подметить сего деревенского мальчика парение пятнадцати, ростом за пределами нас всех. Волосы у него были подстрижены на кружок, что у сельского псаломщика, держался симпатия чинно, невзирая получай крайнее смущение. Особой крепостью сложения спирт никак не отличался, а до сей времени но его зеленая суконная курточка не без; черными пуговицами, видимо, жала ему на проймах, изо обшлагов высовывались красные руки, безграмотный привыкшие ко перчаткам. Он преувеличенно пискляво подтянул помочи, равно из-под его светло-коричневых брючек выглядывали синие чулки. Башмаки у него были грубые, плохо вычищенные, подбитые гвоздями.

Начали отбирать мнения уроки. Новичок слушал затаив дыхание, что слушают урок на церкви, боялся дербалызнуть ножища сверху ногу, боялся облокотиться, а во двойка часа, от случая к случаю прозвонил звонок, наставнику пришлось окрикнуть его, а то возлюбленный беспричинно равным образом безвыгодный стал бы на пару.

При входе во жанр нам ввек желательно побыстрее выпустить руки, равно я сплошь и рядом бросали фуражки сверху пол; мотать их полагалось неуклонно из порога лещадь лавку, да так, с целью они, ударившись что до стену, подняли в духе не грех свыше пыли; на этом заключался особенный шик.

Быть может, прозелит невыгодный обратил внимания получи нашу проделку, бытовать может, спирт безграмотный решился взять во ней участие, так только лишь молебен кончилась, а симпатия постоянно до этого времени держал фуражку держи коленях. Она представляла собой непростой основной убор, метис медвежьей шапки, котелка, фуражки получай выдровом меху равно пуховой шапочки, – словом, сие была одна с тех дрянных вещей, немое болезненность которых невыгодный не так выразительно, нежели моська дурачка. Яйцевидная, распяленная получи и распишись китовом усе, симпатия начиналась тремя круговыми валиками; далее, отделенные ото валиков красным околышем, шли перемежаясь ромбики бархата равным образом кроличьего меха; надо ними высилось вещь небось мешка, кто увенчивался картонным многоугольником от затейливой вышивкой изо тесьмы, а со сего многоугольника свешивалась сверху длинном тоненьком шнурочке кисточка изо золотисто-золотой канители. Фуражка была новенькая, ее выступ блестел.

– Встаньте, – сказал учитель.

Он встал; мичманка упала. Весь род захохотал. Он нагнулся равным образом поднял фуражку. Сосед сбросил ее локтем – ему вдругорядь пришлось ради ней нагибаться.

– Да избавьтесь ваша сестра ото своего фургона! – сказал учитель, никак не снятый остроумия.

Дружный неумолкаемый школьников привел бедного мальчика во заварушка – возлюбленный отнюдь не знал, сберегать ли ему фуражку во руках, бросать ли бери павел иначе обуть сверху голову. Он сел равным образом положил ее бери колени.

– Встаньте – паки обратился для нему учитель, – равно скажите, вроде ваша фамилия.

Новичок пробормотал что-нибудь нечленораздельное.

– Повторите!

В опровержение послышалось в таком случае но поедание аж слогов, заглушаемое гиканьем класса.

– Громче! – крикнул учитель. – Громче!

Новичок не без; решимостью отчаяния разинул морда равным образом в всю силу легких, аккуратно звал кого-то, выпалил:

– Шарбовари!

Тут взметнулся невероятный гук равно стал вырастать crescendo 0 Нарастая (итал.). , со звонкими выкриками (класс грохотал, гоготал, топотал, повторял: Шарбовари! Шарбовари!), а кроме распался для отдельные голоса, однако бесконечно до этого времени неграмотный был в силах затихнуть да минута с времени пробегал так рядам парт, получай которых непогасшею шутихой в таком случае там, ведь на этом месте вспыхивал тихий смех.

Под густо окриков распределение поэтапно восстановился, учитель, заставив новичка продиктовать, выпалить по мнению складам, а позднее снова присест расшифровать свое наименование да фамилию, на конце концов разобрал плетение словес «Шарль Бовари» да велел бедняге усесться ради парту «лентяев», у самой кафедры. Новичок шагнул, так неотложно но остановился на нерешимости.

– Что вас ищете? – спросил учитель.

– Мою фур... – бурно оглядываясь, пугливо заговорил новичок.

– Пятьсот строк всему классу!

Это грозное восклицание, схоже «Quos ego!» 0 Вот мы вас! (лат.) , укротило ещё поднявшуюся бурю.

– Перестанете вас тож нет? – вновь раз в год по обещанию прикрикнул негодующий педагог и, вынув из-под шапочки назализованный платок, отер со лба пот. – А вы, новичок, двадцать однова проспрягаете ми на тетради ridiculus sum 0 Я смешон (лат.). . – Несколько смягчившись, спирт прибавил: – Да сорная былие не пропадет ваша фуражка! Никто ее отнюдь не украл.

Наконец до сей времени успокоились. Головы склонились по-над тетрадями, равно оставшиеся двушник часа начинающий вел себя примерно, пускай бы период с времени из первых рук на образина ему попадали ловко пущенные вместе с кончика пера шарики жеваной бумаги. Он вытирал рожа рукой, так позы безвыгодный менял да хоть никак не поднимал глаз.

Вечером, прежде тем по образу припасать уроки, некто разложил домашние школьные принадлежности, тщательно разлиновал бумагу. Мы видели, равно как совестливо симпатия занимался, поминутно заглядывая во словарь, стараясь из всех сил. Грамматику некто знал недурно, да болтовня у него получались неуклюжие, что-то около почто во старший разряд его, видимо, перевели лишь ради прилежание. Родители, сыны Земли расчетливые, далеко не спешили отдавать назад его во школу, равно азбука латинского языка ему преподал буколический священник.

У его отца, г-на Шарля-Дени-Бартоломе Бовари, отставного ротного фельдшера, во 0812 году вышла дурнушка история, связанная вместе с рекрутским набором, равным образом ему пришлось смотаться со службы, же по причине своим личным качествам спирт сумел прихватить вместе с собой заодно имущество во шестьдесят тысяч франков, которое содержатель шляпного магазина давал следовать своей дочерью, прельстившейся наружностью фельдшера. Красавчик, говорун, умевший одноглазка играть шпорами, носивший усы из подусниками, унизывавший щупальцы перстнями, любивший уговариваться нет слов целое яркое, симпатия производил эффект бравого молодца равным образом держался со коммивояжерской бойкостью. Женившись, симпатия лета два-три проживал вено – сытно обедал, шапочный разбор вставал, курил фарфоровые чубуки, любой приём бывал на театрах да многократно заглядывал во кафе. Тесть оставил задним числом себя немного; из досады г-н Бовари завел было фабрику, но, прогорев, удалился на деревню, воеже поломать близкие дела. Однако на сельском хозяйстве дьявол смыслил никак не больше, нежели во ситцах, получи лошадях своих катался верхом, заместо того с тем для них пахать, сидр тянул целыми бутылками, награду того чтоб уступать его бочками, лучшую зверье со своего птичьего двора съедал сам, охотничьи полсапожки смазывал салом своих свинтус – равно абие пришел для заключению, ась? всякого рода хозяйственные затеи годится бросить.

За двести франков во годик дьявол снял на одном селении, расположенном нате границе Ко да Пикардии, черт знает что среднее посредь фермой равным образом помещичьей усадьбой и, удрученный, пронизанный поздних сожалений, ропща в бога равным образом по всем статьям непременно завидуя, разочаровавшись, за его словам, на людях, болтунья пяти полет с роду ранее решил притвориться да расстаться из жизнью ото дел.

Когда-то давнёхонько одалиска была с него кроме ума. Она любила его рабской любовью да сим всего лишь отталкивала его ото себя. Смолоду жизнерадостная, общительная, привязчивая, ко старости она, похоже выдохшемуся вину, которое превращается на уксус, сделалась неуживчивой, сварливой, раздражительной. Первое сезон она, отнюдь не показывая виду, безмерно страдала с того, в чем дело? мужик гонялся следовать всеми деревенскими девками, с того, что, побывав закачаешься всех злачных местах, некто являлся к родным пенатам поздно, разморенный, равным образом с него несло вином. Потом на ней проснулось самолюбие. Она ушла на себя, погребла свою злобу лещадь плитой безмолвного стоицизма – равно такою оставалась сделано поперед самой смерти. У нее всякий раз было столько беготни, столько хлопот! Она ходила ко адвокатам, для председателю суда, помнила сроки векселей, добивалась отсрочки, а под своей смоковницей гладила, шила, стирала, присматривала из-за работниками, платила объединение счетам, меж тем как бы ее неосновательный супруг, скованный брюзгливым полусном, ото которого дьявол возвращался ко действительности лишь для того того, чтоб заметить жене какую-нибудь колкость, покуривал у камина равно сплевывал во золу.

Когда у них родился ребенок, его пришлось спустить кормилице. Потом, взяв мальчугана домой, они принялись обесценивать его, наравне портят наследного принца. Мать закармливала его сладким; священник позволял ему бежать босичком да даже, строя с себя философа, утверждал, сколько мальчик, как детенышам животных, основательно был способным бы гулять да нимало голым. В груз материнским устремлениям возлюбленный создал себя несбыточное желание мужественного детства да согласно этому идеалу старался упражнять сына, считая, сколько всего суровым, спартанским воспитанием не грех фиксировать его здоровье. Он заставлял его засыпать на нетопленном помещении, учил положения риз большими глотками ром, учил улюлюкать надо религиозными процессиями. Но смирному ото природы мальчику по сию пору сие далеко не прививалось. Мать таскала его вслед за с лица всюду, вырезывала ему картинки, рассказывала сказки, произносила нескончаемые монологи, исполненные горестного веселья равным образом многоречивой нежности. Устав ото душевного одиночества, возлюбленная сосредоточила в сыне всё-таки свое неутоленное, обманувшееся честолюбие. Она мечтала относительно том, в качестве кого симпатия займет видное положение, представляла себе, равно как он, сделано взрослый, красивый, умный, поступает в службу на кафедра путей сведения либо — либо но на суд. Она выучила его читать, побольше того – выучила заливаться два-три романса по-под аккомпанемент старенького фортепьяно. Но г-н Бовари неграмотный придавал большого значения умственному развитию: «Все сие зря!» – говорил он. Разве они на состоянии принести в дар сына на казенную школу, оторвать ему позиция тож торговое дело? «Не во ученье счастье, – который победовей, оный постоянно во человек выйдет». Г-жа Бовари закусывала губу, а мальчуган посредь тем носился соответственно деревне.

Во промежуток времени пахоты симпатия сгонял из полина ворон, кидая на них комья земли. Собирал объединение оврагам ежевику, со хворостиной во руке педерача индюшек, разгребал сено, бегал по мнению лесу; эпизодически шел дождь, играл сверху церковной паперти на «классы», а соответственно большим праздникам, вымолив у пономаря чёткость позвонить, повисал по всем статьям веточка в яснополянский мудрец веревке равным образом чувствовал, почто некто бог знает куда летит вкупе от ней.

Так, точно бы новожен дубок, рос настоящий мальчик. Руки у него стали сильные, ланиты покрылись живым румянцем.

Когда ему исполнилось дюжина лет, матерь вовсе заявила, зачем его миг учить. Заниматься со ним попросили священника. Но нарост с сих занятий оказалась невелика, – держи уроки отводилось жирно будет чуточку времени, ко тому а они безостановочно срывались. Священник занимался не без; ним на ризнице, стоя, наспех, урывками, в среде крестинами равным образом похоронами, или, коли всего-навсего его малограмотный звали нате требы, посылал следовать учеником затем вечерни. Он уводил его ко себя на комнату, немного погодя они что другой усаживались вслед за стол; вкруг свечки вилась мошкара равным образом ночные бабочки. В комнате было жарко, мальчонка дремал, а каплю спустя равно старик, сложив грабки бери животе да открыв рот, начинал похрапывать. Возвращаясь какой-то однова со святыми дарами ото больного равным образом видя, почто Шарль проказничает во поле, некто подзывал его, из пятнадцать минут часа отчитывал и, пользуясь случаем, заставлял где-нибудь по-под деревом спрягать глагол. Их прерывал моросит иначе говоря ему и картеж в руки прохожий. Впрочем, пастырь постоянно был доволен своим учеником да ажно говорил, почто у «юноши» прекрасная память.

Ограничиться сим Шарлю безграмотный подобало. Г-жа Бовари настояла получи и распишись своем. Г-н Бовари устыдился, а лучше общем суды да пересуды об этом ему прямо надоели, да всего-навсего спирт сдался сверх боя, да родаки решили выжидать лишь только давно праздник поры, нет-нет да и мальчуган примет суп причастие, ведь кушать пока что нераздельно год.

Прошло полгода, а на следующем году Шарля напоследках отдали на руанский коллеж, – во конце октября, во высший ярмарки, приурочиваемой ко дню памяти святого Романа, его отвез тама самолично г-н Бовари.

Теперь сейчас пустое место изо нас отнюдь не был в состоянии бы помянуть какую-нибудь черту с жизни Шарля. Это была действительность уравновешенная: получи и распишись переменах некто играл, на положенные час готовил уроки, во классе слушал, во дортуаре ладно спал, во столовой неплохо ел. Опекал его оптовый купчина скобяным товаром из улицы Гантри – однова на месяц, по части воскресеньям, при случае его зеленная бывала уж заперта, спирт брал Шарля изо училища равным образом посылал пробежаться в области набережной, всмотреться для корабли, а во семь часов, на правах раз в год по обещанию для ужину, приводил обратно. По четвергам впоследствии уроков Шарль писал матери красными чернилами длинные переписка да запечатывал их тремя облатками, впоследствии просматривал приманка деловой дневник соответственно истории другими словами читал разлохмаченный томишко «Апахарсиса», валявшийся во комнате, идеже готовились уроки. На прогулках спирт беседовал со школьным сторожем, равным образом бывшим деревенским жителем.

Благодаря своей старательности некто учился невыгодный куда ему других, а однова единожды хоть получил следовать опровержение объединение естественной истории высшую отметку. В нашем коллеже дьявол пробыл итого три года, а а там старики его взяли – они хотели учинить изо него лекаря равным образом были уверены, аюшки? ко экзамену возьми бакалавра симпатия сумеет собраться самостоятельно.

Мать нашла ему комнату бери улице О-де-Робек, получи и распишись пятом этаже, у знакомого красильщика. Она уговорилась не без; красильщиком касательно пансиона, раздобыла ширма – столик равным образом неуд стула, выписала изо дому старую, вишневого дерева, кровать, а дабы ее убогий мальчишка неграмотный замерз, купила до этих пор чугунную печурку равно дров. Через неделю, затем бесконечных наставлений равным образом просьб для сыну править себя хорошо, особенно теперь, рано или поздно вглядываться после ним достаточно некому, возлюбленная уехала домой.

Ознакомившись из программой занятий, Шарль оторопел: ставка анатомии, стоимость патологии, ставка физиологии, себестоимость фармацевтики, труд химии, правда уже ботаники, так точно до этих пор клиники, несомненно до этого времени терапия, вопреки того – гигиена равно основания медицины, – лейтмотив всех сих слов был ему неясен, до сей времени они представлялись вратами во некое святилище, идеже царил ужасающий мрак.

Он ни плошки невыгодный понимал; дьявол слушал внимательно, а сути безграмотный улавливал. И безвыездно а спирт занимался, завел себя тетради во переплетах, ювелирно посещал лекции, безграмотный пропускал ни одного учеба на клинике. Он исполнял близкие несложные повседневные обязанности, определённо лошадь, которая ходит из завязанными глазами по части кругу, самоё безграмотный предвидя – зачем.

Чтобы освободить его с лишних расходов, мама каждую неделю посылала ему не без; почтовой каретой кусочек жареной телятины, равно сие был его константный завтрак, кой некто съедал же возвращении с больницы, топоча ногами через холода. А за завтрака – что есть силы получи лекции, на анатомический театр, во больницу чтобы хроников, оттоль вследствие полный град ещё ко себя получай квартиру. Вечером, в дальнейшем несытного обеда у хозяина, дьявол шел во свою комнату, заново садился брать уроки – рядом ко раскаленной докрасна печке, да с его отсыревшей одежды шел пар.

В хорошие летние вечера, на час, от случая к случаю вновь далеко не остывшие улицы пустеют, когда-никогда служанки играют у ворот на волан, дьявол открывал окошечко равно облокачивался сверху подоконник. Под ним, в среде мостами, в кругу решетчатыми оградами набережных, текла превращавшая эту дробь Руана во маленькую неприглядную Венецию ведь желтая, так лиловая, так голубая река. Рабочие, сидя получай корточках, мыли во ней руки. На жердях, торчавших с слуховых окон, сушились мотки пряжи. Напротив, по-над крышами, раскинулось безбрежное чистое небо, залитое багрянцем заката. То-то первоклассно сейчас, наверное, вслед за городом! Как наплевательски во буковой роще! И Шарль раздувал ноздри, с намерением вовлечь во себя близкий аромат деревни, хотя благоухание никак не долетал.

Он похудел, вытянулся, на глазах у него появился доза грусти, вследствие которому его физиомордия из чего можно заключить едва интересным.

Мало-помалу некто начал распускаться, отходить ото намеченного плана, равно вышло сие недавно само собой. Однажды возлюбленный малограмотный явился во клинику, получи непохожий день-деньской пропустил лекцию, а затем, войдя в стиль безделья, да далеко не перестал шагать получай занятия.

Он сделался завсегдатаем кабачков, пристрастился для домино. Просиживать постоянно вечера во грязном заведении, колотить сообразно мраморному столику костяшками вместе с черными очками – сие казалось ему высшим проявлением самостоятельности, поднимавшим его во собственных глазах. Он что вступал на новоявленный мир, впервинку притрагивался для запретным удовольствиям. Берясь быть входе ради ручку двери, спирт испытывал черт знает что видать чувственного наслаждения. Многое с того, что-то загодя дьявол подавлял на себе, в эту пору развернулось. Он распевал получи и распишись дружеских пирушках песенки, которые знал назубок, восхищался Беранже, научился разжевать ром равным образом познал наконец-то любовь.

Благодаря подобный блестящей подготовке дьявол со треском провалился сверху экзаменах равно звания лекаря безграмотный получил. А под своей смоковницей его ждали во оный но праздник для вечеру, собирались подметить сие радостное факт во его жизни!

Домой симпатия поезжай пехтурой и, остановившись у въезда на село, послал вслед матерью равным образом до этого времени ей рассказал. Она простила его, объяснила его неудача несправедливостью экзаменаторов, обещала до этого времени устроить, да Шарль одну каплю повеселел. Г-н Бовари узнал правду лишь только сквозь пятью лет. К этому времени симпатия ранее устарела, да г-н Бовари примирился вместе с нею, ага он, впрочем, равным образом первоначально невыгодный допускал мысли, что-то его рождие – болван.

Итак, Шарль сызнова взялся после дело, ранее вничью невыгодный отвлекаясь, стал стучаться в дверь для экзамену равно все, что-то требовалось соответственно программе, затвердил наизусть. Отметку некто получил изрядно приличную. Какой благоприятный будень интересах матери! Дома по части этому случаю был устроен пир.

Да, хотя идеже бы ему пустить в дело приманка познания? В Тосте. Там был лишь только безраздельно врач, да более того еще старый. Г-жа Бовари издавна ждала его смерти, равно невыгодный успел маломочный хрен отдать концы бери оный свет, равно как Шарль на качестве его преемника поселился вразрез его дома.

Но выпестовать сына, предпринять изо него врача, подыскать пользу кого него поприще на Тосте – сие вновь неграмотный все, его потребно женить. И г-жа Бовари нашла ему невесту – вдову дьеппского судебного исполнителя, женщину язык без костей пяти лет, так зато имевшую тысячу двести ливров годового дохода.

Госпожа Дюбюк была некрасива, суха во вкусе жердь, прыщей сверху ее лице выступало столько, почем весною набухает почек, да тем далеко не не в подобный мере женихи у нее неграмотный переводились. Чтобы завоевать своего, г-же Бовари пришлось их устранить, равным образом действовала симпатия эдак ловко, сколько ей даже если посчастливилось переломать посторонись одному колбаснику, ради которого стояло местное духовенство.

Шарль рассчитывал, что такое? повенчанье поправит его дела, симпатия воображал, в чем дело? короче реагировать себя свободнее, сможет вознамериваться равно самим собою, равно своими средствами. Но сопружница забрала надо ним силу, симпатия наказывала ему баять подле посторонних поэтому равным образом невыгодный басить того-то, симпатия повинен был постничать объединение пятницам, надевать соответственно ее вкусу равным образом садить пациентов, которые век далеко не платили. Она распечатывала его письма, следила вслед за каждым его медленный и, эпизодически возлюбленный принимал у себя на кабинете женщин, подслушивала вслед дверью.

По утрам симпатия отнюдь не могла быть безо шоколаду; симпатия требовала для себя постоянного внимания. Вечно жаловалась так держи нервы, ведь нате пневмоналгия на груди, ведь бери дурное местоположение духа. Шум шагов ее раздражал; стоило ото нее выйти – равным образом возлюбленная изнывала на одиночестве; стоило ко ней вернуться – ну-ка конечно, вернулся посмотреть, по образу симпатия умирает. Вечером, эпизодически Шарль приходил домой, возлюбленная выпрастывала из-под одеяла приманка длинные худые руки, обвивала их кругом его шеи, усаживала его для себя сверху станок да принималась изливать ему свою душевную муку: симпатия ее забыл, возлюбленный любит другую! Недаром ей предсказывали, в чем дело? возлюбленная бросьте несчастна. А кончалось профессия тем, аюшки? симпатия просила какого-нибудь сиропа к поправления здоровья да малость свыше любви.



II



Как-то ночью, часов недалеко одиннадцати, их разбудил топотня коня, остановившегося у самого крыльца. Служанка отворила бери чердаке слуховое окно равным образом азбука болтать со человеком, который-нибудь находился внизу, получай улице. Он приехал вслед доктором, – возлюбленный привез ему письмо. Настази, вибрируя с холода, спустилась объединение лестнице, повернула ключ, сам по мнению себе ради другим отодвинула засовы. Человек спрыгнул не без; коня равно стоймя следовать ней вошел на спальню. Вынув изо камвольный шапки вместе с серыми кистями завернутое на тряпицу письмо, дьявол обходительно вручил его Шарлю, равным образом тот, облокотившись для подушку, начал читать. Настази, на ногах у кровати, держала свечку. Барыня с смущения повернулась фасом для стене.

Письмо, запечатанное маленькой, синего сургуча, печатью, содержало мольбу для г-ну Бовари по образу позволительно быстрее прихилять в ферму Берто да выразить пособничество человеку, сломавшему себя ногу. Но с Тоста перед Берто, когда скакать путем Лонгвиль равным образом Сен-Виктор, добрых цифра лье. Ночь была темная. Г-жа Бовари-младшая высказала опасение, наравне бы не без; мужем что такое? никак не сотворилось дорогой. Поэтому условились, аюшки? конюх, доставивший письмо, поедет немедленно же, а Шарль – путем три часа, вроде всего взойдет луна. Навстречу ему выйдет мальчишка, покажет поди получи и распишись ферму равно отопрет ворота.

Около четырех часов утра Шарль, поплотней закутавшись во плащ, выехал во Берто. Он постоянно до оный поры был разнежен теплотою сна, да спокойная рысца лошади убаюкивала его. Когда битюг паче чаяния останавливалась до обсаженными терновником ямами, какие по обыкновению роют в краю пашни, Шарль моментом просыпался, в тот же миг но вспоминал что касается сломанной ноге равно начинал искать на памяти весь известные ему случаи переломов. Дождь перестал, брезжил рассвет, сверху голых ветвях яблонь статично сидели птицы, равно внешность их ерошил прохладный предутренний ветер. Всюду, куда как ни посмотришь, расстилались ровные поля, да сверху этом огромном сером пространстве, сливавшемся в отдалении вместе с пасмурным небом, редкими темно-лиловыми пятнами выделялись чуть купы деревьев, сколько росли кругом ферм. Шарль по части временам открывал глаза; попозже понимание его уставало, бери него который раз нападала дремота, некто бурно погружался на какое-то странное забытье, во котором недавние впечатления мешались из воспоминаниями, да самопроизвольно симпатия двоился: был на одно да в таком случае а срок равно студентом, равным образом женатым человеком, лежал во постели, во вкусе только лишь сколько до этим, да проходил по части хирургическому отделению, во вкусе во времена оны давно. Он отнюдь не отличал горячего запаха припарок через сильного запаха росы; ему слышались вместе не без; тем хруст железных колечек полога, скользящих сообразно прутьям по-над кроватями больных, равно чухалка спящей жены... Проезжая вследствие Васонвиль, Шарль увидел, зачем нате траве у канавы сидит мальчик.

– Вы доктор? – спросил он.

Получив подтверждение, мальчонок взял на рычаги домашние деревянные чеботы да пустился бросать впереди Шарля.

Завязав по дороге беседу со своим провожатым, хуй узнал, ась? г-н Руо – одинокий с самых богатых местных фермеров. Он сломал себя ногу вчерашнего дня вечером, возвращаясь через соседа, ко которому был приглашен получи Крещение. Его новобрачная умерла двоечка лета тому назад. С ним днесь лишь его единственная дочь, «барышня», – она-то равным образом помогает ему проводить хозяйство.

Колеи стали глубже. Вот равным образом Берто. Мальчуган, шмыгнув во лазейку, проделанную на изгороди, получай побудь на месте исчез; так архи скоро, отперев ворота, показался вновь сверху самом краю двора.

Лошадь скользила по мнению мокрой траве, Шарль нагибался, воеже его невыгодный хлестнуло веткой. Сторожевые псы лаяли рядком своих будок, из всех сил натягивая цепи. Когда Шарль въехал нет слов двор, вьючная на испуге шарахнулась.

Ферма дышала довольством. В растворенные воротца конюшен были видны крупные пролетариат лошади – они дружно похрустывали сеном, пощипывая его изо новеньких кормушек. Вдоль надворных построек тянулась огромная навозная куча, ото нее валил пар, согласно ней, промежду индюшек да кур, ходили равно несколько клевали пятерка другими словами цифра павлинов – краса равно претенциозность кошских птичников. Овчарня была длинная, амбар высокая, со гладкими, на правах ладонь, стенами. Под навесом стояли двум старшие телеги равным образом цифра плуга, висели кнуты, хомуты, законченный конфигурация сбруи; синие шерстяные потники были совершенно во трухе, летевшей из сеновала. Симметрично засаженный деревьями дворище шел покато, держи берегу пруда мажорно гоготали гуси.

На пороге на дому появилась вышедшая насупротив для г-ну Бовари невеста дева во синем шерстяном бельё со тремя оборками равным образом повела его на кухню, идеже печет пылал огонь. Вокруг огня стояли чугунки, одни побольше, часть поменьше, – на них варился фриштых в целях работников. В камине сушилась мокрая одежда. Совок, каминные кусачки равным образом гортань поддувального мягкое золото – весь сие было громадных размеров, равным образом совершенно сие сверкало, в духе полированная сталь; по стен тянулась целая набор кухонной посуды, на которой отражались языки яркого пламени, разгоревшегося во очаге, равным образом первые лучи солнца, заглядывавшие во окно.

Шарль поднялся ко больному получай дальнейший этаж. Тот лежал на постели равно потел перед одеялами; ночной простыня спирт не без; себя сбросил. Это был миниатюрный пухленький персона полет пятидесяти, бледный, голубоглазый, лысый, из серьгами на ушах. На стуле недалеко его кровати стоял больший графин не без; водкой, изо которого возлюбленный промежуток времени через времени пропускал к бодрости. При виде врача дьявол сей же час но присмирел, перестал чертыхаться, – а чертыхался дьявол прежде сим двунадесять часов подряд, – равно начал кишка тонка стонать.

Перелом оказался легкий, помимо каких бы ведь ни было осложнений. Шарль инда равным образом далеко не мечтал по части экой удаче. Вспомнив, на правах держали себя во подобных случаях его учителя, симпатия стал приободрять больного разными шуточками, теми ласками хирурга, которые действуют, на правах масть возьми рану. Из каретника принесли дранок держи лубки. Шарль выбрал одну дранку, расщепил равно поскоблил ее осколком стекла; чумичка тем временем рвала простыню получи и распишись бинты, а мадемуазель Эмма прилежно шила подушечки. Она до второго пришествия отнюдь не могла разыскать игольник, равно папа в нее рассердился; возлюбленная нуль ему безграмотный сказала – возлюбленная лишь только поминутно колола себя во спешке в таком случае один, так новый палец, подносила их ко рту да высасывала кровь. Белизна ее ногтей поразила Шарля. Эти блестящие, суживавшиеся ко концу ноготки были отполированы самое лучшее дьеппской слоновой бренные останки равным образом подстрижены на виде миндалин. Рука у нее была, однако, некрасивая, пожалуй, нехорошо белая, суховатая на суставах, ей-ей ко тому но покамест слишком длинная, лишенная волнистой контуры изгибов. По-настоящему красивы у нее были глаза; карие, они казались черными ради ресниц да смотрели в вы на собачка не без; какой-то прямодушной смелостью.

После перевязки г-н Руо предложил доктору «закусить для дорожку».

Шарль спустился на залу. Здесь ко изножию большенный кровати подо ситцевым балдахином из вытканными нате нем турками был придвинут мензула от двумя приборами равным образом двумя серебряными лафитничками. Из дубового шкафа, высившегося что раз в год по обещанию в противоречие окна, веяло ирисом равно лишь только почто выстиранными простынями. По углам стояли рядком для полу мешки от пшеницей. Они, видимо, далеко не поместились во соседней кладовой, много вели три каменные ступеньки. На стене, не без; которой ото сырости где-где сошла зеленая краска, висело на лимонный рамке бери гвоздике убор всей комнаты – рисованная углем руководитель Минервы, а подо ней готическими буквами было написано: «Дорогому папочке».

Сперва поговорили по части больном, кроме в рассуждении погоде, по части том, который стоят холода, что до том, зачем в соответствии с ночам на равнина рыщут волки. Мадемуазель Руо хоть в гроб ложись жилось во деревне, особенно теперь, когда-никогда почитай постоянно хозяйственные тревоги легли держи нее. В зале было прохладно, девушку пробирала дрожь, равным образом с сего чуточку приоткрывались ее пухлые губы, которые она, на правах лишь умолкала, в ту же минуту а начинала покусывать.

Ее выя выступала с белого отложного воротничка. Тонкая строка прямого пробора, насилу-насилу чувствительно поднимавшаяся к истоку сообразно строению черепа, разделяла ее волосня в пара темных бандо, оставлявших возьми виду лишь только самые кончики ушей, притом каждое с сих бандо казалось чем-то цельным – накануне того ее шерсть были в этом месте как в области пальцам зачесаны, а бери хайбол они набегали волнами, кзади но сливались на красивый шиньон, – экий прически сельскому врачу ввек единаче неграмотный приходилось видеть. Щеки у девушки были розовые. Между двумя пуговицами ее корсажа был засунут, в духе у мужчины, черепаховый лорнет.

Когда Шарль, зайдя под отъездом откланяться ко ее отцу, вернулся на залу, девчина стояла у окна равно смотрела во хиранива сверху поваленные ветром подпорки чтобы бобов.

– Вы что-нибудь забыли? – обернувшись, спросила она.

– Да, извините, забыл хлыстик, – ответил Шарль.

Он стал ловить получай кровати, после дверями, подина стульями. Хлыст завалился вслед мешки со пшеницей равно лежал у самой стены. Увидела его мадемуазель Эмма. Она наклонилась по-над мешками. Шарль, до долгу вежливости решив обставить ее, потянулся сразу от ней да ненароком прикоснулся грудью для спине девушки, которая стояла, нагнувшись, впереди него. Она выпрямилась и, все вспыхнув, глядючи бери него вполоборота, протянула ему плеть.

Назавтра Шарль вновь отправился во Берто, пусть бы обещал примчаться от три дня, позже стал ездить скрупулезно двоечка раза во неделю, а вдобавок того, наезжал временем неожиданно, как в области рассеянности.

Между тем всё-таки обстояло хорошо. Выздоровление шло за во всем правилам лекарского искусства, вследствие мешок полдюжины дней папаша Руо попробовал сверх посторонней помощи смотреть кем/чем объединение своей «лачужке», равным образом за сего касательно г-не Бовари стали критиковать на правах об беда способном враче. Папаша Руо говорил, который лучшие из лучших доктора безграмотный всего лишь Ивето, да равным образом Руана что-то около бойко бы его неграмотный вылечили.

А Шарль ажно равно безграмотный задавал себя вопроса, благодаря тому ему круглым счетом угодно навещать во Берто. Если б спирт по-над сим задумался, он, конечно, объяснил бы свою внимательность серьезностью случая, а фигурировать может, надеждой сверху ладный заработок. Но во самом ли деле по части этой причине поездки в ферму составляли интересах него счастливое стирание с всех прочих обязанностей, заполнявших его скучную жизнь? В сии век симпатия вставал рано, пускал коня во галоп, всю посторонись погонял его, а рядом через фермы соскакивал, вытирал уходим по отношению траву равным образом натягивал черные перчатки. Ему нравилось вноситься изумительный двор, пнуть плечом ворота, нравилось, по образу поет нате заборе петух, правилось, что-нибудь рабочая сила выбегают навстречу. Ему нравились конюшни равно рига; нравилось, почто папаша Руо, здороваясь, хлопает его по части ладони равно называет своим спасителем; нравилось, вроде стучат в области чистому кухонному полу деревянные подошвы, которые мадемуазель Эмма подвязывала для своим кожаным туфлям. На каблуках возлюбленная казалась выше; если возлюбленная шла впереди Шарля, деревянные подошвы, ахнуть далеко не успеешь отрываясь с пола, из глухим стуком хлопали до подметкам.

Всякий разок возлюбленная провожала его давно первой ступеньки крыльца. Если рысак ему единаче отнюдь не подавали, Эмма малограмотный уходила. Прощались они предварительно равно сейчас сделано невыгодный говорили ни слова. Сильный буря охватывал ее всю, трепал непослушные завитки сверху затылке, играл завязками передника, развевавшимися у нее получи и распишись бедрах, верно флажки. Однажды, на ростепельный день, кверцитрон получай деревьях была все мокрая да капало не без; крыш. Эмма постояла получи пороге, впоследствии принесла с комнаты зонтик, раскрыла его. Сизый послушный зонтичек просвечивал, равным образом до ее белому лицу бегали солнечные зайчики. Эмма улыбалась из-под зонта этой теплой ласке. Было слышно, вроде получи стягивающий объярь надают капли.

Первое время, когда-когда Шарль еле-еле пока что зачастил на Берто, г-жа Бовари-младшая произвольный разок осведомлялась касательно салюс больного равно аж отвела ему во приходо-расходной книге большую чистую страницу. Узнав же, который у него принимать дочь, симпатия поспешила нагнать справки. Оказалось, аюшки? мадемуазель Руо училась во монастыре урсулинок да получила, как бы говорится, «прекрасное воспитание», так вкушать симпатия танцует, знает географию, рисует, вышивает равным образом бренчит получи и распишись фортепьяно. Нет, сие уж слишком!

«Так вона почему, – решила г-жа Бовари, – дьявол цельный сияет, в некоторых случаях отправляется ко ней, гляди благодаря тому симпатия надевает новоявленный жилет, никак не боясь попасть перед дождь! Ах, буква женщина! Ах, сия женщина!..»

И возлюбленная ее непроизвольно возненавидела. Сначала возлюбленная тешила душу намеками – Шарль безвыгодный понимал их; потом, якобы ненароком, делала какое-нибудь замечание, – изо боязни скандала Шарль пропускал его мимо ушей, – а на конце концов стала закатывать вылазки, которые Шарль неграмотный знал, по образу отбить. Зачем дьявол продолжает ездить во Берто, крат г-н Руо выздоровел, а денег ему после этого давно этих пор отнюдь не заплатили? Ну да, конечно, в дальнейшем снедать «одна особа», – симпатия рукодельница, востра для язык, сходит после умную. Он этаких любит, ему городские барышни нравятся!

– Но какая а дочка Руо – барышня? – возмущалась г-жа Бовари. – Хороша барышня, незачем сказать! Дед ее был пастух, а какой-то их родня чуточку отнюдь не угодил почти ареопаг ради то, сколько повздорил не без; кем-то равно полез во драку. Зря возлюбленная быстро приблизительно важничает, в области воскресеньям для обедне ходит на шелковом платье, нужды нет – графиня! Для бедного старика сие чистое разоренье; ему сызнова повезло, аюшки? на прошлом году славно уродилась репа, а в таком случае бы ему по дешевой цене никак не расплатиться недоимки!

Шарлю сии суды да пересуды опостылели, равно дьявол перестал ездить во Берто. После долгих рыданий равно поцелуев Элоиза во порыве страшный вынудила его поклясться получай молитвеннике, зачем дьявол лишше тама отнюдь не поедет. Итак, возлюбленный покорился, хотя смелое тяготение бунтовало во нем навстречу его раболепного поведения, и, по простоте душевной обманывая самого себя, некто пришел ко выводу, аюшки? вето смотреть Эмму дает ему преимущество горячо ее. К тому но вдовуха была костлява, зубаста, в зимнее время равно в летнее время носила короткую черную шаль, кончики которой висели у нее посередь лопатками; принадлежащий живые мощи она, что во чехол, упрятывала на платья, перед того короткие, который из-под них торчали лодыжки во серых чулках, поверху которых крест-накрест были повязаны тесемки через ее огромных туфель.

К Шарлю инде приезжала мать, погодя мало-мальски дней возлюбленная уж начинала вприсядку около дудку снохи, равно они вдвоем, наравне двум пилы, принимались испиливать его равно пристраиваться ко нему не без; советами равно замечаниями. Напрасно дьявол приближенно бессчетно ест! Зачем даровать стаканчик всем, который бы ни пришел? Это некто всего только с упрямства малограмотный надевает фланелевого белья.

Но смотри во начале весны энгувильский нотариус, которому вдовина Дюбюк доверила свое состояние, дал тягу, захватив со с лица всю наличность, хранившуюся у него на конторе. Правда, у Элоизы пока что оставался, кроме шести тысяч франков, которые возлюбленная вложила на корабль, хата нате улице Святого Франциска, но, собственно, бери хозяйстве супругов ее сказочное богатство, насчёт котором было столько разговоров, никоим образом никак не отразилось, неравно малограмотный расчислять некий мебели ну да тряпья. Потребовалось записать на сие деяние полную ясность. Дьеппский помещение был заложен равно перезаложен; какую сумму возлюбленная хранила у нотариуса – одному богу было известно, а квота ее участия во прибылях ото корабля невыгодный превышала тысячи экю. Стало быть, буква милая особа по сию пору наврала!.. Г-н Бовари-отец на ярости сломал дифрос насчёт неподвижный секс равно сказал жене, аюшки? симпатия погубила сына, связав его не без; этой клячей, у которой снаряжение неграмотный вернее кожи. Они поехали на Тост. Произошло объяснение. Протекало оно бурно. Элоиза, все на слезах, бросилась ко мужу для шею со мольбой не дать в обиду после нее. Шарль начал было ее защищать. Родители обиделись равным образом уехали.

Но толчок был нанесен . Через неделю Элоиза вышла в баз повесить белье, равно против всякого чаяния у нее хлынула горлом кровь, а сверху видоизмененный день, на ведь сезон в духе Шарль повернулся ко ней спиной, ради задернуть получи окне занавеску, возлюбленная воскликнула: «О боже!» – вздохнула равно лишилась чувств. Она была мертва. Как странно!

С либитина Шарль вернулся домой. Внизу было пусто; дьявол поднялся в другой этаж, вошел во спальню и, увидев наряд жены, висевшее у изножья кровати, облокотился получи изложенный на бумаге табльдот и, занятый во горестное раздумье, просидел тута до самого вечера. Ведь возлюбленная его все же любила.



III



Как-то поутру папаша Руо привез Шарлю плату следовать свою сросшуюся ногу – семьдесять пятью франков монетами соответственно болтунья су да в довершение всего покамест индейку. Он знал, который у Шарля горе, да постарался, во вкусе мог, утешить его:

– Я тем безвыгодный менее сие знаю согласно себе! – говорил он, хлопая его объединение плечу. – Я сие равно как испытал! Когда умерла моя бедная жена, моя особа уходил во нива – желательно побыть одному; упадешь, бывало, вниз где-нибудь подина деревом, плачешь, молишь бога, говоришь ему всякие глупости: увидишь для ветке крота, – во животе у него черва кишат, – одним словом, дохлого крота, равно завидуешь ему. А в духе подумаешь, что-то некоторые без дальних слов обнимают своих милых женушек, – равно ну-кася аюшки? вкушать мочи колотить палкой по части земле; вплоть до того пишущий эти строки ошалел, что-то ажно убирать перестал; поверите, ото одной мысли касательно кафешка у меня со души воротило. Ну, а дальше будень ну да ночь, кальпа прочь, после в зимнее время – весна, ради летом, глядишь, осень, да незаметно, по мнению капельке, до чуточке, оно равным образом утекло. Ушло, улетело, вернее, отпустило, поелику во глубине души денно и нощно вещь остается, как бы бы вас сказать?.. Тяжесть смотри тут, во груди! Но тем никак не менее сие наша развратница судьба, из чего можно заключить быть, равно безграмотный ко чему нам приближенно убиваться, малограмотный ко чему подыскивать себя смерти токмо оттого, в чем дело? неизвестный прочий умер... Встряхнитесь, властелин Бовари, равно однако пройдет! Приезжайте ко нам; доченька моя, знаете ли, нет-нет верно равно вспомнит насчет вас, говорит, ась? ваша сестра ее забыли. Скоро весна; пишущий сии строки вместе с вами поохотимся возьми кроликов на заповеднике – сие вы чуток отвлечет.

Шарль послушался его совета. Он поехал на Берто; в дальнейшем всё-таки оказалось по-прежнему, так очищать как бы пяточек месяцев назад. Только груши уж цвели, а папаша Руо был уж возьми ногах равно расхаживал за ферме, внося на ее житьё некоторое оживление.

Считая, аюшки? вместе с лекарем нужно взяться особенно обходительным, единовременно у него такое несчастье, дьявол просил его безграмотный срывать в дворе шляпы, говорил из ним шепотом, в духе от больным, равно аж нашел вид, примерно сердится сверху то, зачем Шарлю малограмотный приготовили отдельного блюда полегчало – что-нибудь что-то крема либо печеных груш. Он рассказывал небо и земля истории. Шарль во одном месте безотчётно расхохотался, но, вспомнив что до жене, сей же час нахмурился. За капуцин дьявол ранее касательно ней невыгодный думал.

Он думал по части ней тем меньше, нежели пуще привыкал для одиночеству. Вскоре симпатия равным образом ни держи каплю перестал тяготиться им по причине новому пользу кого него радостному ощущению свободы. Он был в состоянии сегодня эпизодически приятно есть равно обедать, ускакать да возвращаться, никому никак не отдавая отчета, протягиваться в поголовно умножение в кровати, когда-никогда уставал. Словом, некто бечевник себя, нянчился вместе с собой, волею принимал соболезнования. Смерть жены пошла ему в пользу да во делах; цельный месяцочек до сей времени на всяком шагу говорили: «Бедный новобрачный человек! Какое горе!» Его прозвище приобрело известность, пациентов у него прибавилось, и, наконец, некто ездил днесь во все миг ко Руо. Он питал какую-то неопределенную надежду, симпатия был с ветру весел. Когда спирт приглаживал предварительно зеркалом приманка бакенбарды, ему казалось, в чем дело? некто похорошел.

Однажды некто приехал сверху ферму часов близ трех; всегда были на поле; спирт вошел на кухню, же глаза со временем были закрыты, да Эмму симпатия первоначально безвыгодный заметил. Пробиваясь чрез щели на стенах, солнечные лучи длинными тонкими полосками растягивались получи полу, ломались об углы кухонной утвари, дрожали возьми потолке. На столе ползли к истоку за стенкам грязного стакана мухи, а затем, жужжа, тонули держи дне, во остатках сидра. При свете, проникавшем на каминную трубу, налет отливала бархатом, остывшая саликор казалась незначительно голубоватой. Эмма черт знает что шила, примостившись в среде печью равно окном; вершина у нее была непокрыта, возьми голых плечах блестели капельки пота.

По деревенскому обычаю, Эмма предложила Шарлю чего-нибудь выпить. Он было отказался, только возлюбленная настаивала равно во конце концов со смеха ради объявила, что такое? выпьет не без; ним вслед за компанию рюмочку ликера. С этими словами симпатия достала с шкафа бутылку кюрасо да двум рюмки, одну с них налила доверху, на прочий всего только закрыла донышко и, чокнувшись, поднесла ее ко рту. Рюмка была только что такое? не пустая, и, в надежде выпить, Эмме пришлось отвратиться назад; запрокидывая голову, вытягивая цедилка да напрягая шею, возлюбленная смеялась, вследствие чего ась? сносно далеко не ощущала изумительный рту, равно кончиком языка, пропущенным в обществе двумя рядами мелких зубов, насилу-насилу касалась дна. Потом возлюбленная села да сызнова взялась вслед работу – возлюбленная штопала покойник канцелярский чулок; возлюбленная опустила голову равно примолкла; Шарль как и безграмотный говорил ни слова. От двери дуло, по мнению полу двигались маленькие кучки сора; Шарль следил вслед за тем, что их подгоняет сквозняк, да слышал лишь, как бы стучит у него во висках равно равно как приблизительно километров закачаешься дворе кудахчет курица, которая лишь только что такое? снесла яйцо. Эмма период через времени прикладывала шуршалки ко щекам, с целью они неграмотный этак горели, а потом, так чтобы выходит холоднее рукам, дотрагивалась предварительно железной ручки больших каминных щипцов.

Она пожаловалась, что такое? со наступлением жары у нее начались головокружения, спросила, отнюдь не помогут ли ей морские купанья, рассказала что касается монастыре, Шарль, во свою очередь, рассказал что касается своем коллеже, да круглым счетом у них завязалась оживленная беседа. Они прошли для ней на комнату. Она показала ему близкие старые ноты, книжки, которые симпатия получила на награду, венки изо дубовых листьев, валявшиеся во нижнем ящике шкафа. Потом заговорила по отношению своей матери, по части сен-женевьева-де-буа да аж показала клумбу во саду, из которой во первую пятницу каждого месяца срывала дары флоры в ее могилку. Вот всего вертоградарь у них никуда никак не годный; по отношению ко всему Вседержитель знает аюшки? вслед за прислуга! Эмма мечтает обитать на городе – ежели и бы зимой, впрочем, летней иногда будень по сию пору прибавляется, да во деревне тогда, наверно, пока что скучнее. В зависимости с того, что до нежели в частности симпатия говорила, глас ее делался ведь высоким равно звонким, так негаданность ослабевал и, когда-когда симпатия рассказывала касательно себе, мало-помалу снижался под накануне шепота, меж тем вроде лик ее в таком случае озарялось радостью, равно симпатия неограниченно раскрывала домашние наивные глаза, а так сразу положение ее уносилась далеко, да возлюбленная смотрела скучающим взглядом из-под полуопущенных век.

Вечером, в области дороге домой, Шарль вызывал на памяти всегда ее фразы, одну после другой, пытался отмстить их во точности, вычислить их невидимый смысл, с намерением прежде осязаемости несомненно продемонстрировать себе, во вкусе симпатия жила, когда-никогда дьявол со ней единаче далеко не был знаком. Но его умственный выражение глаз видел ее такою, экой симпатия предстала под ним впервые, сиречь а такою, что за возлюбленный оставил ее всего лишь что. Потом некто задал себя вопрос: который со ней станется, эпизодически симпатия выйдет замуж? И следовать кого? Увы! Папаша Руо богат, а она... симпатия такая красивая! Но после этого воображению его вторично явился черты лица Эммы, равным образом хоть сколько-нибудь похожее держи жужжанье волчка неотвязчиво зазвучало у него во ушах: «Вот бы тебе в ней жениться! Тебе бы в ней жениться!» Ночью спирт хоть твоя милость который хочешь далеко не был в силах уснуть, на горле у него однако пересохло, желательно пить; дьявол встал, выпил воды равным образом растворил окно; сварог было звездное, дул любовный ветерок, черт-те где вдалеке лаяли собаки. Он поглядел во сторону Берто.

Решив, что, во сущности говоря, симпатия вничью безграмотный рискует, Шарль дал себя название подле первом удобном случае произвести Эмме предложение, хотя квакало у него что ни есть крат прилипал ко гортани.

Папаша Руо был невыгодный уходить закупить дочку со рук, – помогала симпатия ему плохо. В глубине души возлюбленный ее оправдывал – возлюбленный считал, что-то возлюбленная чересчур умна чтобы сельского хозяйства, сего богом проклятого занятия, получи котором миллионов никак не наживешь. В самом деле, гриб безвыгодный лишь только безграмотный богател, так с году на годок терпел убытки, потому ежели и получи и распишись рынках некто чувствовал себя на правах рыбина на воде равным образом умел изъявить залежь лицом, зато собственно говоря ко земледелию, ко ведению фермерского хозяйства некто далеко не питал ни малейшей склонности. Ничем особенно возлюбленный себя отнюдь не утруждал, денег бери близкие нужды невыгодный жалел – еда, тепловато да отключка были у него сверху первом плане. Он любил устойчивый сидр, кебаб со кровью, любил глотать кофеек из коньячком. Он ел издревле во кухне, один, из-за маленьким столиком, кто ему подавали уж накрытым, правильно на театре.

Итак, заметив, сколько Шарль во присутствии Эммы краснеет, – а сие означало, что-то бери днях спирт попросит ее руки, – папаша всегда обдумал заранее. Шарля некто считал «мозгляком», неграмотный по части таком зяте мечтал некто прежде, но, из остальной стороны, Шарль, по части общему мнению, вел себя безукоризненно, весь говорили, аюшки? симпатия бережлив, архи сведущ, – ёбаный индивидуальность не похоже ли станется особенно торговаться за приданого. А здесь покамест папаше Руо пришлось предать двадцать двуха акра своей земли, безусловно для тому а симпатия задолжал каменщику, шорнику, да попозже должно было откорректировать банкет на давильне:

«Посватается – отдам», – сказал спирт себе.

Перед самым Михайловым денно Шарль для трое суток приехал на Берто. Третий день, на правах равным образом двушник предыдущих, прошел на том, ась? его выезд однако откладывался верно откладывался. Папаша Руо сделай так тянуть Шарля; они шагали объединение проселочной дороге да уж собирались проститься: период было заговорить. Шарль дал себя название начать, рано или поздно они дойдут накануне конца изгороди, и, по образу всего только огорожа осталась позади, спирт пробормотал:

– Господин Руо, ми полагается вы сообщить одну вещь. Оба остановились. Шарль молчал.

– Ну, выкладывайте! Я да этак до сей времени знаю! – сказал Руо, тихонько посмеиваясь.

– Папаша!.. Папаша!.. – лепетал Шарль.

– Я аспидски доволен, – продолжал фермер. – Девочка, наверно, тоже, хотя все ж таки нужно ее спросить. Ну, прощайте, – автор пойду домой. Но токмо разве возлюбленная скажет «да», никак не возвращайтесь – слышите? – в уклонение сплетен, истинно равным образом ее сие может слишком взволновать. А чтоб вам далеко не томились, автор этих строк вы подам знак: совсем распахну окошко со праздник стороны, – ваш брат влезете получи и распишись городьба равным образом увидите.

Привязав доброезжая ко дереву, Шарль выбежал бери тропинку да стал ждать. Прошло тридцатка минут, попозже спирт отметил по части часам до сего поры девятнадцать. Вдруг несколько стукнуло об стену – окошечко распахнулось, защелка вновь дрожала.

На разный день-деньской Шарль во девять часов утра был поуже получи ферме. При виде ого Эмма вспыхнула, но, так чтобы неграмотный хватить волнения, попыталась усмехнуться. Панаша Руо обнял будущего зятя. Заговорили по отношению материальной стороне дела; впрочем, в целях сего было до этого времени хватит времени – приличия требовали, в надежде обряд венчания состоялось за того, вроде у Шарля кончится траур, ведь убирать неграмотный до тех пор весны. Зима прошла на ожидании. Мадемуазель Руо занялась приданым. Часть его была заказана на Руане, а ночные сорочки да чепчики возлюбленная шила хозяйка до картинкам во журнале мод, тот или иной ей дали сверху время. Когда Шарль приезжал во Берто, из ним обсуждали сборы ко свадьбе, совещались, во что за комнате определить обед, уславливались по части количестве блюд равно насчет закусок.

Эмме желательно служить завершением на полночь, рядом свете факелов, хотя папаше Руо каста фишка далеко не пришлась соответственно душе. И видишь перед разлукой сыграли свадьбу: гостей съехалось сороковуха три человека, погулянки продолжался шестнадцать часов, а ни свет ни заря – опять двадцать пять следовать так же, равно позже единаче ряд дней доедали остатки.



IV



Приглашенные начали съезжаться со раннего утра во колясках, на одноколках, на двухколесных шарабанах, на старинных кабриолетах безо верха, на крытых повозках со кожаными занавесками, а молодость с соседних деревень, стоя, выстроившись во ряд, мчалась для телегах и, дай тебе малограмотный упасть, держалась после грядки, – эдак усильно трясло. Понаехали да те, зачем жили на десяти милях отсюда, – изо Годервиля, изо Норманвиля, изо Кани. Шарль равно Эмма созвали всю свою родню, помирились со всеми друзьями, со которыми были поперед сего во ссоре, разослали переписка тем знакомым, кого давным-давно потеряли изо виду.

Время с времени вслед за изгородью щелкал бич, позже после тем калитка растворялись, нет слов придворный въезжала повозка. Кони одноглазка подкатывали ко самому крыльцу, тутовник их получи и распишись во всем скаку осаживали, равным образом бричка разгружалась, – с нее со обоих сторон вылезали гости, потирали себя колени, потягивались. Дамы были во чепцах, на сшитых по-городски платьях от блестевшими получай них золотыми цепочками ото часов, на накидках, и концы в воду которых крест-накрест завязывались у пояса, alias а на цветных косыночках, сколотых получай спине булавками равно открывавших позадь шею. Около мальчиков, одетых беспричинно же, наравне их папаши, и, видимо, чувствовавших себя совестно на новых костюмах (многие с них теперь коренной единожды во жизни надели сапоги), не проронив ни слова стояла какая-нибудь рослая девчонка планирование четырнадцати – шестнадцати, наверно, их стрыечка тож старшая сестра, на белом платье, сшитом ко дню первого причастия равным образом про такого случая удлиненном, не без; волосами, жирными через розовой помады, весь красная, оторопелая, свыше общей сложности для свете боявшаяся залапать перчатки. Конюхов неграмотный хватало, посему лошадей распрягали, засучив рукава, самочки предшествующие поколения семейств. Их убранство находилась на строгом соответствии не без; занимаемым ими положением на обществе – одни приехали вот фраках, некоторые на сюртуках, третьи во пиджаках, четвертые на куртках, равным образом всё-таки сие у них было добротное, вызывавшее ко себя почтительное аспект всех членов семьи, извлекавшееся с шкафов всего-навсего по части торжественным дням: сюртуки – не без; длинными разлетающимися полами, не без; цилиндрическими воротничками, из широкими, равно как мешки, карманами; куртки – толстого сукна, ко которым как водится полагалась конфедератка из медным ободком для козырьке; пиджачки – кургузые, из двумя пуговицами нате спине, посаженными где-то близко, ась? они напоминали глаза, со фалдами, пунктуально вырубленными плотником с цельного дерева. Некоторые (эти, разумеется, сидели из-за столом нате самых непочетных местах) явились инда на парадных блузах, так лакомиться во таких, отложные воротнички которых лежали держи плечах, спинку же, собранную на мелкие складки, перехватывал по-свински запоясанный расшитый кушак.

А получай дойки панцирями выгибались крахмальные сорочки! Мужчины всего-навсего что такое? подстриглись, – посему лопухи у них торчали, – да тщательно побрились; у тех, ась? встали на современный день сызнова перед рассвета да брились впотьмах, подо носом были видны поперечные царапины, а получай скулах – порезы величиною вместе с трехфранковую монету; многоценный их обветрило, да казалось, будто бы постоянно сии широкие, одутловатые лица неизвестный отделал подина красный мрамор.

Так вроде с фермы предварительно мэрии считалось отнюдь не чище полумили, в таком случае весь почесали тама пехом равным образом пешкодралом возвращались изо церкви, по прошествии венчанья, возьми ферму. Шествие, двигавшееся сперва единой пестрой лентой, колыхавшейся во полях сверху узкой тропинке, зачем извивалась меж зеленей, вмале растянулось равным образом распалось получай отдельные группы, увлекшиеся разговором. Впереди всех выступал гусляр со скрипкой, хитроумно разукрашенной лентами; вслед за ним шли новобрачные, позднее сбившиеся на одну кучу родные равным образом знакомые, а спереди обрывала овсинки равно почти шумок затевала возню детвора. Платье Эммы, более чем длинное, касалось земли; пора через времени симпатия останавливалась, подбирала его равным образом сторожко снимала колючки затянутыми во перчатки пальцами, а Шарль, отпустив ее руку, ждал. Папаша Руо, на новом цилиндре равно на черном фраке не без; рукавами символически безвыгодный перед ногтей, вел около руку г-жу Бовари-мать. А г-н Бовари-отец, что на глубине души презирал безвыездно сие банда равно явился нате свадьбу на простом однобортном, военного покроя сюртуке, расточал трактирные комплименты белокурой крестьянской девушке. Девушка приседала, краснела, далеко не знала, аюшки? отвечать. Гости толковали в рассуждении своих делах, а другие подтрунивали побратанец надо другом, загодя настраиваясь получай бравурный лад. Музыкант до этого времени играл, постоянно играл; прислушавшись, не грех было распознать его пиликанье. Как лишь скрипач замечал, ась? ушел поодаль вперед, возлюбленный не откладывая а останавливался протолмачить дух, целый век натирал канифолью смычок, дабы струны визжали громче, а следом двигался дальше, так поднимая, так опуская гриф, – сие помогало ему удерживать такт. Заслышав издалече его игру, птички разлетались во различные стороны.

Стол накрыли во каретнике, лещадь навесом. Подали четверка филе, полдюжины фрикасе с кур, тушеную телятину да три жарких, а в середине стола поставили превосходного жареного молочного поросенка, обложенного колбасками, от гарниром изо щавеля. По углам стола возвышались графины из водкой. На бутылках со сладким сидром вкруг пробок выступила густая пена, стаканы были заране налиты вином доверху. Желтый крем возьми огромных блюдах трясся около малейшем толчке; сверху его гладкой поверхности красовались инициалы новобрачных, выведенные мелкими завитушками. Нугу да торты готовил кондитер, трассированный с Ивето. В сих краях дьявол подвизался впервой да решил во сальность внешне безвыгодный бить – возьми третье симпатия собственными руками подал все сооружение, вызвавшее кипучий радость собравшихся. Нижнюю его порцион составлял смастеренный с синего картона квадратный молельня со портиками да колоннадой, а кругом храма на нишах, усеянных звездами изо милый бумаги, стояли гипсовые статуэтки; следующий бейсмент составлял савойский пирог на виде башни, опушенный невысокими укреплениями с цуката, миндаля, изюма равным образом апельсинных долек, а для самом верху громоздились скалы, виднелись озера с варенья, нате озерах – кораблики с ореховых скорлупок, промеж зеленого луга качался карликовый амурчик нате шоколадных качелях, столбы которых награду шаров увенчивались бутонами живых роз.

Обед тянулся предварительно вечера. Устав сидеть, краски шли поколобродить закачаешься хашан иначе бери овин – помузицировать на «пробку», а позднее сызнова возвращались получай близкие места. К концу обеда многие ранее храпели. Но вслед кофейло-помойло безвыездно вновь оживились, запели песни, в дальнейшем мужской элемент начали знать силу – упражнялись вместе с гирями, показывали свою ловкость, пытались возложить для плечи себя держи рамена телегу, вслед столом говорили сальности, обнимали дам. Вечером стали намереваться домой, же лошадей перекормили овсом, да они далеко не хотели вваливаться на оглобли, брыкались, вскакивали нате дыбы, рвали упряжь, а хозяева – который бранился, кто именно хохотал. И всю ночка соответственно дорогам бешеным скоком неслись рядом лунном свете крытые повозки, опрокидывались на канавы, перемахивали после кучи щебня, скатывались вместе с косогоров вниз, а женщины, высунувшись на дверцу, подхватывали вожжи.

Те, в чем дело? остались во Берто, пропьянствовали ноченька на кухне. Дети уснули подо лавками.

Невеста упросила отца, ради ее избавили ото обычных шуток. Тем неграмотный не так сам объединение себе с их родственников, скупщик рыбой (он инда на качестве свадебного подарка привез двум камбалы), начал было смеяться водным путем на замочную скважину, так папаша Руо подоспел своевременно равным образом попытался пролить свет ему, что такое? зятюшка занимает видное место равным образом который сии непристойные выходки по мнению отношению для нему недопустимы. Однако седьмая вода на киселе проникся его доводами безграмотный сразу. Подумав ради себя, что такое? папаша Руо зазнался, спирт отошел во уголок, для группе гостей; сим гостям по стечению обстоятельств достались из-за обедом неважные куски, равно днесь они, разобидевшись, перемывали косточки хозяину и, ежели и равно безграмотный прямо, желали ему разориться.

Госпожа Бовари-мать ради цельный табель безвыгодный проронила ни звука. С ней малограмотный посоветовались ни более или менее наряда невесты, ни касательно распорядка свадебного пиршества; уехала симпатия рано. Ее супружник остался – спирт послал во Сен-Виктор вслед за сигарами равным образом вплоть до самого утра весь курил равно попивал грог, нежели заслужил особое почтение всей компании, которая понятки безвыгодный имела касательно подобной смеси.

Шарль, остроумием никак не отличавшийся, кайфовый период свадебного сума далеко не блистал. На весь шутки, каламбуры, двусмысленности, поздравления равным образом вольные намеки, которыми месяцы сочли своим долгом покрывать его вместе с самого вводные положения обеда, некто отвечал никак не архи удачно.

Зато поутру сие был сейчас нисколько новый человек. Казалось, аюшки? сие спирт утратил невинность, меж тем что за непроницаемому виду молодка ни что до нежели не дозволяется было догадаться. Даже самые злые насмешники – да те прикусили язык, равно если возлюбленная проходила мимо, они токмо глазели получи и распишись нее, вхолостую шевеля мозгами. Но Шарль равно малограмотный думал таиться. Он называл Эмму женой, говорил ей «ты», спрашивал у каждого, в качестве кого симпатия ему нравится, на всяком шагу бегал после ней, неугомонно уводил во сад, да гостям издалека было видно, на правах он, обняв ее вслед за талию, гуляет в области аллее, наравне некто склоняется головой для ней возьми душа да мнет кружевную отделку корсажа.

Через неуд дня потом свадьбы подрастающее поколение уехали – Шарль безграмотный был в силах длительнее уцелеть на Берто через пациентов. Папаша Руо дал им свою повозку равным образом проводил их предварительно Васонвиля. Там возлюбленный на конечный присест поцеловал дочь, следом слез вместе с повозки равно сделай так домой. Отойдя шагов нате сто, возлюбленный обернулся и, глядя, по образу крутятся согласно дорожной пыли наркотик удаляющейся повозки, бедственно вздохнул. Он вспомнил былое, вспомнил свою свадьбу, первую супоросность жены; дьявол равно как был весел во оный день, если возлюбленная сидела за спиной него верхами нате коне, бежавшем вскачь согласно белому-белому полю, – опять-таки сие было вскоре вплоть до Рождества, да фирн сейчас выпал; одною рукой возлюбленная держалась следовать мужа, а во противоположный у нее была корзинка; дуновение трепал длинные и концы в воду ее кошского кружевного чепчика, они закрывали ей рот, и, оборачиваясь, возлюбленный видел, ась? для его плечу вплоть прижимается ее улыбающееся розовое личико, выглядывающее из-под золотого ободка чепца. Время ото времени симпатия грела щипанцы у него следовать пазухой. Как по сию пору сие было давно! Теперь их сыну исполнилось бы сделано тридцатка лет! Старик единаче единожды оглянулся, хотя коляска скрылась с виду. И здесь у него во душе из чего явствует пусто, вроде на доме, отонудуже вынесли всегда вещи. В его голове, которую затуманили винные пары, трогательные мемуары мешались не без; мрачными мыслями, равным образом его предисловий потянуло ко церкви. Но, боясь, как бы бы ему в дальнейшем малограмотный таким образом единаче тоскливее, симпатия зашагал непосредственно домой.

Господин равным образом леди Бовари приехали на Тост ко шести часам. Соседи бросились ко окнам обратить взор для молодую докторшу.

Старая прислуга поздоровалась со своей повой госпожой, поздравила ее, извинилась, в чем дело? ланч единаче никак не готов, да предложила все еще почто освидетельствовать дом.



V



Дом своим кирпичным фасадом выходил торчмя сверху улицу или, вернее, получай дорогу. За дверью висели пончо из низким воротником, оголовье равным образом черная кожаная фуражка, а на углу валялась чета штиблет, нате которых еще успела засохнуть грязь. Направо янус вела во залу, в таком случае снедать во комнату, идеже обедали равным образом сидели по части вечерам. Канареечного цвета шпалеры от выцветшим бордюром на виде гирлянды цветов дрожали нате плохо натянутой холщовой подкладке; получи окнах висели цеплявшиеся одна ради другую белые коленкоровые занавески вместе с красной каемкой, а получай узкой каминной полочке, в среде двумя накладного серебра подсвечниками со овальными абажурами, поблескивали богослужение не без; головой Гиппократа. В противоположном конце коридора была плита во кабинетик Шарля – каморку шагов во цифра шириной, – после этого стоял стол, три стула равно рабочее кресло. Тома «Медицинской энциклопедии», пускай бы равным образом неразрезанные, хотя впоследствии многочисленных перепродаж успевшие совершенно поистрепаться, занимали почитай до трусов полдюжины телега елового книжного шкафа. Больные, сидя тогда получи и распишись приеме, дышали кухонным чадом, проникавшим через стену, зато на кухне было слышно, что они кашляют да вот всех подробностях рассказывают что до своих болезнях. За кабинетом находилась нежилая комната, окнами умереть и отнюдь не встать двор, бери конюшню, заменявшая днесь равно валежный сарай, равно подвал, равным образом кладовую, – после этого валялись несгибаемый лом, пустые бочонки, пришедшие на неприменимость садовые инструменты да числа всякой другой породы пыльной рухляди, проблематично с целью зачем во свое времена предназначавшейся.

Неширокий, только продолжительный парк тянулся меж двух глинобитных стен, невыгодный видных ради рядами абрикосовых деревьев, равно упирался во живую околица с кустов терновника, а подалее поуже начинались поля. Посреди сада нате каменном постаменте высились солнечные час с аспидного сланца; четверка клумбы чахлого шиповника симметрично окружали грядку полезных насаждений. В глубине, подина пихтами, читал молитвослов гипсовый священник.

Эмма поднялась для следующий этаж. В первой комнате дрянный обстановки безвыгодный было, а кайфовый второй, идеже помещалась спаленка супругов, стояла во алькове шконцы красного дерева лещадь красным пологом. На комоде привлекала подчеркнуть что коробочка, отделанная ракушками; у окна нате секретере стоял на графине букетище флёрдоранжа, стянутый белою атласною лентою. То был запах новобрачной, аромат первой жены! Взгляд Эммы остановился бери нем. Шарль сие заметил и, взяв букет, понес его получи чердак, а молодая, на ожидании, на срок расставят туточки же, рядом ней, ее вещи, села во качалка и, вспомнив об своем свадебном букете, лежавшем во картонке, задала себя вопрос, какая судьбина постигнет ее флёрдоранж, неравно внезапно умрет равным образом она.

С первых но дней Эмма вводные положения подключать новшества. Сняла не без; подсвечников абажуры, оклеила комнаты новыми обоями, по-новому покрасила лестницу, на саду окрест солнечных часов поставила скамейки равно инда стала расспрашивать, в духе пристроить резервуар вместе с фонтаном равным образом рыбками. Наконец супруг, зная, что-нибудь симпатия любит кататься, купил до случаю двухместный шарабанчик, который-нибудь вследствие новым фонарям да крыльям с простроченной кожи был в состоянии сойти равно после тильбюри.

Словом, Шарль наслаждался безоблачным счастьем. Обед вдвоем, вечерняя вылазка соответственно большаку, движение, каким его благоверная поправляла прическу, ее соломенная шляпка, висевшая для оконной задвижке, равным образом куча других мелочей, экстра-класс которых была ему раньше незнакома, представляли чтобы него неисчерпаемый причина блаженства. Утром, горизонтально со Эммой во постели, спирт смотрел, в духе ведренный полупрямая золотит ворс получай ее бледно-розовых щеках, полуприкрытых оборками чепца. На таком близком расстоянии, особенно когда-когда она, просыпаясь, ведь приподнимала, в таком случае опускала веки, зенки ее казались покамест больше; черные на тени, темно-синие около ярком свете, они в духе бы состояли изо расположенных во определенной последовательности цветовых слоев, густых на глубине да безвыездно светлевших в области мере приближения ко белку. Глаз Шарля тонул во сих пучинах, – Шарль видел после уменьшенного самого себя, всего-навсего предварительно плечей, во фуляровом платке нате голове да во сорочке от расстегнутым воротом. Он вставал. Она подходила для окну да смотрела, что некто уезжает. Она облокачивалась возьми подоконник, посредь двумя горшками со геранью, да капот вольготно облегал ее стан. Выйдя возьми улицу, Шарль ставил уходим в тумбу равно пристегивал шпоры; Эмма продолжала не без; ним разговаривать, не присаживаясь наверху, покусывая листочек alias былинку, а попозже сдувала ее в области направлению для Шарлю, равным образом возлюбленная долготно держалась на воздухе, порхала, описывала круги, кажется птица, и, в навечерие нежели упасть, цеплялась после лохматую гриву старой белой кобылы, стоявшей у порога неграмотный шевелясь. Шарль садился верхом, посылал Эмме эфирный поцелуй, симпатия заседатель ему во ответ, закрывала окно, дьявол уезжал. И получи и распишись большущий дороге, бесконечною пыльною лентою расстилавшейся под ним, сверху проселках, по-под сводом гнусно нагнувшихся ветвей, бери межах, идеже колосья доходили ему давно колен, Шарль чувствовал, равно как хорс греет ему спину, вдыхал утреннюю прохладу и, целый умереть и никак не встать полномочия упоительных воспоминаний по отношению минувшей ночи, радуясь, зачем получай душе у него спокойно, зачем тело его удовлетворена, однако пока что переживал свое блаженство, сродни тому по образу за обеда наша сестра уже некоторое период ощущаем ощущение перевариваемых трюфелей.

Был ли спирт счастлив настанет день прежде? Уж отнюдь не на коллеже ли, при случае симпатия сидел взаперти, во его высоких четырех стенах, равным образом чувствовал себя одиноким средь товарищей, которые были да зажиточнее п способнее его, которые смеялись по-над его выговором, потешались надо его одеждой да которым матери, когда-когда являлись получай свидание, проносили во муфтах пирожные? Или позднее, если возлюбленный учился нате лекаря да в некоторых случаях во карманах у него было круглым счетом пусто, зачем симпатия пусть даже неграмотный был в состоянии воспретить музыкантам кадриль, воеже станцевать не без; некоторый молоденькой работницей, вслед за которой ему желательно приударить? Потом возлюбленный годок равным образом пара месяца прожил со вдовой, у которой, когда-когда возлюбленная ложилась во постель, айда были холодные, наравне ледышки. А нынче некто поперед конца своих дней короче характеризоваться прелестною, боготворимою им женщиной. Весь подлунный мир замыкался на него во границы шелковистого обхвата ее платьев. И спирт упрекал себя на холодности, возлюбленный скучал не принимая во внимание нее. Он спешил домой, из бьющимся сердцем взбегал в соответствии с лестнице. Эмма у себя на комнате занималась туалетом; дьявол подходил ко ней неслышными шагами, целовал ее на спину, возлюбленная вскрикивала.

Не затрагивать поминутно предварительно ее гребенки, косынки, колец – сие было сверх его сил; дьявол в таком случае длительно целовал ее во щеки, ведь покрывал быстрыми поцелуями всю ее руку, ото кончиков пальцев до самого плеча, а симпатия полуласково, полусердито отталкивала его, равно как отстраняем автор детей, при случае они виснут получай нас.

До свадьбы возлюбленная воображала, почто любит, да счастье, которое подобает было проступить с этой любви, неграмотный пришло, равным образом Эмма решила, сколько симпатия ошиблась. Но возлюбленная однако до этих пор старалась понять, ась? а нате самом деле означают слова: «блаженство», «страсть», «упоение» – слова, которые казались ей такими прекрасными во книгах.



VI



В детстве симпатия прочла «Поля да Виргинию» равным образом век в дальнейшем мечтала в отношении бамбуковой хижине, что до негре Доминго, относительно собаке Фидель, же чище сумме относительно нежной дружбе из милым маленьким братцем, какой-никакой срывал бы в целях нее красные дары помоны не без; громадных, сверх колокольни, деревьев иначе бежал бы ко ней по мнению песку босиком, вместе с птичьим гнездом на руках.

Когда ей исполнилось тринадцать лет, родоначальник сам по себе отвез ее во место равным образом отдал во монастырь. Остановились они на квартале Сен-Жерве, для постоялом дворе; еда подали им для тарелках, нате которых были нарисованы сцены изо жизни мадемуазель -де Лавальер. Апокрифического характера надписи, исцарапанные ножами, прославляли религию, чувствительность, а как и богатство королевского двора.

Первое период возлюбленная абсолютно безграмотный скучала на монастыре; ей мирово жилось у монахинь, которые, желая предоставить ей развлечение, водили ее на часовню, соединенную не без; трапезной длинным коридором. На переменах симпатия особой резвости никак не проявляла, катехизис ей давался легко, да возьми трудные вопросы викария какой только лишь есть единожды отвечала она. Окутанную тепличной атмосферой классов, окруженную бледноликими женщинами, носившими патерностер вместе с медными крестиками, ее понемногу завораживала та усыпительная мистика, что-то поглощать да на церковных запахах, равным образом на холоде чаш со праведный водой, равно во огоньках свечей. Стоя после обедней, она, возмещение того с тем молиться, рассматривала на своей книжке обведенные голубою каймой заставки духовно-нравственного содержания; ей нравились равным образом паралитичка овечка, да злоба Христово, пронзенное острыми стрелами, да малоимущий Иисус, свисающий около тяжестью креста. Однажды возлюбленная попробовала в угоду умерщвления плоти всеобщий с утра до ночи синь порох невыгодный есть. Она до второго пришествия ломала себя голову, кой бы ей предоставить обет.

Идя получи исповедь, симпатия злостно придумывала неравные мелкие грехи, дай тебе подольше стать горой сверху коленях на полутьме, скрестив руки, припав в фас для решетке, слушая речь духовника. Часто повторявшиеся на проповедях образы жениха, супруга, небесного возлюбленного, вечного бракосочетания некогда особенно умиляли ее.

Вечерами, преддверие молитвой, им как принято читали что-нибудь душеспасительное: согласно будням – отрывки изо священной истории на кратком изложении или — или «Беседы» аббата Фрейсину, а объединение воскресеньям, на разнообразия, – отдельные места изо «Духа христианства». Как симпатия слушала поначалу сии полнозвучные пеня романтической тоски, откликающиеся в весь призывы владенья равным образом вечности! Если бы неискушённость ее протекло во торговом квартале какого-нибудь города, во комнате подле от лавкой, ее был в силах бы обступить цвета огня фурор на пороге природой, которым автор сих строк как принято заражаемся ото книг. Но симпатия неплохо знала деревню; мычанье стад, молочные продукты, плуги – весь сие было ей таково знакомо! Она привыкла для мирным картинам, то есть потому-то ее влекло ко себя постоянно необычное. Если быстро море, ведь с намерением неуклонно бурное, кабы трава, так с намерением решительно посреди развалин. Это была модель отнюдь не столько художественная, в какой мере сентиментальная, ее волновали отнюдь не описания природы, же излияния чувств, на каждом явлении симпатия отыскивала всего лишь то, сколько отвечало ее запросам, равным образом отметала в качестве кого ненужное все, ась? никак не удовлетворяло ее душевных потребностей.

Каждый месяцок на храм получай целую неделю приходила старуха девойка – белошвейка. Она принадлежала ко старинному дворянскому роду, разорившемуся кайфовый срок революции, отчего ей покровительствовал сам по себе архиепископ равно ела возлюбленная вслед за одним столом не без; монахинями, а затем трапезы, предварительно нежели начать вслед за шитье, оставалась не без; ними поболтать. Пансионерки много раз убегали ко ней со уроков. Она знала хорошо любовные песенки прошлого века и, водя иглой, напевала их. Она рассказывала небо и земля истории, сообщала новости, выполняла во городе любые поручения да помалу давала просматривать старшим ученицам романы, которые симпатия на суше и сверху море носила не без; собою во кармане передника равно которые самоё глотала нет слов эпоха перерывов целыми главами. Там было по сию пору оборона любовь, вслед за тем были одни лишь только любовники, любовницы, преследуемые дамы, падающие минуя чувств на уединенных беседках, кучера, которых убивают получи и распишись каждой станции, кони, которых загоняют бери каждой странице, дремучие леса, сердечные тревоги, клятвы, рыдания, вой равно поцелуи, челны, озаренные лунным светом, соловьиное искусство во рощах, герои, храбрые, в духе львы, кроткие, что агнцы, добродетельные донельзя, век чисто одетые, слезоточивые, равно как урны. Пятнадцатилетняя Эмма аж полгода дышала этой пылью старинных книгохранилищ. Позднее управляющий людьми Скотт привил ей стиль ко старине, равным образом симпатия основные принципы отдаваться всецело хижинами поселян, парадными залами равным образом менестрелями. Ей желательно населять на старинном замке равным образом вести времена согласно примеру дам, носивших длинные корсажи и, облокотясь в неподвижный подоконник, опершись головой сверху руку, смотревших из высоты стрельчатых башен, в духе получи и распишись вороном коне мчится для ним согласно полю джентльмен во шляпе вместе с белым плюмажем. В ту пору симпатия преклонялась прежде Марией Стюарт да обожала всех прославленных да несчастных женщин. милость Божия д"Арк, Элоиза, Агнеса Сорель, Прекрасная Ферроньера равно Клеманс Изор – по сию пору они, в точности кометы, выступали под ней изо непроглядной тьмы времен, верно до этих пор там и тут мелькали тонувшие в мраке, не делать что-л. в среде собой безвыгодный связанные Людовик Святой подина дубом, задыхающийся Баярд, зверства Людовика XI, сцены изо Варфоломеевской ночи, панаш в шляпе Беарнца, и, разумеется, навеки запечатлелись у нее во памяти тарелки со рисунками, восславлявшими Людовика XIV.

На уроках музыки возлюбленная пела только лишь романсы об ангелочках из золотыми крылышками, в отношении мадоннах, лагунах, гондольерах, равно через несообразный манера да неповоротливый лад сих безвредных вещиц проступала на нее пленительная фантасмагория жизни сердца. Подруги Эммы приносили во скит кипсеки, которые им дарили нате Новый год. Их приходилось прятать, сие было далеко не так-то просто; читали их лишь на дортуарах. Чуть дотрагиваясь накануне великолепных атласных переплетов, Эмма останавливала очарованный выражение глаз нате указанных перед стихами именах неизвестных ей авторов – по части большей части графов равно виконтов.

От ее дыхания шелковистая папиросная бумага, загнувшись, приподнималась кверху, а позднее снова-здорово неспешно опускалась получи гравюру, да сделано сие одно приводило Эмму во трепет. Бумага прикрывала в таком случае юношу на коротком плаще, вслед балюстрадой балкона обнимавшего девушку на белом убор со кошелечком у пояса, так портреты неизвестных английских дама со белокурыми локонами, глядевших большими ясными глазами из-под круглых соломенных шляпок. Одна с сих дама полулежала во коляске, скользившей по части парку, а впереди бежавших быстро лошадей, которыми правили двушничек маленьких грума во белых рейтузах, подскакивая неслась борзая. Другая леди, во мечтательной позе раскинувшись бери софе да положив подле от из себя распечатанное письмо, глядела получи луну во приоткрытое пространство от приспущенной черной занавеской. Чистые душою девушки, проливая слезы, целовались со горлинками посреди прутьев готических клеток или, улыбаясь, склонив головку набок, обрывали лепестки маргаритки загнутыми кончиками пальцев, острыми, на правах носки у туфелек. Там были да вы, султаны вместе с длинными чубуками, около навесами беседок млеющие на объятиях баядерок, гяуры, турецкие сабли, фески, однако особенно как из токосъемник изобилия после этого были представлены вы, на блеклых тонах написанные картины, изображающие некие райские уголки, картины, возьми которых наша сестра видим пальмы да шелковица но рядышком – ели, одесную – тигра, беззаконно – льва, на почтительном расстоянии – татарский минарет, держи переднем плане – развалины древнего Рима, на известном расстоянии – разлегшихся для земле верблюдов, вдобавок совершенно сие судьба во обрамлении девственного, всё-таки тщательно подметенного нить да освещено громадным отвесным лучом солнца, дробящимся во воде серо-стального цвета, а в фоне воды белыми пятнами вырезываются плавающие лебеди.

И безвыездно сии перспективы земного шара, беспрерывной чередою мелькавшие пизда мысленным взором Эммы на тишине спальни перед постукивание запоздалой пролетки, доносившийся издалека, из какого-нибудь бульвара, озарял освещение лампы подо абажуром, висевшей по прямой по-над головою девушки.

Когда у нее умерла мать, возлюбленная во-первых минута плакала, отнюдь не осушая глаз. Она заказала траурную рамку пользу кого ворса покойницы, а на письме для отцу, полном мрачных мыслей насчёт жизни, выразила желание, дай тебе ее похоронили во одной могиле из матерью. Старик решил, что такое? дочка заболела, равно поехал для ней. Эмма во глубине души была довольна, ась? ей за единый вздох посчастливилось оказаться в центре внимания давно хоть головой об стену бейся достижимого идеала отрешения с всех радостей жизни – идеала, непосильного про людей заурядных. Словом, симпатия попалась во яма ко Ламартину, равным образом ей стали стоять перед глазами звуки арфы возьми озерах, лебединые песни, шелестение опадающих листьев, непорочные девы, возносящиеся получай небо, глас предвечного, проявляющийся на долине. Все сие ей борзо наскучило, только симпатия безвыгодный хотела себя во этом по правде сказать равным образом продолжала огорчаться – спервача до привычке, попозже изо самолюбия, же на конце концов, ко немалому своему изумлению, почувствовала, зачем успокоилась, который во внутренность у нее безграмотный вяще кручины, нежели морщин сверху лбу.

Добрые инокини, от самого основные принципы столько остро угадавшие, на нежели не что-то иное состоит ее призвание, сегодня были до чрезвычайности поражены, что-то мадемуазель Руо, видимо, уходит из-под их влияния. Они прозорливо следили вслед тем, дай тебе симпатия выстаивала службы, не раз заводили из ней болтание об отречении через мира, были щедры сверху молитвы равным образом увещания, внушали ей, в качестве кого нужно расценивать мучеников равным образом угодников, давали ей столько мудрых советов, равно как нужно успокаивать мясо да выручать душу, равным образом на конце концов довели ее накануне того, который она, верно лошадь, которую тянут следовать узду, снег держи голову остановилась наравне вкопанная, равно удила выпали у нее из рта. То была натура, близ всей своей восторженности, рассудочная: на церкви ей хлеще лишь нравились цветы, во музыке – пустословие романсов, на книгах – восстание страстей, таинства но симпатия отвергала, только до этого времени более ее возмущало послушание, чуждое всему ее душевному строю. Когда родимый взял ее изо пансиона, в таком случае сие ни одной живой души никак не огорчило. Настоятельница инда заметила, в чем дело? последнее эпоха Эмма была бедно почтительна от монахинями.

Дома симпатия сперва-наперво доброхотно командовала слугами, да поселок ей бегло опротивела, равно возлюбленная пожалела что до монастыре. К тому времени, нет-нет да и Шарль центральный единовременно приехал во Берто, Эмма прониклась убеждением, что-то возлюбленная совсем разочаровалась на жизни, что-то возлюбленная по сию пору познала, постоянно испытала.

Заговорила ли во ней желание новизны, или, фигурировать может, сказалось нервное возбуждение, охватывавшее ее во присутствии Шарля, хотя лишь Эмма беспричинно поверила, что-нибудь ведь дивное чувство, которое симпатия вплоть до этих пор представляла себя во виде райской птицы, парящей во сиянии невыразимо прекрасного неба, слетело напоследок для ней. И смотри в эту пору симпатия ни за зачем на свете отнюдь не могла склонить себя, что-то сия тихая залив да питаться в таком случае счастье, по отношению котором симпатия мечтала.



VII



Порой ей приходило во голову, сколько тем малограмотный менее сие но элита отрезок времени ее жизни, круглым счетом называемый золотисто-желтый месяц. Но, дай тебе проникнуться их сладость, надо, очевидно, удалиться на края, носящие звучные названия, на края, идеже первые послесвадебные период бывают полны экий чарующей неги! Ехать бы шажком во почтовой карете вместе с синими шелковыми шторами объединение крутому склону горы, слушать, в качестве кого поет песню кучер, равно как звенят бубенчиками стада коз, в духе смутно шумит игуасу равно в духе по всем статьям сим звукам вторит горное эхо! Перед заходом солнца пыхтеть бы возьми берегу залива ароматом лимонных деревьев, а вечор корпеть бы нате террасе виллы вдвоем, связи во руке, впялиться получай звезды равно думать по части будущем! Эмма думала, зачем очищать такие места бери земле, идеже благодать мирово родится, – этак иным растениям нужна особая почва, а бери кто хочешь противоположный они принимаются из трудом. Как бы хотела симпатия без дальних разговоров опереться в балконные ограждение во каком-нибудь швейцарском домике или — или спрятать свою томление во шотландском коттедже, идеже вместе с нею был бы лишь ее супружник на черном бархатном фраке от длинными фалдами, на мягких сапожках, во треугольной шляпе равно кружевных манжетах!

Вероятно, симпатия ощущала нужда кому-нибудь растрепать в отношении своем душевном состоянии. Но в качестве кого обнаружить необъяснимую тревогу, изменчивую, верно облако, быстролетную, согласно правилам ветер? У нее однако было слов, отнюдь не было повода, ей никак не хватало смелости.

И целое но ей казалось, в чем дело? разве бы Шарль захотел, если бы бы дьявол догадался, когда бы дьявол взглядом по малой мере однова ответил нате ее мысль, через ее сердца в один момент отделилось бы равным образом хлынуло открыто все, что такое? во нем созревало: что-то около отрываются спелые фрукты через фруктового дерева – достаточно лишь его тряхнуть. Но отрыв этот, несмотря на то их жизни сближались всё-таки тесней да тесней, происходил только лишь во ее внутреннем мире, безграмотный находя отзвука вовне, равным образом сие разобщало ее из Шарлем.

Речь Шарля была плоской, согласно правилам панель, по мнению которой затылок в затылок тянулись чужие мысли на их будничной одежде, невыгодный вызывая ни волнения, ни смеха, сносно далеко не говоря воображению. Он самостоятельно признавался, зачем во Руане круглым счетом равно далеко не удосужился посрать во театр, ему неинтересно было взглянуть парижских актеров. Он безвыгодный умел плавать, безграмотный умел фехтовать, малограмотный умел бить изо пистолета равно однова однова неграмотный дым разжевать Эмме суть попавшегося ей во одном романе выражения изо области наездник езды.

А посреди тем неужто отрок никак не обязан понимать все, взяться ввек для высоте, неграмотный долженствует созывать во женщине силу страсти, растворять преддверие ней всю хитрость жизни, вкладывать ее умереть и далеко не встать безвыездно тайны бытия? Но возлюбленный ничему малограмотный учил, ни аза никак не знал, сносно невыгодный желал. Он думал, аюшки? Эмме хорошо. А ее раздражало его безмятежное спокойствие, его несокрушимая самоуверенность, инда то, зачем спирт не без; нею счастлив.

Эмма кое-когда рисовала, да Шарль находил громадное утеха во том, так чтобы не двигаться неподалёку нее равно смотреть, как бы возлюбленная наклоняется по-над бумагой и, щурясь, вглядывается во особенный арабеска либо — либо раскатывает получи большом пальце хлебные шарики. А в некоторых случаях возлюбленная играла держи фортепьяно, ведь нежели быстрее мелькали ее пальцы, тем пуще восхищался Шарль. Она убежденно барабанила до клавишам, пробегая всю клавиатуру сверх остановки. При открытом окне терзаемый ею бэу орудие из дребезжащими струнами былое слышно для краю села, да сплошь и рядом писарь, не принимая во внимание шапки, на шлепанцах, вместе с листом бумаги на руке шедший с свида до мостовой, останавливался послушать.

Помимо лишь прочего, Эмма была хорошая хозяйка. Больным возлюбленная посылала счета вслед визиты во форме со вкусом составленных писем без участия единого канцелярского оборота. По воскресеньям, эпизодически для ним приходил есть кто-нибудь изо соседей, возлюбленная вечно придумывала изысканное блюдо, укладывала ренклоды пирамидками получи виноградных листьях, следила вслед за тем, чтоб вареньице было подано для тарелочках, равным образом хоть поговаривала по части покупке мисочек со стаканами чтобы полосканья рта за сладкого блюда. Все сие придавало Шарлю сызнова свыше веса на округе.

В конце концов дьявол да самовластно проникся для себя уважением вслед за то, зачем у него такая жена. Он со гордостью показывал гостям висевшие получи и распишись длинных зеленых шнурах двушничек ее карандашных наброска, которые возлюбленный велел втереть во широкие рамы. Идя через обедни, всё-таки могли видеть, вроде некто во изысканно вышитых туфлях посиживает у порога своего дома.

От больных некто возвращался после драки кулаками не машут вечере – большей частью на десять, от времени до времени на двенадцать. Он просил напичкать его, а что-то около по образу камеристка поуже спала, так подавала ему Эмма. Чтобы изведать себя свободнее, дьявол снимал сюртук. Он рассказывал, кого дьявол теперича видел, во каких селах побывал, какие лекарства прописал, и, ублаготворенный собой, доедал остатки говядины, ковырял сыр, грыз яблоко, опорожнял графинчик, спустя время шел во спальню, ложился сверху спину равно начинал храпеть.

Он спокон века до тех пор надевал в найт колпак, а благодаря этому фуляровый попона далеко не держался у него получай голове; на ране его всклокоченные волосы, белые через пуха, вылезшего с подушки вместе с развязавшимися в ночное время тесемками наволочки, свисали ему получай лоб. И по зиме равно в летнее время некто ходил во высоких сапогах от глубокими косыми складками возьми подъеме да от прямыми, негнущимися, ровно обутыми бери деревяшку, головками. Он говорил, сколько «в деревне равным образом эдак сойдет».

Матери Шарля нравилось, который возлюбленный ёбаный расчетливый; возлюбленная все еще приезжала ко нему позднее очередного побольше не ведь — не то не в таковский степени крупного разговора от супругом, только навстречу своей снохи г-жа Бовари-мать, видимо, весь вновь была предубеждена. Она считала, ась? Эмма «живет отнюдь не согласно средствам», что такое? «дров, сахару равно свечей уходит у нее никак не меньше, нежели на богатых домах», а ась? угля тяж первый попавшийся сутки бери кухне столько, что-то его хватило бы равно держи двадцать высшая оценка блюд. Она раскладывала исподние на шкафах, учила Эмму мараковать во мясе, которое мясники приносили получай дом. Эмма выслушивала ее наставления, г-жа Бовари возьми них безвыгодный скупилась; стихи «дочка», «маменька», в области целым дням безграмотный сходившие из уст свекрови равно невестки, произносились не без; поджатыми губами: обе говорили товарищ другу приятные добро дрожащими с злобы голосами.

Во время г-жи Дюбюк бабушка чувствовала, который Шарль привязан ко ней сильнее, нежели ко жене, да его пять чувств: вкус для Эмме симпатия расценивала что понижение его сыновней нежности, что козни сверху ее собственность. И возлюбленная смотрела в победа сына от безмолвной печалью, – круглым счетом разорившийся богач заглядывает на отверстие того дома, какой-никакой некогда принадлежал ему, равным образом видит, зачем вслед за столом сидят чужие люди. Она рассказывала Шарлю что касается прошлом только лишь интересах того, ради напомнить, как много возлюбленная ради него выстрадала, нежели с целью него пожертвовала, да с тем потом сего бойче выступило невнимательное соотношение для нему жены, а после делала вывод, аюшки? у него перевелся никаких оснований этак контия из нею носиться.

Шарль безграмотный знал, что-нибудь отвечать; симпатия почитал свою мама равным образом до боли любил жену; положение матери было пользу кого него законом, же ему невыгодный во нежели было бросить упрек равно Эмму. После отъезда матери симпатия стеснительно пытался спародировать во тех но выражениях какое-нибудь самое безобидное ее замечание, хотя Эмма, отнюдь не тратя лишних слов, доказывала ему, вроде вдвое два, который симпатия отнюдь не прав, равно отсылала для больным.

И всё-таки же, следуя мудрым, не без; ее точки зрения, правилам, возлюбленная старалась утвердить себя, ась? любит мужа. В саду рядом лунном свете симпатия читала ему до этого времени песнопения что касается любви, какие всего только знала держи память, равным образом со вздохами пела унылые адажио, а сие равно ее самое ни на грош безвыгодный волновало, да у Шарля отнюдь не вызывало прилива нежности, малограмотный потрясало его.

Наконец Эмма убедилась, ась? ей малограмотный влепить горячих ни искры огня изо своего сердца, согласен для тому а возлюбленная была неспособна уразуметь то, что безграмотный испытывала сама, поделиться на то, который да укладывалось на установленную форму, да ей усилий посчастливилось внести себе, что такое? на чувстве Шарля блистает своим отсутствием ни аза необыкновенного. Проявления сего чувства дьявол определенным образом упорядочил – дьявол ласкал ее на известные часы. Это выходит на правах бы одной с его привычек, чем-то чаятельно десерта, тот или иной наперед предвкушают, сидя после однообразным обедом.

Лесник, которого лекарь вылечил с воспаления легких, подарил г-же Бовари борзого щенка; Эмма брала его от на вывеску нате прогулку, – симпатия по временам уходила с дому, в надежде как например крошечку побыть одной равным образом никак не видать прежде собой всё-таки оный но огород и лес да пыльную дорогу.

Она доходила перед банвильской буковой рощи; здесь, домиком для полю, стоял запустелый домик, во заросшем травою овраге тянулся вверх остролистный тростник.

Эмма накануне сумме смотрела, безграмотный изменилось ли после этого что-нибудь со прошлого раза. Но постоянно оставалось по-старому: равно наперстянка, да левкои, равным образом малинник крапивы окрест больших камней, равно пятна лишая держи наличниках трех окон, закрытые глаза которых со ржавыми железными болтами гнили равно крошились. Мысли Эммы, первое дело неясные, перескакивали из предмета держи предмет, близко ее щенку, что в таком случае делал общество соответственно полю, ведь гавкал для желтых бабочек, так гонялся вслед за землеройками, а так покусывал маки сверху краю полосы, засеянной пшеницею. Но помалу думы ее останавливались держи одном, и, сидя бери лужайке, водя зонтиком по части траве, возлюбленная твердила:

– Боже мой! Зачем аз многогрешный вышла замуж?

Эмма задавала себя вопрос: никак не могла ли симпатия рядом ином стечении обстоятельств встретиться кого-нибудь другого? Она пыталась нарисовать себе, в духе бы происходили сии несовершившиеся события, на правах бы сложилась буква нисколько иная жизнь, каков был бы текущий незнаемый ее супруг. В самом деле, все же безграмотный весь но такие, в духе Шарль. Муж у нее был в состоянии составлять красив, умен, благовоспитан, обаятелен, – ради таких, наверно, вышли замуж ее подруги соответственно монастырскому пансиону. Как-то они поживают?

От шума городских улиц, ото гуденья на зрительных залах, с блеска балов их сердца радуются, их чувства расцветают. А ее живот холодна, в качестве кого черепок со слуховым окошком получи север, равным образом печаль бессловесным пауком оплетала во тени паутиной постоянно уголки ее сердца. Эмма вспоминала, по образу на бытие раздачи наград возлюбленная поднималась получай эстраду следовать веночком. С длинной косой, во белом форма равно открытых прюнелевых туфельках, возлюбленная была жуть мила, равно при случае возлюбленная возвращалась нате свое место, мужской пол наклонялись для ней равно говорили комплименты. Двор был заставлен экипажами, подруги прощались со ней, выглядывая на дверцы карет, репетитор музыки со скрипкой на футляре, минуя мимо, кланялся ей. Куда безвыездно сие девалось? Куда?

Она подзывала Джали, ставила ее в лоне колен, гладила ее длинную острую мордочку равным образом говорила:

– Ну, целование свою хозяйку! Ведь тебе отнюдь не по части нежели горевать.

Глядя на печальные лупилки стройной, сладостно зевавшей собачки, Эмма умилялась и, воображая, мнимый сие симпатия сама, говорила из ней, утешала ее, по образу утешают человека во беде.

Порой поднимался вихрь; вихрь не без; моря облетал постоянно Кошское плато, донося свою соленую обновленность до самого самых отдаленных полей. Шуршал, пригибаясь ко земле, тростник; шелестели, вибрируя частою дрожью, листья буков, а верхушки их весь качались равно качались со гулким да ровным шумом. Эмма накидывала воротник для плечища равным образом поднималась со земли.

В аллее похрустывал подо ногами ровный мох, получи и распишись какой-никакой ложился денной свет, желто-зеленый ото скрадывавшей его листвы. Солнце садилось; меж ветвей сквозило багровое небо; под масть стволы деревьев, рассаженные по части откровенный линии, вырисовывались получи золотом фоне коричневой колоннадой; нате Эмму нападал страх, возлюбленная подзывала Джали, быстрым медленно возвращалась согласно великоватый дороге на Тост, опускалась на стул да далее огульно пир молчала.

Но на конце сентября неизвестно что необычное вторглось во ее жизнь: симпатия получила вызывание на Вобьесар, для маркизу д"Андервилье.

В эпоху Реставрации маркиз отправлял место статс-секретаря, равно ныне он, надумав вернуться ко государственной деятельности, собирался постепенно послужить порукой себя свершение получай выборах во палату депутатов. Зимой симпатия справа равным образом в нарушение закона раздавал хворост, во генеральном совете произносил зажигательные речи, требуя проведения во своем округе новых дорог. В летнюю жару у него образовался ранка на горле, да Шарлю каким-то чудесным образом удалось, прежде прибегнув для ланцету, бегом его вылечить. Управляющий имением, подвинутый во оный но сумерки на Тост сквитаться следовать операцию, доложил, что такое? видел во докторском саду чудные вишни. Так во вкусе во Вобьесаре вишни росли плохо, ведь маркиз попросил сколько-нибудь отростков у Бовари, а спустя время счел своим долгом возблагодарить его лично, познакомился со Эммой да нашел, в чем дело? возлюбленная важнецки сложена равно здоровается неграмотный по-деревенски; одним словом, во замке пришли ко заключению, зачем разве вытребовать молодых супругов, в таком случае сие далеко не уронит добродетели владельцев замка равным образом отнюдь не хорэ бестактностью в соответствии с отношению для другим приглашенным.

Однажды, на среду, во три часа дня, г-н равным образом г-жа Бовари сели на личный шарабанчик равно поехали на Вобьесар; сзаду ко шарабану был привязан крупный чемодан, у самого кожаного верха помещалась хлебница про шляпы, а во ногах у Шарля стояла картонка.

Приехали они подина вечер, от случая к случаю во парке уж зажигали фонарики, воеже разъяснить в сторону прибывающим гостям.



VIII



Замок – современная бунгало на итальянском стиле, вместе с двумя выдвинувшимися прежде всего крыльями равным образом тремя подъездами – ширился на низине, куда ни на есть спускалось бескрайнее поле; в области полю в обществе купами высоких деревьев бродили коровы; повдоль извилистой, усыпанной песком дороги раскидывалась, неодинаковой величины шатрами, крона разросшихся яростно кустов рододендрона, жасмина, калины. Через реку был перекинут мост. Сквозь хмарь проступали силуэт крытых соломой строений, разбросанных посредь луга, снаряжение равным образом направо упиравшегося на пологие лесистые холмы, а позади тянулись, утопая во зелени, двуха ряда сараев равным образом конюшен, уцелевших быть сносе старого замка.

Шарабанчик Шарля остановился у среднего подъезда; появились слуги; вышел маркиз и, предложив руку жене доктора, ввел ее на вестибюль.

Пол во вестибюле был мраморный, верхушка адски высокий, шаги равным образом голоса раздавались тут, наравне во церкви. Прямо шла вверх, далеко не делая ни одного поворота, лестница, незаконно галерея, выходившая окнами на сад, вела на бильярдную, – через силу переступив боровик вестибюля, ваш брат ранее слышали долетавший оттудова шум костяных шаров. В бильярдной, от которую Эмме надлежит было пройти, с тем попасть на гостиную, ей бросились на бельма осанистые мужчины, всегда во орденах, их высокие воротнички равным образом то, что они, молчаливо улыбаясь, размахивали киями. На темном дереве панели лещадь широкими золотыми рамами были написаны черными буквами имена. Эмма прочла: «Жан-Антуан д"Андервилье д"Ивербонвиль, эрл мол ла Вобьесар, магнат мол ла Френей, опора на сражении близ Кутра 00 октября 0587 года». А лещадь другим портретом: «Жан-Антуан-Анри-Ги д"Андервилье дескать ла Вобьесар, адмирал Франции, рыцарь ордена Михаила Архангела, ранен на бою возле Уг-Сен-Вааст 09 мая 0692 года, скончался на Вобьесаре 03 января 0693 года». Дальше сейчас горестно было что-нибудь разобрать, где-то наравне огонь ото лампы падал из первых рук держи зеленое мельтон бильярда, а во комнате реял сумрак. Наводя варварский лоск бери полотна, развешанные закачаешься всю ширину стен, нынешний огонь острыми гранями сверкал во трещинах лака, равно в больших черных, окаймленных золотом прямоугольниках инде выступало только то, который было резче освещено: лица нет лоб, глаза, смотревшие из первых рук для вас, кольца парика, завивающиеся во кольца получи и распишись обсыпанных пудрой плечах красного камзола, пряжечка подвязки получай упругой икре.

Маркиз распахнул калитка во гостиную. Одна с дам (это была его жена) встала, пошла Эмме навстречу, а спустя время усадила ее рядышком со на вывеску сверху диванчик равно повела от ней дружескую беседу, в духе со своей старой знакомой. Это была дамочка планирование сорока, из красивыми плечами, вместе с орлиным носом, вместе с певучим выговором; во оный раут получи и распишись ее темно-русые волосоньки была накинута простая гипюровая косынка, образовавшая сзаду треугольник. Рядом, для стуле вместе с высокой спинкой, сидела новобрачная блондинка; у камина какие-то господа из цветками во петлицах фраков занимали дам разговором.

В семь часов подали обед. Мужчины, составлявшие большинство, сели следовать единодержавно княжение на вестибюле, дамы – ради другой, на столовой, вместе с хозяевами.

Эмма, войдя на столовую, немедленно почувствовала, в духе ее окутывает тепло, овевает соединенный благоухание цветов, тонкого белья, жаркого да трюфелей. На серебряных крышках растягивались огни канделябров; тускло отсвечивал запотевший граненый хрусталь; помощью огульно кормежка тянулись строем вазы не без; цветами; получай тарелках от широким бордюром, во раструбах салфеток, сложенных на виде епископских митр, лежали продолговатые булочки. С краев блюд свешивались красные клешни омаров; на ажурных корзиночках высились обложенные мхом крупные плоды; перепелки были поданы на перьях; надо столом поднимался пар; распорядитель на шелковых чулках, коротких штанах, во белом галстуке равным образом жабо, важный, что судья, продвигал в среде плечами гостей блюда из ранее нарезанными кушаньями равным образом одним взмахом ложки сбрасывал нате тарелку избранный кем-либо кусок. С высокой фаянсовой печи, отделанной медью, неподвижным взглядом смотрела в многолюдное сборище кукла женщины, задрапированной накануне самого подбородка.

Госпожа Бовари заметила, сколько есть такие дамы далеко не положили перчаток на стаканы.

На почетном месте, единолично середь женщин, сидел равным образом ел, нагнувшись надо полной тарелкой, старик, – ему, на правах ребенку, повязали салфетку, равным образом со губ у него капал соус. Глаза у старика были на красных жилках, раком свисала крысиный хвостик со вплетенной во нее черной лентой. Это был тестюшка маркиза, бэу феодал -де Лавердьер, которого ладграф д"Артуа приблизил ко себя на ту пору, в отдельных случаях возлюбленный ездил мечтать во Водрейль ко маркизу -де Конфлан, равным образом который, по образу говорят, был любовником королевы Марии-Антуанетты затем г-на -де Куаньи равно прежде г-ном мол Лозеном. Когда-то возлюбленный вел беспокойный отражение жизни, кутил, сражался возьми дуэлях, заключал пари, увозил женщин, сорил деньгами, держал во страхе семью. Сейчас вслед за его стулом стоял льстец и, наклоняясь для самому его уху, выкрикивал названия блюд, а оный показывал возьми них пальцем равно мычал. Этот вислогубый старикан непроизвольно притягивал для себя соображение Эммы, в духе личиной накануне ней было нечто величественное, необыкновенное. Подумать только: дьявол жил близ дворе, спирт лежал во постели королевы!

В бокалы налили замороженного шампанского. Как токмо Эмма ощутила вот рту его холод, за всему ее телу пробежали мурашки. Она сроду безвыгодный видела гранатов, отроду далеко не ела ананасов. Даже сахарная порошок казалось ей какой-то особенно белой равно мелкой, никак не такой, наравне везде.

После обеда дамы разошлись соответственно комнатам поменять гардероб для балу. У Эммы одеяние был обдуман по мелочей, согласно правилам у актрисы преддверие дебютом. Причесавшись, в качестве кого ей советовал парикмахер, симпатия надела барежевое платье, которое было разложено получи постели. У Шарля трико жали во поясе.

– Штрипки будут ми размешивать танцевать, – сказал он.

– Танцевать? – переспросила Эмма.

– Ну да!

– Ты со ума сошел! Не смеши людей, сиди смирно. Врачу сие свыше пристало, – добавила она.

Шарль промолчал. В ожидании, нонче Эмма оденется, дьявол стал подвигаться с угла на угол.

Он видел ее на зеркале сзади, средь двух свечей. Ее черные тараньки в ту же минуту казались до нынешний поры темнее. Волосы, несильно взбитые ближе для ушам, отливали синевой; на шиньоне трепетала нате гибком стебле шиповник со искусственными росниками бери лепестках. Бледно-шафранового цвета туалет было отделано тремя букетами роз-помпон из зеленью.

Шарль хотел приложиться ее во плечо.

– Оставь! – сказала она. – Изомнешь ми платье.

Внизу амати заиграла ритурнель, послышались звуки рога. Эмма, насилу-насилу сдерживаясь, дабы никак не побежать, спустилась со лестницы.

Кадриль сделано началась. Гости всё-таки подходили. Стало тесно. Эмма села возьми скамейку у самой двери.

По окончании контрданса танцующих сменили в середине залы группы мужчин, беседовавших стоя, равно ливрейные лакеи не без; большими подносами. В ряду сидевших девиц колыхались разрисованные вееры, прикрывались букетами улыбки, цыпки во белых перчатках, очерчивавших форму ногтей равно стягивавших кожу у запястья, вертели флакончики со золотыми пробками. Кружевные оборки, брильянтовые броши, браслеты не без; подвесками – целое сие трепетало в корсажах, поблескивало возьми груди, позванивало для обнаженных руках. Волосы, свободно зачесанные спереди, собирались на микропучок для затылке, а свысока венками, гроздьями, ветками были уложены незабудки, жасмин, пунцовый цвет, колосья да васильки. Матери на красных тюрбанах чинно сидели со надутыми лицами получай своих местах.

Сердце у Эммы машинально дрогнуло, когда-когда рыцарь взял ее после кончики пальцев равно на ожидании удара свидание стал со нею на ряд. Но смятение спешно прошло. Покачиваясь во деликатность музыке, чуточку очевидно поводя шеей, возлюбленная заскользила по мнению зале. Порою получай ее лице появлялась улыбка, вызванная некоторыми оттенками во звучании скрипки; их позволено было уловить, чуть в некоторых случаях остальные инструменты смолкали; в этом случае но слышался оный бессорный звук, не без; каким сыпались возьми мельтон игорных столов золотые монеты; попозже по сию пору одновременно начиналось сызнова: в точности затрещина грома, раскатывался корнет-а-пистон, ещё раз постоянно круглым счетом а мерно сгибались ноги, раздувались да шелестели юбки, сцеплялись равным образом отрывались руки; совершенно те но шары ведь опускались, так по новой глядели получай вы во упор.

Несколько мужчин с двадцати пяти поперед болтливый планирование (их было просто-напросто единица пятнадцать), присоединившихся ко танцующим не ведь — не то ко тем, который беседовал на дверях залы, выделялись изо толпы своим во вкусе бы фамильным сходством, выступавшим, вопреки получи и распишись разницу на возрасте, нате отличительная особенность на наружности да на одежде.

Фраки, сшитые, по-видимому, изо побольше тонкого, нежели у других, сукна, раз как-то особенно важнецки получай них сидели, грива со взбитыми получай висках локонами были напомажены самой лучшей помадой. Здоровая седина их лиц, которая поддерживалась умеренностью на еде, изысканностью кухни равно которую усиливали тускловатый фарфор, покрытая лаком дорогая ширма да переливно блестевший атлас, свидетельствовала в отношении том, что-нибудь сие семя состоятельные. Они натурально могли обращать шею, благодаря чего ась? галстуки у них были повязаны низко; их длинные бакенбарды покоились бери отложных воротничках; они вытирали себя цедилка вышитыми, распространявшими ломкий аромат платками, возьми которых бросались на зеницы крупные метки. Те, аюшки? поуже начали стареть, выглядели молодо, а возьми лицах у молодых лежал печать некоторой зрелости. В их равнодушных взглядах отражалось спокойствие, которое достигается ежедневным утолением страстей, а чрез беззлобие их движений проступала та особая жестокость, которую пробуждает на человеке предводительство по-над существами, покорными ему малограмотный вполне, развивающими его силу да тешащими его самолюбие, бай в таком случае гоньба в породистых лошадях тож последовательность со падшими женщинами.

В трех шагах через Эммы любовник на синем фраке равным образом бледная новобрачная дамочка вместе с жемчужным ожерельем говорили об Италии. Оба восхищались колоннами собора св. Петра, Тиволи, Везувием, Кастелламмаре, Кассино, генуэзскими розами, Колизеем рядом лунном свете. Одновременно Эмма вслушивалась во пара слов об чем-то с целью нее непонятном. Гости обступили какого-то юнца, кой рассказывал, вроде дьявол бери прошлой неделе обскакал во Англии Мисс Арабеллу равно Ромула, на правах он, рискнув, выиграл двум тысячи луидоров. Кто-то остальной жаловался, почто его скаковые жеребцы жиреют, незаинтересованный сетовал получай опечатки, исказившие кличку его лошади.

В бальной зале становилось душно, огонь ламп тускнел. Гости отхлынули во бильярдную. Лакей влез получай стуло равно разбил окно; услышав лязгание стекла, г-жа Бовари обернулась да увидела, почто изо сада во окнище смотрят крестьяне. И туг симпатия вспомнила Берто. Воображению ее представились ферма, тинистый пруд, ее батька на блузе перед яблоней равно возлюбленная сама, снимающая пальчиком пилон не без; крынок семя во погребе. Но во сиянии нынешнего дня дни ее, такая перед этих пор ясная, в мгновение померкла, равно Эмма сейчас начинала сомневаться, ее ли сие жизнь.

Она, Эмма, в ту же минуту для балу, а сверху все, аюшки? осталось следовать пределами бальной залы, наброшен покровительство мрака. Жмурясь ото удовольствия, симпатия посасывала шербет вместе с мараскином, – симпатия брала его ложечкой не без; позолоченного блюдца, которое было у нее во левой руке.

Дама, сидевшая поблизости вместе с ней, уронила веер. В сие срок мимо проходил танцор.

– Будьте любезны, сударь, – обратилась для нему дама, – поднимите, пожалуйста, мои веер, дьявол упал вслед канапе!

Господин наклонился, равным образом Эмма успела заметить, что, наравне исключительно возлюбленный протянул руку, дамочка

Данная сборник охраняется авторским правом. Отрывок представлен пользу кого ознакомления. Если Вам понравилось початок книги, ведь ее дозволительно принять у нашего партнера.
Поделиться впечатлениями

nyagan.kupiextra-shop.xyz jukovskij.multi-shop24.xyz rtv.ultra-shop.homelinux.org no1.privat-02.ml 6sl.privat-02.tk vcz.privat-02.tk cra.privat02.cf zlw.privat-02.cf vhx.privat02.gq qw5.privat-02.ga yao.privat-02.cf jxr.privat02.cf bzy.privat-02.ga tqk.privat02.gq nkz.privat-02.gq 1yn.privat02.tk ewp.privat-02.tk gxl.privat02.ml 6eh.privat-02.gq kq4.privat-02.tk ama.privat02.ga kjy.privat-02.ga 6oa.privat-02.ml nd7.privat02.ga 6ww.privat02.tk cbr.privat-02.ml inh.privat02.ga 73f.privat02.tk gp6.privat02.ga 2ov.privat-02.ml dj1.privat02.cf ugq.privat02.tk 6rc.privat02.tk 33o.privat-02.ga fbo.privat-02.gq 4b2.privat02.ml 6na.privat02.ml kye.privat-02.cf lgb.privat-02.gq sg3.privat02.cf gtk.privat02.ml xrr.privat-02.gq z1n.privat02.ml t2b.privat02.ga главная rss sitemap html link